Когда мы вышли из палатки, я почувствовала, что атмосфера изменилась. В воздухе разлился странный электрический холод. До меня долетали обрывки разговоров участников раскопок: «Солнечное затмение…»… «Через несколько часов наступит полная темнота».

Меня пробрала такая сильная дрожь, что зубы застучали.

Я резко повернулась к Джеку.

— Сегодня будет солнечное затмение?

Он замешкался, отводя взгляд.

— Да, — пробормотал он.

Я повысила голос.

— Почему ты мне не сказал?!

Он раздражённо вскинул руки.

— Потому что всю эту беременность ты не в духе и постоянно на эмоциях, и если бы я хотя бы намекнул, что это может быть то самое солнечное затмение, Eclipsarum Obscura, во время которого наш ребёнок потенциально может родиться Рождённым временем, — ты бы взбесилась!

Я ошеломлённо уставилась на него.

— Что?! — взвизгнула я. — Eclipsarum Obscura? То самое мистическое затмение, о котором ты говорил в своей диссертации? Откуда ты знаешь?

Его щёки вспыхнули.

— У меня есть свои источники.

— Нет. — Мой голос опустился до смертоносного шёпота. — Я не рожу этого ребёнка сегодня.

Я стремительно направилась к джипу, чувствуя, как волнами поднимается адреналин.

— Поехали.

Я ни за что не собиралась рожать во время так называемого Eclipsarum Obscura — мистического солнечного затмения, о котором Джек годами рассуждал в своих теориях. Я не была готова доказать его правоту. И совершенно не была готова к тому, что это будет означать.

Особенно я не была готова родить Рождённого временем.

Сжимая в руках карту, которую дал мне Омар, я пыталась дышать ровно, взять себя в руки. Успокойся. Не срывайся на Джеке. Но тревога не отпускала. Если Учёный появится здесь, в безлюдной перуанской глуши, у него будет сотня мест, где можно спрятать моё тело. И никто никогда меня не найдёт.

Джек молча подошёл к джипу, явно опасаясь спровоцировать очередную вспышку.

— Прости, — выпалила я прежде, чем он успел заговорить. — Прости меня, Джек. Иногда я просто не могу себя контролировать. Мне жарко, мне ужасно плохо, а этот ребёнок душит меня изнутри.

Я протянула руку и сжала его ладонь.

Его плечи немного расслабились, и он осторожно улыбнулся мне.

Но прежде чем я успела сказать что-нибудь ещё, меня пронзила очередная схватка Брэкстона — Хикса. Я зашипела и слегка согнулась, прижав ладонь к животу.

Глаза Джека тревожно расширились.

Я бросила на него взгляд и подняла ладонь, словно приказывая остановиться.

— Ни слова. Это нормально.

Стиснув зубы, я молча переждала схватку.

Дорога была изнурительной. Джек молчал. Я тоже.

Мы ехали по разбитой грунтовой дороге, которая вскоре сменилась местностью, где не было уже никаких обозначенных путей. Вокруг нас клубилась пыль. Я то изучала карту, то всматривалась в окружающий пейзаж.

Наконец я указала вперёд.

— Там. Тот хребет.

Джип рывками взбирался по склону, раскачиваясь из стороны в сторону на неровной земле. Джек провёл машину между двумя исполинскими валунами — древними громадами, источенными временем и возвышавшимися словно часовые.

Он поставил машину на парковку, схватил рюкзак и закинул его на плечи.

Не говоря ни слова, мы отправились к пещере.

Воздух между нами был пропитан невысказанным напряжением — таким тяжёлым и липким, словно влажность перед грозой. Каждый шаг давался с трудом не только из-за местности, но и из-за тяжести того, что мы могли найти.

Над нами начало темнеть небо — пока едва заметно, — по краям приобретая какой-то неестественно бледный оттенок. По позвоночнику пробежала дрожь, первый настоящий холод дурного предчувствия пробрал до самых костей.

Джек то и дело украдкой поглядывал на часы.

— Что? — огрызнулась я. — Ты что-то засекаешь?

Он слишком поспешно покачал головой.

— Значит, считаешь минуты до затмения.

Его молчание стало достаточным подтверждением.

Сердце забилось быстрее.

— Когда оно начнётся?

Его голос прозвучал сухо, почти по-врачебному.

— Чуть больше чем через час. Луна пройдёт между Солнцем и Землёй. Наступит полная темнота.

Прекрасно.

И словно вызванная этими словами, очередная схватка Брэкстона — Хикса стиснула моё тело. Я слегка согнулась, глубоко дыша и пытаясь успокоить взвинченные нервы.

Ещё не время. Потерпи ещё немного. Только не сейчас.

Нам всё ещё нужно было добраться до самого сердца пещеры — до тайны, что бы там ни скрывалось.

Чем глубже мы спускались, тем сильнее пещера поглощала нас. Вода капала с острых сталактитов, и звук разносился эхом по камню словно тиканье часов. Каждый отзвук превращался в шёпот где-то на задворках сознания, подпитывая тревогу, которая всё сильнее разрасталась внутри меня.

Я поморщилась, схватившись за бок, когда меня пронзила очередная волна боли.

Джек обернулся, и его лицо омрачилось беспокойством.

Я проигнорировала его взгляд и указала на тускло мерцавший в глубине пещеры водоём.

— Там. Идём дальше.

— Я за тобой, — сказал он, снимая рюкзак и доставая фонарь.

Свет вспыхнул — тусклый, слабый, словно даже он боялся того, что ждало нас впереди.

Продвигаясь всё глубже в бездну, я осознала нечто, поразившее меня сильнее, чем надвигающееся затмение или душившие нас тени…

Настоящий ужас скрывался не в пещере.

Он был внутри меня.

Этот ребёнок, которого я никогда не хотела, мог родиться во время затмения — Рождённым временем.

И эта мысль пугала меня сильнее любой тьмы.

— Идём, — сказала я, собираясь с духом.

Джек кивнул и пошёл первым, а угасающий свет фонаря оставался нашей единственной защитой от древней тьмы.

Я содрогнулась, ступая всё глубже в пещеру — настолько сырую и тёмную, что казалось, будто само время никогда её не касалось, будто она принадлежала совершенно иному миру. Тишина давила на уши, нарушаемая лишь медленным звуком капающей воды, эхом разносившимся среди камней.

И вдруг сквозь узкую расщелину высоко над нами пробился луч солнечного света, пронзил мрак и упал на водоём впереди. Тот засиял настолько ярко, что казался вместилищем неземной магии — живой, светящейся, потусторонней.

Я подошла ближе.

Нога зацепилась за острый камень.

Я тяжело рухнула, с тошнотворным хрустом ударившись о стену пещеры. Череп взорвался болью, и я осела на землю. С губ сорвался крик, в тот же миг края поля зрения поплыли, а пещера вокруг меня задрожала, словно воздух над раскалённым камнем.

— Алина! — раздался голос Джека.

Он рухнул на колени рядом со мной, не скрывая паники.

— Ты в порядке?

Я моргнула, пытаясь разобраться в кружащихся вокруг тенях. Дрожащей рукой потянулась к затылку и почувствовала тепло. Влажное, липкое тепло.

Когда я убрала пальцы, они были покрыты кровью. Густой. Горячей. Алой.

— Я… не уверена, — прошептала я.

Джек сорвал с себя рюкзак и одним движением расстегнул его.

— Я разберусь. Не двигайся. — Он распахнул аптечку, натянул латексные перчатки, достал марлю и бутылку физраствора. Работал он быстро и на удивление уверенно, сосредоточенно нахмурив брови, пока очищал рану.

— Вроде ничего серьёзного, — пробормотал он. — Но нам нужно вернуться. Омар — квалифицированный парамедик, он нормально наложит тебе швы, а потом мы вернёмся…

— Нет, — оборвала я его. — Мы не можем сейчас остановиться.

Я закричала, когда он туго затянул повязку вокруг моей головы.

Он стиснул зубы и схватил меня за руку, собираясь помочь подняться.

— Алина, у тебя кровь. Пожалуйста. Давай вернёмся, тебя осмотрят, а потом…

Тонкий луч солнечного света скользнул по его лицу, придав ему мертвенную бледность. Позади него неистово плясали тени, искажая черты почти до неузнаваемости — словно предупреждение.

И тут я почувствовала это.

Внезапный поток тепла.

Я посмотрела вниз.