Я нахожу подтверждение смотрителя. Подпись дрожащая, чернила того же оттенка, что в выписке. Если его заставили переписать показания, старый человек мог семь лет жить с этим страхом. Если подпись подделали, где-то сохранилась другая рука. Хальд передаёт лист эксперту по почеркам вместе с остальными.

На титульном листе мелко указано: «Взамен повреждённого водой оригинала». Кайрен помнит пятно на обложке, однако внутренние страницы были сухими. Тогда он не придал этому значения: брат уже похоронен, следователь торопился вернуться к фронтовой дороге, документы подтверждали аварию.

Драконий курьер возвращается после полуночи. Он несёт маленькую книгу в потрескавшейся телячьей коже. Окружной архив сохранил её только потому, что старый смотритель спорил со сроком уничтожения и отложил ящик в чулан.

Хальд сравнивает запись последнего поста.

В оригинале Рован прибыл по северному тракту. Через сорок минут офицер сопровождения предъявил новый маршрутный лист и повёл карету на старый перевал. Дежурный записал имя офицера полностью: капитан Вельк Тарс.

В официальной выписке этих четырёх строк нет. Вместо них появилась одна: «движение продолжено по ранее утверждённому пути».

— Новый маршрутный лист сохранился? — спрашиваю я.

Курьер передаёт сложенный обрывок. Нижняя часть оторвана, подпись заказчика отсутствует, зато на обороте остался номер санитарного допуска. Его выдавали стражникам Морвеля.

Доказательства ещё не называют убийцу, но показывают подмену дороги, переписанный журнал и ложь Велька в официальных показаниях. Хальд велит своим людям поднять его финансовые записи.

Ответ приходит быстрее: после гибели Рована Вельк продал столичному торговцу двух старых лошадей за сумму, на которую можно купить половину конюшни. Торговый дом принадлежал тому же поставщику серых солей. Под сделкой стоит его подпись.

Морвель объявляет совпадение. Вельк утверждает, что лошади были редкой породы, но не может назвать ни масть, ни покупателя. В старом гарнизонном списке животных за ним числился один мерин, погибший за год до сделки.

Хальд складывает выписку, оригинальный журнал и платёжный лист в отдельную папку.

— Офицера Велька задержать по подозрению в подделке военного маршрута, сокрытии доказательств и причастности к гибели Рована Вальдера. Морвелю запрещается покидать лагерь; его охрана сдаёт оружие до завершения проверки.

Имперские стражники идут к серому посту. Дейр выводит своих солдат на дорогу, чтобы закрыть долину по законному распоряжению ревизора.

Вельк выслушивает приказ, не снимая перчаток. Потом спрашивает, находится ли документ об аресте под печатью имперского суда. Хальд отвечает: ревизионных полномочий достаточно для временного задержания.

— Для вас, — говорит Вельк. — Не для моих людей.

Он делает знак.

Серые отряды расходятся по дороге, опрокидывают сигнальные столбики и запирают оба выезда из долины тяжёлыми цепями. Два всадника Морвеля занимают мост, ещё четверо исчезают за западным склоном. Имперские стражники не стреляют: между ними и Вельком стоят солдаты, которые ещё не решили, чей приказ законен.

Кайрен сжимает решётку, но не отдаёт команды людям, которые больше ему не подчиняются. Дейр сам выводит отряд к дороге и ставит щиты, перекрывая путь без нападения. Я уже ищу глазами западную стену. Там фонари пропали первыми.

Освин поднимается к нам, держась за бок. Он тоже видел исчезнувшие фонари.

— За склоном дверь старого прохода, — выговаривает он. — От неё до смоляного подвала один коридор.

Я отправляю Корна проверить внутренний замок и поставить рядом двоих служителей. Аделину прошу готовить перенос детей, начиная с тех, кому тяжело спускаться. Хальд ещё зовёт Велька к дороге и требует исполнить решение, но его голос уже тонет в звоне цепей.

— Главных ворот они хотят для шума, — Освин вытирает лоб рукавом. — Полезут с запада.

Кайрен смотрит на меня, ожидая, что ещё нужно внутри.

— Скажи Бессе собирать детям тёплые вещи. Я спущусь следом, — решаю я.

Он уходит без попытки поменять наши места. Я остаюсь на стене ещё на минуту и вижу, как первые люди Велька исчезают там, где каменная кладка закрывает западную дверь.

Один за другим вокруг Серой крепости зажигаются фонари вооружённых отрядов.

Глава 32 Два приказа

У походного фонаря Дейру протягивают сразу две бумаги. Хальд требует закрыть долину, задержать Велька и принять оружие серых отрядов на хранение. Офицер Морвеля держит свой лист сверху и несколько раз повторяет, что он срочный.

Дейр меняет бумаги местами. Подпись Велька свежая, песок ещё прилип к нижней строке: готовиться к силовому входу в заражённый объект ради изъятия документов и четырёх названных лиц.

— Он подписал это после требования сдаться, — Хальд сверяет время и ставит ноготь возле отметки. — С этого часа Вельк не командует операцией. Исполнять нельзя.

Серый офицер не забирает лист.

— Суд ещё не подтвердил ваши полномочия. Если зараза выйдет за стены, отвечать будете вы и полковник.

На дороге напротив стоят люди Дейра. Кто-то из них служил с серыми на одной границе; я вижу, как один солдат узнаёт знакомого и тут же отводит лицо. Дейр складывает приказ Хальда и убирает за ремень, а бумагу Велька возвращает посланнику.

— Я не поведу солдат на штурм карантинной крепости. И не прикажу им стрелять в санитарную стражу только потому, что два начальника спорят о печатях. Мои люди перекроют дорогу и предложат Вельку сдаться. Огонь откроем, если он нападёт первым.

Кайрен слышит это из-за решётки. Вчера подобная осторожность лишала его власти, сегодня удерживает долину от драки между людьми в одинаковых мундирах.

— Правильно, — произносит он.

Дейр коротко смотрит на бывшего командира и отправляется строить свой отряд. Ни благодарности, ни обещания вернуть прежнее место. Каждый остаётся внутри собственных обязанностей.

Я не жду, чем закончится разговор с Вельком. Его люди уже осматривали западный проход и смоляные подвалы. Мы начинаем перевод детей в центральное крыло.

Аделина составляет порядок: сначала тяжёлые на переносных кроватях, затем младшие, потом те, кто может идти сам. Никакой общей толпы в коридоре. Бесса связывает каждому ребёнку небольшой узелок с чашкой и тёплой вещью. Тайр помогает Иви надеть второй чулок, пока та ругается, что заяц не помещается под плащом.

— Зайца несёшь в руках, — решаю я. — Если потеряешь чашку, Бесса даст другую. Второго такого зайца нет.

Иви принимает эту логику и больше не спорит.

Освин открывает старую кладовую в центре крепости. Каменные стены толстые, окна выходят во внутренний двор, деревянную мебель мы заранее вынесли. Корн приносит воду и свёрнутые тюфяки. Он по привычке начинает командовать двумя служителями, осекается и обращается ко мне:

— Куда ставить запас? — Корн придерживает нижний тюфяк коленом.

— В дальний угол, чтобы проход к лестнице остался свободным, — я показываю место возле каменной стены.

Корн повторяет распоряжение уже от моего имени. Люди исполняют без заминки.

Кайрен проверяет западную дверь вместе с Освином. Муж всё ещё находится под карантином и без командования, зато крепость знает лучше большинства солдат. Он не решает, куда переносить больных; приносит мне список слабых засовов и спрашивает, какие проходы оставить для воды.

— Центральный и путь от цистерны, — отвечаю я. — Проход за прачечной не закрывайте. Если западный коридор окажется отрезан, он останется запасным.

Освин ворчит, что хозяйственный лаз годится только для белья и очень худых взрослых.

— Значит, взрослые сначала перестанут таскать с собой лишнее, — Бесса заталкивает ему в руки стопку простыней.

Первую переносную кровать мы несём вместе с Кайреном. На ней лежит девочка с высокой температурой, и каждый толчок заставляет её морщиться во сне. Западная лестница слишком крутая; Кайрен предлагает поднять изголовье, я прошу опустить его край и идти боком. Он меняет хват без спора. На повороте нам приходится ждать, пока Бесса уведёт младших, и девочка просыпается.