Кайрен проходит над восточной башней так низко, что со стены срывается старая черепица. Он делает круг над корпусами, замечает закрытые ворота и садится на пустой площадке снаружи. Камень под когтями вспыхивает оранжевыми прожилками.

Я спускаюсь во двор раньше, чем Корн успевает найти ключ от переговорного окна. Аделина догоняет меня у лестницы и суёт в руки защитную повязку.

— Не приближайтесь к воротам. Он пока не контактировал с больными.

— Он прилетел их убить.

— И всё равно не тащите заразу наружу. Если мы сами нарушим карантин, он получит ещё одну причину не слушать.

Я завязываю ткань на лице. Аделина права, и от этого идти медленнее не становится легче.

За воротами вспыхивает огонь превращения. Через минуту в узком окне появляется Кайрен. На нём дорожные брюки, рубашка застёгнута неверно, волосы влажные от облаков. Он тяжело дышит после долгого полёта, но голос звучит так, будто мы встретились на военном плацу.

— Откройте внешнюю створку.

Корн подходит к окну, прижимая к груди карантинный журнал.

— Не могу, генерал. Крепость закрыта распоряжением Палаты.

Кайрен даже не смотрит на него. Его взгляд находит меня в полутёмном дворе и останавливается на защитной повязке.

— Почему ты среди больных?

Вопрос на несколько секунд лишает меня ответа. Я ожидала приказа, обвинения, равнодушного перечисления правил. Искреннего гнева — нет.

— Потому что ты отправил меня сюда.

Он хватается за прутья переговорного окна. Металл под его ладонью нагревается, Корн поспешно отступает.

— Я отправил тебя в верхний дом. Он должен был оставаться отделённым от арендуемых корпусов.

— Ворота закрыли за моей каретой. Нижние корпуса полны детей. Наверное, в твоём экземпляре распоряжения этого тоже нет?

Кайрен достаёт из-за пояса сложенный лист и просовывает в узкую щель. Я не беру сразу. Бумага помята, край обожжён после превращения, но подпись та же, которую я видела у себя.

— Читай, Лиана.

— Я прекрасно помню твоё распоряжение.

— Тогда найди в нём карантин.

Он произносит это слишком резко, потом закрывает глаза и отнимает руку от решётки. Металл тихо потрескивает, остывая.

Я всё-таки принимаю лист. Верхний дом, отдельный вход, никакого контакта с помещениями Палаты. Внизу указано, что действующий карантин отсутствует. Я читаю дважды, переворачиваю бумагу, хотя продолжения там нет.

Печать его штаба настоящая. В дате нет исправлений, рядом с подписью Кайрена стоит отметка семейного лекаря: объект осмотрен и безопасен. Я видела собственный экземпляр до отъезда, но тогда буквы расплывались, и никто не позволил мне забрать бумагу в карету.

Кайрен не знал, что меня запрут вместе с детьми.

За этой правдой сразу приходит другая, от которой он не становится невиновным.

Он мог не знать о карантине. Зато прекрасно знал, что я просила оставить меня дома и проверить списки фонда. Знал, что я боялась капель и переставала узнавать собственные записи. Сейчас он смотрит на меня так, будто хочет исправить всё одним открытым засовом, но того вечера между нами по-прежнему нет в его бумаге.

— А ссылку ты подписал? — Я возвращаю лист через окно. — Или это тоже сделал кто-то другой?

Кайрен не берёт бумагу. Несколько секунд она дрожит на ветру между нами, и я вынуждена удерживать край.

— Подписал, — отвечает он наконец.

Одно слово точнее любого оправдания. Я выпускаю лист; Кайрен ловит его прежде, чем ветер уносит в грязь.

— Я заберу тебя сейчас. Корн, откройте проход и подготовьте закрытую карету.

Комендант дёргается к засову по старой привычке подчиняться военному голосу. Аделина встаёт рядом со мной.

— Леди Вальдер была в палатах и держала заболевшего ребёнка. Выводить её за периметр нельзя.

Кайрен переводит взгляд на молодую лекарку. От его молчания Корн замирает с ключом в руке.

— Сколько требуется наблюдения?

— По правилам этой горячки — трое суток после последнего прямого контакта. У неё он был час назад.

— Я могу изолировать её отдельно.

— И по дороге заразить кучера, охрану и всех, кто станет менять лошадей? — Аделина говорит спокойно, но прижимает локоть к боку, скрывая дрожь. — Вы командующий, генерал. Вы знаете, зачем закрывают ворота.

Кайрен знает. Я вижу момент, когда желание вытащить меня сталкивается в нём с правилами, которые он сам заставил бы выполнять любого солдата. Он отступает от окна и смотрит на верхние этажи.

— На рассвете я обязан исполнить Протокол Огня.

— Мы уже прочитали твой приказ.

— По документам внутри почти никто не выздоравливает. Смертность перешла критическую границу, заражение признано неуправляемым.

Я подхожу к окну ближе, оставляя между нами толщину стены.

— По документам Иви умерла вчера. Сегодня утром она выпила лекарство и попросила пришить ухо своему зайцу. Ещё четверо живых детей тоже числятся мёртвыми. Хочешь, я назову их по именам?

Лицо Кайрена меняется едва заметно. Он всегда умел слушать доклады, не выдавая реакции, но сейчас пальцы сминают край собственного распоряжения.

— У тебя есть журналы?

— Местные. И сводки Палаты, где дети умирают раньше, чем в палатах.

Корн подаётся вперёд и впервые вмешивается без приглашения:

— Цифры действительно расходятся, генерал. Я подписывал окончательные данные, но этой ночью мы проверили имена. Леди Вальдер говорит правду.

Кайрен смотрит на коменданта так, что тот съёживается, однако не отступает. Аделина добавляет про разные поставки порошка и ухудшения. Я не даю разговору превратиться в два доклада, которые муж снова передаст кому-нибудь проверять.

— Ты прилетел сам. Значит, времени у нас нет. Скажи прямо: что будет на рассвете?

Ветер бьёт створкой переговорного окна. Кайрен придерживает её ладонью и отвечает после короткой паузы:

— Если приказ останется в силе, крепость оцепят. Людей выведут с дороги. Я поднимусь над западной стеной и зажгу смоляные желоба.

За моей спиной кто-то тихо всхлипывает. В дверях нижнего корпуса стоят Бесса, Освин и двое служителей. Между ними появляется Иви: девочка выбралась из постели, волоча зайца за уцелевшее ухо. Аделина сразу идёт к ней, но та прижимается к её юбке и смотрит на чёрные крылья, сложенные за стеной.

Кайрен тоже видит ребёнка.

— Уведите её внутрь, — говорит он хрипло.

Я беру Иви на руки. Девочка горячая, лёгкая и настоящая. Она кладёт подбородок мне на плечо, а я снова подхожу к окну.

— Я останусь с ними.

— Лиана…

— Тогда жги вместе со мной. Детей я тебе не отдам.

Я не повышаю голос. Иви слышит каждое слово, служители тоже. Кайрен смотрит на меня через решётку, и впервые за все годы нашего брака я не пытаюсь угадать, что заставит его смягчиться.

Он складывает своё распоряжение и убирает за пояс.

— Покажи мне всё.

Глава 7 Ворота закрываются

— Сначала вы наденете защитную одежду, — отвечает Аделина прежде, чем я успеваю решить, верю ли услышанному.

Кайрен поворачивается к ней. За спиной мужа тлеют следы драконьих когтей, снаружи к воротам уже скачут первые люди его крыла.

— Я не собираюсь лезть в палаты без необходимости.

— А я не собираюсь лечить генерала, который считает повязку оскорблением звания. Вы просили показать крепость — будете соблюдать наши правила.

Иви прижимается ко мне теснее, скрывая улыбку в моём плече. Я отдаю девочку Бессе и прошу вернуть в постель. Кайрен провожает её взглядом, затем снимает с пояса оружие и передаёт подоспевшему Дейру.

— Командование крылом на тебе, пока я внутри. Оцепление не снимать. Никому не принимать порошок из местных запасов без проверки упаковки.

Полковник Дейр переводит взгляд с него на меня за решёткой. Он не задаёт вопросов, хотя наверняка видит защитную ткань на моём лице и понимает, что Кайрен собирается войти в карантин, который должен уничтожить через несколько часов.