— Он будет здесь?

— Генерал пока не может выйти из крепости. Но к тебе не подойдёт, если ты не хочешь.

Кайрен слышит. Он не оборачивается, только берёт следующее донесение.

Я протягиваю Тайру чистый лоскут и уголь, предлагая самому написать имя для мешка. Мальчик выводит «Тайр» крупными неровными буквами. Пока он привязывает бирку, из подкладки куртки доносится лёгкий металлический стук.

Тайр замирает.

На левом боку шов отличается от остальных. Нитка почти совпадает по цвету, но стежки мелкие и частые, сделаны умелой рукой. Под тканью прощупывается что-то круглое.

— Там что? — Кладовщица подходит ближе. — Я всё проверяла перед стиркой.

Мальчик разворачивается к двери, однако за столом стоит Нельс, а в коридоре несут бельё. Бежать некуда. Он дёргает край подкладки, пытаясь закрыть находку ладонью.

— Оставьте нас, — прошу я.

Кладовщица недовольно уходит. Нельс собирает папки, но я не позволяю ему забрать дело Тайра и жду, пока дверь закроется. Кайрен остаётся возле дальнего окна. Я могла бы попросить его выйти тоже, однако мальчик должен сам решить, насколько опасна его тайна.

— Это твоё? — спрашиваю я.

Тайр кивает.

— Запрещённая вещь?

Он пожимает плечами. Потом шепчет:

— Нельзя терять.

— Тогда достань сам. Мы проверим, не испортили ли при стирке, и зашьём обратно.

Мальчик долго смотрит на меня, затем находит ногтем слабый стежок. Нитка не поддаётся. Я кладу рядом маленькие ножницы и отворачиваю остриём от него. Тайр осторожно перерезает шов, просовывает два пальца в кармашек и вытаскивает медальон на потемневшей цепочке.

Он старый, край обгорел, серебро покрыто чёрными пятнами. На крышке едва различим герб: крыло над расколотой башней. Такой же знак высечен над воротами Серой крепости.

Тайр трёт крышку краем рукава, и из-под копоти выступает тонкая кайма. Это не парадная вещь главы рода: серебро простое, цепочка дважды чинилась разными звеньями. Медальон носили долго и не ради цены. Когда мальчик случайно нажимает на защёлку, крышка приоткрывается. Внутри вместо портрета осталось тёмное пятно и глубокая царапина, похожая на молодой месяц.

Стул у окна скребёт по полу.

Кайрен оказывается рядом, но останавливается, когда Тайр сжимает медальон в кулаке.

— Покажи, — говорит муж непривычно тихо.

Мальчик мотает головой и прячет руку за спиной.

Я встаю между ними боком, не закрывая Кайрена полностью.

— Ты узнаёшь вещь?

Он смотрит на кусочек цепочки, который остался между пальцами ребёнка.

— Да. На внутренней крышке должна быть царапина в форме полумесяца. Рован уронил его на камни, когда нам было по двенадцать. Потом носил каждый день.

Тайр захлопывает крышку, но на этот раз не прячет медальон целиком. Кайрен замечает ещё одну деталь — грубое медное звено возле застёжки. Рован сам вставил его в походе после того, как цепочка порвалась. Домашний ювелир хотел переделать, однако старший брат никому не позволил убрать смешной кусочек меди.

— Откуда вы знаете? — спрашивает Тайр.

— Я держал фонарь, пока он чинил, — отвечает Кайрен. — И смеялся, что наследник Вальдеров носит медь на шее. За это Рован заставил меня неделю чистить его седло.

На лице мужа появляется выражение, которого я не видела много лет. После гибели Рована в доме запретили упоминать мелкие смешные истории: Верена оставила только официальный портрет и траурную память о безупречном наследнике. Сейчас Кайрен говорит о живом брате, который ронял вещи и мстил мальчишескими поручениями.

Имя погибшего старшего брата заставляет меня снова взглянуть на герб. В доме сохранились портреты Рована, оружие, книги, но личный медальон, по словам семьи, сгорел вместе с ним во время дорожной аварии.

Я прошу Тайра позволить посмотреть только застёжку. Он сам кладёт медальон мне на ладонь, не выпуская цепочку. Серебро тёплое от его кожи. На обороте выгравированы две почти стёртые буквы: «Р. В.». Этой вещи нет в описи наследства, которую я когда-то разбирала вместе с Вереной. Тогда нам объяснили, что огонь уничтожил всё, бывшее на Роване.

Кайрен приседает, чтобы не нависать над Тайром.

— Откуда он у тебя?

Мальчик прижимает кулак к груди. Страх на его лице становится таким явным, что муж больше не приближается.

— Мне велели вам не говорить.

Глава 12 Не говори генералу

— Кто велел? — Кайрен спрашивает сразу, и Тайр отступает к столу.

— Ты услышал ответ, — я удерживаю мужа за предплечье. — Ему велели не говорить именно тебе.

Кайрен смотрит на мою руку, затем на мальчика. Я чувствую, как под рубашкой напряглись мышцы, и убираю пальцы, когда он останавливается.

— Этот медальон принадлежал моему брату. Я имею право знать, как он оказался здесь.

— Право не заставит ребёнка доверять быстрее.

Тайр пытается засунуть цепочку обратно в распоротый карман, но руки дрожат. Я забираю со стола иглу, вдеваю нитку и показываю ему.

— Можно я зашью? Медальон останется у тебя.

Он не отвечает. Кайрен медленно поднимается и отходит к окну. Только после этого мальчик кладёт куртку передо мной, продолжая держать сам медальон.

— Я за дверью, — говорит муж. — Лиана, когда закончишь, мне нужен разговор.

— Если Тайр позволит передать то, что расскажет.

Кайрен задерживается на пороге. Семейный герб на медальоне блестит между пальцами ребёнка, но муж всё-таки выходит и закрывает дверь.

Тайр ждёт, прислушиваясь к его шагам. Когда они затихают в коридоре, мальчик садится напротив меня. Я складываю края потайного кармана и начинаю шить поверх старых отверстий.

— Тебе действительно не обязательно рассказывать, — говорю я. — Но бумаги с твоим чужим именем уже отправили сюда. Если кто-то ищет тебя, мне нужно понимать, от кого защищать.

— Тётя Марта защищала.

— Она твоя родственница?

— Не знаю. Я всегда называл тётей. Она была со мной, сколько помню.

Он следит за каждым стежком. Я не задаю следующий вопрос сразу. В столовой за стеной дети требуют ещё хлеба, Бесса спорит с кухаркой о запасах. Обычный шум помогает Тайру перестать вслушиваться в коридор.

— Где вы жили?

Мальчик называет маленькую деревню у западной границы. Она совпадает с первоначальным приютом в деле, но находится далеко от Серой крепости.

— У Марты был дом?

— Комната над пекарней. Она помогала утром, а вечером шила. Говорила, что раньше жила в большом доме, только больше туда не вернётся.

— Она прятала тебя?

Тайр задумывается над словом.

— Мы редко ходили на ярмарку. Если приезжали люди из столицы, она велела мне сидеть у хозяйки в кладовой. Я думал, так делают все, у кого нет документов.

— А документы у вас были?

— У Марты. Она хранила коробку под половицей. Когда заболела, хотела что-то достать, но не смогла поднять доску. Потом хозяйка пекарни сказала, что коробка пустая.

Я не знаю, забрал ли бумаги кто-то до смерти Марты или сама женщина успела уничтожить их. В деле Тайра об этих документах нет ни слова.

Я завязываю узел и прошу Тайра проверить кармашек. Он кладёт медальон внутрь, ощупывает шов и впервые за разговор чуть расслабляет плечи.

— Что она сказала про него?

— Что его носил мой отец. И чтобы я никогда не продавал, даже если нечего есть.

Он рассказывает, как однажды зимой Марта отдала собственный шерстяной платок за муку, но медальон всё равно оставила в стене. Тайр нашёл его случайно, получил первый в жизни шлепок и только тогда узнал, что вещь принадлежала отцу. После этого женщина сама зашила карман в куртке и заставила мальчика научиться проверять шов.

— Имя отца называла?

Тайр качает головой. Я не уверена, что он скрывает; дети привыкают не слышать ответы, которых взрослые боятся.

— А настоящее имя?

Мальчик прижимает куртку к груди.

— Тайр настоящее. Фамилию нельзя говорить. Тётя Марта велела запомнить три вещи, когда ей стало плохо. Медальон не терять. Моё имя чужим не называть. И генералу Вальдеру ничего про себя не рассказывать.