— До прибытия проверяющего Протокол Огня приостановлен, — читает полковник. — Любое уничтожение крепости и документов запрещено. Срок прибытия — не позднее сорока восьми часов.

Он переворачивает лист. На обороте отдельной строкой приказано сохранить все упаковки серых солей и не перемещать детей без письменного согласия ревизора. Утренний обоз центральный приказ не останавливает: вопрос передан Палате на служебную проверку. Нашей победы хватает ровно на одну крепость и двое суток.

В коридоре никто не кричит. Бесса садится прямо на ступень и закрывает лицо передником. Аделина смеётся один раз, резко, затем вытирает глаза и идёт к детям — сообщить, что сегодня стены не загорятся.

Корн опускает засов западного подвала и впервые за дни отдаёт Освину ключ без дрожи. Мы получили двое суток, в которые нужно доказать всё остальное.

Кайрен остаётся у окна. Он мог сохранить титул молчанием и вместо этого собственноручно отдал столице причину пересмотреть всю его жизнь. Я не благодарю. Тайр жив не благодаря поздней честности семьи, а вопреки семи годам её слепоты. Но рядом с прежней виной появляется поступок, который я тоже обязана видеть.

К воротам приближается закрытая дорожная карета. Она едет без гербов, окна занавешены плотной серой тканью. За ней — четверо санитарных стражников.

Дейр проверяет документы и зовёт Кайрена к решётке.

— Палата предлагает немедленную эвакуацию особо ценных контактных лиц. В карете два места.

В приложении указаны имена.

Кайрен Вальдер.

Тайр.

Глава 17 Два места

Два имени. Два места в карете.

Крепость за спиной Кайрена в предложение Палаты не помещается.

— На каком основании? — спрашивает он.

Санитарный представитель передаёт Дейру второй лист. Сам к решётке не приближается. Чистая маска закрывает нижнюю половину его лица, перчатки доходят до локтей, будто зараза умеет перепрыгивать через железные прутья, но останавливается перед хорошей кожей.

— Особая ценность для Империи, — читает полковник. — Глава приграничного дома и возможный старший наследник. Карета доставит обоих в изолированное крыло столичного госпиталя.

— А остальные контактные лица?

Представитель пожимает плечами.

— Остаются под действием карантина до решения ревизора.

В окне над караульной комнатой появляется Тайр. Он прижимает медальон к груди и старается выглядеть так, словно пришёл случайно. Я машу ему, чтобы спустился с холодного сквозняка, но мальчик не двигается.

Кайрен просит полный документ. Дейр разворачивает лист к решётке, однако не выпускает наружу. Внизу, перед подписями, идёт абзац мелким почерком. Муж читает его дважды.

— Здесь условие.

— Обычное согласование полномочий, — быстро отвечает человек Палаты. — После эвакуации вы отзываете собственное обращение к военному ревизору как составленное в состоянии лекарственной интоксикации и без доступа ко всей санитарной отчётности. Рассмотрение Протокола Огня возвращается в Палату.

У меня пересыхает во рту.

— То есть крепость снова смогут сжечь, — говорит Корн.

Представитель смотрит на коменданта с искренним раздражением.

— Решение будет принято специалистами. Вам лучше не давать толкований документам, господин Корн. Ваши прежние ошибки уже приложены к делу.

Комендант сжимает губы. Ещё неделю назад такой укол заставил бы его отступить. Сейчас он подтягивает ремень на животе и остаётся возле Кайрена.

— Отзыв отменит отсрочку? — уточняет муж.

— Отсрочка станет не нужна. Палата получит возможность действовать по обстоятельствам. Вы же сохраните жизнь, здоровье и управление домом до выяснения происхождения мальчика. Разумный обмен.

Он произносит последнее почти доброжелательно.

Кайрен просит открыть переговорное окно шире. Дейр колеблется: приказ о его изоляции никто не отменял. Потом кладёт документ на доску, придвинутую с наружной стороны, и придерживает металлическим зажимом. Между мужем и свободой остаются решётка, пустой локоть пространства и подпись.

— Где мальчик? — представитель вытягивает шею. — Время ограничено. Карету долго держать у заражённого объекта нельзя.

Тайр уже спускается по лестнице. Я слышу торопливые шаги и перехватываю его у двери караульной комнаты.

— Там говорят про меня?

— Да.

— Хотят увезти?

Я присаживаюсь, чтобы не отвечать сверху.

— Предлагают вывезти тебя и Кайрена. Взамен он должен отдать право решать судьбу крепости людям, которые приготовили твою смерть на бумаге.

Тайр сразу оглядывается на коридор, ведущий к детскому крылу.

— А Иви?

— Иви останется здесь. Как и все остальные, — отвечаю я.

Он дёргает ворот рубашки. Под ним выступили красные пятна — сыпь ещё не ушла окончательно. Мальчик делает шаг назад от ворот.

— Тогда я не поеду.

— Решать должен ты, — Кайрен говорит негромко, но Тайр слышит. — В столичном госпитале будет безопаснее от огня. Я не позволю забрать у тебя медальон и не стану объявлять имя без твоего согласия.

— А здесь безопаснее от них?

Тайр показывает подбородком на санитарных стражников. Кайрен не находит честного обещания. Молчание длится несколько ударов сердца.

— Не знаю, — отвечает он наконец.

Мальчик подходит ко мне вплотную. Его пальцы цепляются за складку моей юбки, словно он сердится на себя за это, но отпустить не может.

Представитель Палаты вынимает часы.

— Генерал, вы получили возможность спасти ребёнка вашего дома. Если откажетесь и мальчик пострадает, ответственность останется на вас.

Вот для чего в документ вписали Тайра. Одного Кайрена могли не купить собственной жизнью. Ребёнком его попробовали заставить.

Муж отходит от окна и смотрит на мальчика.

— Если мы останемся, ревизор может не успеть. Снаружи стоят люди Палаты. Мои солдаты пока держат периметр, но при новом приказе обязаны будут отойти.

— Ты спрашиваешь меня? — Тайр настораживается.

— Да.

— Тётя Марта всегда спрашивала, прежде чем мы уходили. Даже когда уже всё собрала.

Тайр думает, поскребывая ногтем деревянное крыло птицы. Через коридор Бесса несёт кувшин и нарочно замедляет шаг. Из детской выглядывает Иви; его прибинтованный локоть торчит из рукава, на коленях лежит лоскутный заяц с недавно пришитым ухом.

— Я останусь с ними, — решает Тайр. — Но если генерал хочет, пусть едет. Он мне пока никто.

Кайрен принимает удар без гримасы.

— Справедливо.

Он возвращается к решётке. Представитель Палаты сразу протягивает перо через нижнюю щель.

Я стою возле Тайра и не произношу ни слова. Просить Кайрена остаться означало бы снова положить наши жизни поверх своего. Я уже делала так во время брака: верила, что если объясню достаточно ясно, он выберет меня. Сейчас выбор должен принадлежать ему вместе с его ценой.

Кайрен берёт лист за верхний край.

— Для отзыва обращения требуется моя подпись и печать?

— Разумеется. После этого карету подадут к внутреннему шлюзу. Мальчика осмотрит наш лекарь.

— Тот же, который выдавал порошки вашим солдатам?

Представитель дёргает маску выше.

— Вы утомлены. В изоляционном крыле вам окажут помощь.

Кайрен проводит большим пальцем по краю бумаги. Потом рвёт лист пополам.

Звук получается тихим. Всё равно его слышат даже дети у двери.

Муж складывает половины вместе и рвёт ещё раз. Куски опускаются на внутреннюю сторону каменного порога.

— Моё обращение остаётся в силе. Тайр остаётся там, где выбрал сам. Карету уберите.

— Вы отказываетесь от законной эвакуации особо ценного наследника в заражённой зоне, — представитель чеканит каждое слово для писаря за своей спиной.

— Запишите также условие, на котором вы её предложили.

— Условия в проекте соглашения конфиденциальны.

Корн подбирает ближайший клочок бумаги. На нём сохранились слова «отзывает обращение» и часть печати Палаты.