Тайр прижимает деревянную птицу к животу.

— А выйти ей разрешали?

Свекровь отвечает мальчику, но смотрит на Кайрена.

— Только в сад. По заключению лекаря она оставалась под опекой.

— Если выйти за ворота нельзя, это двор с забором, — говорит Тайр.

Кайрен закрывает глаза и на несколько секунд упирается пальцами в каменный край стола. Когда он снова смотрит на мать, в его голосе нет прежней просьбы.

— Кто подписал помещение в аббатство? — Кайрен касается второго заключения.

— Я. Сначала временно, — Верена смотрит на дату. — После заключения комиссии опеку продлили.

— Кто подписал её смерть? — спрашивает он, не позволяя матери спрятаться в прошлом решении.

Верена разглаживает скомканную перчатку на ладони. Ответ приходится выдавить через паузу.

— Семейный лекарь оформил медицинское свидетельство. Я сообщила двору и тебе.

Я кладу рядом два документа: заключение Селестры и заключение обо мне. Формулировки разделены семью годами, почерк слегка изменился, зато причины совпадают почти дословно. Навязчивые обвинения. Недоверие к лечащим лицам. Опасное стремление получить документы. Отказ признать утрату.

— Вы увидели во мне знакомые признаки, — напоминаю я. — Потому что тот же человек написал их теми же словами.

Верена читает обе страницы. У неё дрожит угол листа; свекровь прижимает его к доске, чтобы никто не заметил. Я замечаю.

— Он служил семье больше двадцати лет, — произносит она. — Лечил Рована в детстве, спас Кайрена после первого обращения. У меня не было причины считать его лжецом.

— Причина стояла перед вами и говорила, что ей не верят, — отвечаю я. — Сначала Селестра. Потом я.

Верена вскидывает голову, готовая защищаться, но взгляд снова цепляется за Тайра. Мальчик не плачет и не просит назвать его внуком. Он просто смотрит на женщину, которая семь лет оплачивала комнату его матери и ни разу не проверила, правду ли та говорит о сыне.

— Я думала, что сохраняю семью, — шепчет свекровь.

— Вы сохраняли тишину, — Кайрен складывает заключения вместе. — Семья в неё не поместилась.

Верена принимает эти слова тяжело, но не спорит. От её привычной безупречности остаётся лишь прямая спина.

— Где Белое аббатство? — спрашиваю я.

Она называет северную дорогу и ближайшее поселение. До него четыре часа хорошим экипажем, сейчас из-за дождей — больше. Кайрен сразу обращается к Дейру:

— Отправьте людей. Нужен окружной магистрат и независимый лекарь. Селестру нельзя передавать ни дому Вальдеров, ни Палате до официального опроса.

Полковник смотрит на знак командующего на собственном воротнике. Он уже исполнял приказы Кайрена всю взрослую жизнь, и сейчас обязан решить сам.

— Основание? — спрашивает Дейр.

Я подаю через окно копию выплат и два заключения.

— Возможное незаконное многолетнее удержание женщины, поддельное свидетельство о смерти и совпадающие действия одного врача в двух случаях. Этого хватит магистрату хотя бы для проверки.

Верена добавляет своё письменное признание. Перо царапает бумагу прямо на крышке каретного ящика. Она указывает, что Селестра жива, находится под опекой в Белом аббатстве и для общества была объявлена умершей по её распоряжению.

Дейр читает лист, проверяет подпись и наконец кивает.

— Отправлю капитана Орса с четырьмя людьми. Магистрата возьмут в Лейне. Они не подчиняются санитарной страже.

— Я поеду с ними, — Верена уже поворачивается к карете.

Кайрен останавливает её голосом:

— Нет. Ваше присутствие даст аббатству повод сослаться на семейный спор. Останьтесь у магистрата в Лейне и передайте ему все полномочия опекуна.

Свекровь медлит, словно старый порядок требует возмутиться приказом сына. Потом достаёт из сумочки личную печать.

— Я подпишу отказ от опеки. Если Селестра захочет меня видеть…

— Решит Селестра, — говорю я.

Верена смотрит на меня через решётку и впервые просто кивает.

Отряд уходит по северной дороге до полудня. Тайр провожает всадников с верхней площадки, но никому не говорит, кого они ищут. Кайрен остаётся рядом на расстоянии двух шагов. Мальчик не отсылает его и не подходит ближе.

Верена уезжает в Лейн. Перед тем как сесть в карету, она снимает с пальца перстень опекуна и кладёт его в запечатанный пакет для магистрата. Я не называю это искуплением. Один правильный поступок не стирает семи лет, но впервые её действие открывает дверь, а не запирает.

Ожидание растягивается до вечера. Мы продолжаем работу: Аделина обходит детей, Корн сверяет списки, я вместе с Кайреном разбираю оставшиеся платежи. Тайр помогает Бессе складывать чистое бельё и каждый раз поднимает голову, когда на дороге слышатся копыта.

На закате возвращается один из людей Дейра. Лошадь покрыта пеной, плащ всадника забрызган глиной до плеч. Он не идёт к караульной палатке, а сразу требует открыть переговорное окно.

— Мы нашли аббатство, — докладывает он, переводя дыхание. — Магистрат предъявил полномочия. Настоятельница провела нас в комнату Селестры Вальдер.

Тайр замирает у корзины с простынями. Кайрен подходит к решётке, но не задаёт вопрос первым. Я держусь за деревянный край стола, чувствуя под ладонью старые зарубки.

— Где она? — спрашиваю я.

Всадник снимает мокрую перчатку и сжимает её в кулаке.

— Комната пуста. Госпожу Селестру увезли сегодня утром.

Глава 23 Карета из аббатства

— Куда? — Кайрен подаётся к решётке, и всадник невольно отступает от его голоса.

Я удерживаю мужа за рукав. Приказом он сейчас ничего не добьётся; снаружи командует Дейр, а человек перед нами едва держится после скачки.

— Дайте ему воды, — прошу я Бессу и обращаюсь к гонцу: — Расскажите по порядку. Когда вы приехали, кто был в аббатстве и что вам показали?

Мужчина выпивает половину кружки, остальное выливает себе на затылок. Вода стекает за воротник, возвращая ему способность говорить без хрипов.

— Настоятельница утверждает, что перевод законный. Приехали двое санитарных служащих и закрытая карета. Забрали госпожу после завтрака, якобы для обследования в столице. Капитан Орс остался с магистратом проверять бумаги, а меня отправил предупредить вас.

— Бумагу выписали когда? — я придвигаю к себе чистый лист.

— Дата сегодняшняя. Время не указано.

Верена потребовала сведения о Селестре вчера днём. Между её запросом и каретой прошла одна ночь. Если перевод готовили заранее, совпадение слишком удачное. Если выписали после запроса, кто-то следил за семейной канцелярией.

— Дорог от аббатства две, — сообщает Дейр. Он разворачивает карту на наружном столике и прижимает углы камнями. — Северная выходит к столичному тракту, южная — к Лейну. На южной карету могли видеть люди Верены.

Кайрен касается решётки напротив развилки.

— Северную перекрывают ваши солдаты у Каменного моста. Передайте описание.

Дейр хмурится. За последние сутки он устал напоминать бывшему командиру о границах его власти.

— Вы просите или приказываете?

Кайрен убирает руку с карты.

— Прошу начальника периметра помочь магистрату найти женщину, которую увезли после предъявления законного требования о проверке.

Полковник выдерживает его взгляд, затем зовёт связиста. Он не возвращает Кайрену командование даже на одну фразу, но отдаёт собственный приказ перекрыть обе дороги, не останавливая лекарские обозы дольше, чем требуется для осмотра.

— Люди Морвеля услышат передачу, — предупреждаю я. — Если карету ведут его служащие, они сменят дорогу или спрячутся.

— Между аббатством и мостом голое плато, — Дейр проводит ногтем по карте. — Сворачивать там некуда. На юге лес, зато Верена уже у магистрата. Отправим ей короткий знак через башню Лейна.

Освин ворчит, что старая лампа заслужила хотя бы час отдыха, но сам достаёт ключ. На этот раз в башню поднимаются двое связистов Дейра. Морвельский офицер пытается запретить передачу как несанкционированную, и Дейр вручает ему копию заявления Верены с отметкой окружного магистрата.