Кайрен смотрит на него через решётку. Затем просит переписать пломбы, обёртки и любые отметки под крышками. Дейр отдаёт команду, и дорога наполняется руганью. Возчики требуют пропустить их немедленно, санитарный чиновник размахивает ответом Палаты, а солдаты один за другим достают коробки и называют номера писарю.

— Сколько они смогут тянуть? — спрашиваю я у Кайрена.

— До конца предусмотренного досмотра. Потом Дейру придётся либо пропустить их, либо нарушить приказ.

Гонцы тем временем только приближаются к первому узлу связи. Главный склад расположен дальше. Бумага с нашей печатью может опоздать даже в том случае, если в столице ей поверят сразу.

Я оставляю Кайрена у окна и иду в столовую. Там уже ждут дети, которых Бесса собрала для новой переписи. Один малыш пьёт отвар из обеих рук, девочка постарше отказывается садиться рядом с Нельсом. Реми принесла своё пропавшее письмо — оказалось, она сама прятала его в наволочке, чтобы никто не выбросил.

Мы ставим второй стол под окном. Аделина отмечает состояние, Нельс подбирает дела, я спрашиваю имена и приюты. Ответы приходится распутывать, а не заносить по порядку. Малыш называет вместо фамилии профессию отца. Девочка шепчет сведения Бессе на ухо. Там, где мы не уверены, я оставляю строку пустой и прикладываю то, что можно проверить: нашивку, старый шрам, вышитые инициалы, обрывок письма.

Первые записи совпадают. У близнецов перепутаны номера кроватей, но имена и деревня верны. У Реми отсутствует письмо от тётки, которое девочка точно помнит; Корн записывает пропажу отдельно. Несколько малышей называют только имена, и Бесса помогает вспомнить название приюта по нашивкам на рубашках.

Кайрен работает у окна с донесениями. Время от времени его вызывают к воротам: складской пост нашёл коробки с разными обёртками под одной пломбой, но представитель Палаты утверждает, что цвет бумаги ничего не значит. Обоз пока стоит. Лошади уже запряжены.

К нашему столу подходит мальчик, которого Кайрен поймал на лестнице. Сегодня он старается не смотреть в сторону генерала и держит руки за спиной.

— Как тебя зовут? — Я придвигаю чистую карточку.

— Тайр.

— Фамилия?

Он качает головой. На вид ему около семи, хотя в больничной рубашке и после жара дети часто кажутся младше. Аделина осматривает его горло, слушает дыхание и отмечает, что состояние стабильное.

— Из какого ты приюта? — Я даю ему время погреть пальцы о кружку.

— Недолго был в приюте. До этого жил с тётей Мартой.

Имя он произносит уверенно, но на вопрос о деревне оглядывается на Кайрена и замолкает. Муж замечает его страх и отходит к дальнему окну под предлогом проверить донесение. Тайр следит, пока между ними не оказывается вся столовая.

— Тётя Марта привезла тебя сюда?

Мальчик качает головой. Кружка дребезжит о его зубы, и я больше не давлю. На карточке пишу только то, что он сказал сам.

Нельс приносит тонкое дело с надписью «Тарен Лис». Тайр сразу отступает от стола.

— Это не моё.

— Здесь твой номер кровати и дата поступления, — объясняет писарь. — Значит, твоё.

— Меня так не зовут.

Нельс пожимает плечами и кладёт дело передо мной. Мальчик сжимает губы. Я не заставляю его спорить со взрослым, а прошу Бессу дать ещё отвара и сажаю Тайра возле печи.

— Кто привёз его? — спрашиваю у Корна.

Комендант ищет в книге поступлений. Тайр прибыл десять дней назад из далёкого пограничного приюта, хотя в сотне миль от его деревни есть два карантинных пункта. Сопровождавший служитель уехал до закрытия ворот. Направление подписано центральной Палатой.

В деле нет объяснения долгой дороги. Стоимость перевозки вписана отдельной строкой и в несколько раз превышает обычную. Корн находит первоначальный маршрут: ближайший карантин зачёркнут, поверх него поставлена Серая крепость. Исправление заверено центральной печатью, поэтому местный приют подчинился и не задавал вопросов.

Я развязываю тесёмки дела. На первой странице имя «Тарен Лис» написано густыми свежими чернилами. Бумага под ними шершавая. Если повернуть лист к окну, проступают продавленные линии других букв.

Тайр перестаёт пить. Он смотрит на дело так, словно в нём лежит что-то опаснее лекарства. Я закрываю папку ладонью, оставляя мальчику возможность не видеть чужое имя.

— Тебя никто не заставит его принять, — обещаю я. — Но мне нужно понять, кто и зачем его написал.

Он кивает, хотя не выглядит успокоенным.

Кайрен подходит к столу, заметив, как я тру край записи сухой тканью.

— Что нашла?

Я поднимаю лист к свету. Верхний слой бумаги истончён ножом, новое имя вписано поверх стёртого.

У мальчика даже имя было чужим.

Глава 11 Медальон

Тайр ставит кружку на пол и пятится от стола. Я закрываю дело, но мальчик уже увидел, как Кайрен держит лист с чужим именем.

— Я ничего не сделал, — выговаривает он быстро. — Меня так записали в приюте.

— Тебя никто не обвиняет, — я отодвигаю папку к Нельсу. — Мы ищем ошибку в бумагах.

— Там нет ошибки. — Тайр путается в собственных словах и сердито хмурится. — То есть есть. Но я не виноват.

Кайрен делает шаг к нему. Мальчик сразу обходит скамью и оказывается по другую сторону стола. Муж останавливается.

— Кто велел назвать тебя Тареном Лисом?

— Я не назывался.

— Тогда кто сообщил это имя приюту?

Тайр прячет руки в рукава. Кайрен говорит спокойно, однако для семилетнего ребёнка он всё равно остаётся огромным мужчиной с генеральским голосом и фамилией, которой мальчик боится.

Я кладу ладонь на дело.

— Допрос закончен. Бесса, покажите Тайру, где можно отдохнуть после осмотра.

Мальчик не ждёт второго приглашения. Он выскальзывает из-за стола и уходит со служанкой, держась ближе к стене. Кайрен провожает его взглядом.

— Он знает, кто я.

— В крепости даже Иви знает. Тебя вчера объявили человеком, который сожжёт нас на рассвете.

— Он боялся до приказа. На лестнице тоже. Я решил, что из-за формы, но остальные дети так не реагируют.

Я вспоминаю, как Тайр следил за мужем во время переписи и замолчал на вопросе о деревне. Страх был слишком точным: мальчик смотрел именно на Кайрена, а не на оружие, форму или Корна.

— Поэтому нужно, чтобы с ним поговорил человек, которого он не боится.

— Ты знакома с ним меньше четырёх дней.

— И ни разу не пыталась загнать в угол вопросами.

Кайрен стискивает губы, но отступает от стола. Он забирает копию исправленного маршрута и возвращается к донесениям, оставив дело мне.

Я проверяю страницы одну за другой. До пограничного приюта записей почти нет. В графе о родственниках стоит прочерк. Личные вещи: рубашка, штаны, куртка, деревянная фигурка птицы. Ни одного письма или знака, который помог бы установить происхождение.

— Где одежда, в которой он приехал? — спрашиваю Корна.

Комендант вызывает кладовщицу. Женщина долго роется в мешках, потому что вещи поступивших детей сложили по дням, но не подписали. После вчерашних распоряжений грязное и чистое больше не смешивают; старые узлы пока остались такими, какими были.

Мы находим мешок десятого дня по деревянной фигурке. Маленькая куртка выстирана, один рукав грубо залатан. На внутренней стороне ворота кто-то когда-то вышил тёмной ниткой букву «Т», остальное распорото.

Тайр появляется в дверях, когда я выворачиваю карманы.

— Не трогайте.

Он бросается к столу и выхватывает куртку. Кладовщица возмущённо тянется следом, но я останавливаю её. Мальчик прижимает одежду к животу, ощупывает подкладку и только потом немного расслабляется.

— Я не заберу, — говорю я. — Хотела проверить, не осталось ли там твоего настоящего имени.

— Нету.

— Хорошо. Тогда можешь унести куртку. Только подпишем мешок, чтобы больше не потеряли.

Он не двигается. Изнутри двора доносится стук коробок: солдаты Дейра продолжают досмотр обоза. Тайр прислушивается, потом переводит взгляд на Кайрена у окна.