На ступице третьего колеса нет красной отметки. Вместо неё кто-то выцарапал три глубокие черты. Освин считает их старым обозначением полного отвода. Я вытираю обод и нахожу свежие царапины возле оси: люди Велька пытались повредить механизм заранее или старое железо сломалось, когда они били по верхнему выпуску.

Я тянусь к короткому верхнему рычагу. Он падает вниз без сопротивления.

— Ось не держит, — Освин подносит фонарь.

Кайрен берётся за колесо здоровой рукой. Поворачивает его на пол-оборота, но в стене ничего не сдвигается. Колесо крутится свободно, будто детская игрушка.

— Стой, — я придерживаю нижнюю спицу. — Если обломок остался в трубе, вращением его заклинит глубже.

Мы возвращаем колесо к первой черте. Освин стучит по стене и слушает, приложив к камню деревянную рукоять. За кладкой смола шумит всё громче, а заслонка не отвечает.

Я прошу Кайрена поднять фонарь выше. Между ступицей и стеной видна щель. В ней нет цельной оси — только неровный тёмный край. Освин просовывает туда лом и осторожно тянет на себя.

Освин просовывает лом за ступицу и вынимает наружу обломок железного вала.

У третьей задвижки сломан механизм.

Глава 41 Вельк

Освин вертит обломок в пальцах, будто железо может срастись, если правильно совместить края. За стеной смола давит на закрытый отвод. Внутренняя борозда заполняется быстрее: чёрная полоса уже скрыла нижний камень.

— Можно выбить заслонку целиком? — спрашивает Кайрен.

— Тогда она упадёт поперёк трубы и перекроет ров, — Освин бросает обломок в чашу. — Колесо тянуло вал. Вала нет — с этой стороны мы ничего не двигаем.

Я провожу фонарём вдоль противоположной стены. Кладка глухая, только возле пола видна старая вентиляционная решётка. За ней тесный тёмный лаз, забитый паутиной и каменной крошкой.

— Труба проходит там?

— Проходит всё там, — раздражённо отвечает старик. — И ров, и опора стены, и половина старых бед этой крепости.

Сверху раздаётся арбалетный щелчок. Кайрен разворачивается к лестнице, но остаётся на месте. Аделина ушла к детям, и теперь некому напомнить ему про плечо, кроме меня.

Через вентиляционный колодец слышны голоса. Западная башня стоит прямо над нами; каменные трубы усиливают крики и возвращают их рваным эхом.

— Вельк! Оружие на землю! — командует Дейр.

В ответ что-то тяжёлое волокут по зубцам. Вельк, вероятно, перезаряжает большой арбалет. Для железного болта нужна лебёдка и время, но с башни он видит людей Хальда и может выбрать новую цель.

— Приказ Морвеля действует! — кричит Вельк. — Крепость заражена, генерал обращён против службы. Отойдите от башни!

— Морвель больше ничего не приказывает, — отвечает Дейр. — Вы окружены. Спускайтесь без оружия.

Кайрен слушает, упираясь здоровой рукой в стену. Вельк служил рядом с ним, подписывал маршруты и, по найденным бумагам, направил Рована на последнюю дорогу. Муж мог бы сейчас подняться, потребовать открыть башню, закончить дело силой. Он не идёт.

— Дейру нужен живой свидетель, — говорю я.

— Знаю.

Одно слово даётся Кайрену тяжело, но он отступает от лестницы и поднимает фонарь над сломанной задвижкой.

Наверху Вельк смеётся. Из колодца звук выходит сухим и чужим.

— Живой? Чтобы ваш дракон спросил про брата? Пусть поднимется сам.

Дейр не отвечает на приманку. Вместо него слышен голос офицера Хальда: он зачитывает приказ об аресте Велька за нападение на карантинный объект, уничтожение доказательств и неповиновение военному ревизору. Каждое обвинение добавляет башне ещё одно молчание.

Потом лязгает лебёдка.

— Лечь! — кричит кто-то сверху.

Железный болт ударяет в наружную стену. Каменная крошка сыплется по вентиляционному лазу, но выстрел ушёл выше людей. Следом слышны быстрые шаги на лестнице башни. Дейр не ведёт солдат под арбалет: двое людей Хальда поднялись по соседней галерее и заходят Вельку за спину.

Короткая борьба заканчивается грохотом оружия. Арбалет падает на площадку. Вельк ругается, кто-то выкручивает ему руку, и Дейр снова отдаёт приказ — теперь своим людям:

— Не бить. Связать и обыскать. Он нужен для дела Рована живым.

Кайрен закрывает глаза. Я не спрашиваю, чего ему стоит услышать эту фамилию и не подняться наверх. Вместо этого беру у него фонарь, потому что раненая рука начала дрожать.

С лестницы появляется молодой солдат в форме Хальда. Он останавливается у порога подвала, не нарушая отмеченную границу контакта, и кричит, прикрыв рот тканью:

— Вельк задержан! На нём письмо Морвеля и ключи от западного хода. Полковник просит передать: людей в большой кладовой тоже взяли, больше никто не открывает бочки.

— Морвель? — спрашиваю я.

— Карету перехватили у южного моста. Он пытался пересесть на лошадь, но ревизорские держали оба берега. Везут обратно под охраной.

Солдат ждёт, не потребуется ли ответ. Я прошу передать Дейру, что два потока уже отведены, третий пока идёт к крепости. Он убегает наверх, и его шаги быстро стихнут.

Нам некого больше побеждать. От этого смола не останавливается.

Освин садится на корточки возле вентиляционной решётки. Счищает грязь с нижнего угла и обнаруживает петлю, скрытую под известью.

— Старые мастера не оставляли задвижку с одним приводом, — бормочет он. — Я сам находил запасной штырь, когда был мальчишкой. Смотритель заставил ползти туда и смазать его салом.

— Где штырь?

Старик просовывает лом между прутьями и показывает на поворот лаза.

— С другой стороны стены. Он держит противовес. Если выбить, заслонка опустится сама и откроет отвод к рву.

— Почему ты не вспомнил раньше? — Я уже пытаюсь отвести решётку от стены.

— Потому что с тех пор прошло пятьдесят лет, а никто не спрашивал, чем я занимался в двенадцать. — Освин дёргает решётку. — И потому что эта дрянь должна была работать колесом.

Верхняя петля открывается, нижняя приржавела. Решётка отходит от стены только на ладонь и тут же пытается захлопнуться. За ней можно пролезть боком, если кто-то удержит тяжёлое железо.

Кайрен берётся за край здоровой рукой.

— Я держу. Освин пойдёт к штырю.

Старик смотрит на лаз, потом на своё колено. Первый поворот настолько узкий, что ему придётся ползти, подтягивая больную ногу. Я уже снимаю мокрый фартук: в нём зацеплюсь за камень.

— Пойду я. Освин объясняет дорогу.

— Лиана, там труба со смолой, — Кайрен говорит ровно, но край решётки сжимает сильнее. — Если кладка треснула…

— Тогда Освин тем более не успеет выбраться. Ты можешь держать железо. Я могу пролезть. Не начинай снова решать за меня.

Он останавливается на вдохе. Потом меняет хват так, чтобы раскрыть проём шире.

— Что тебе нужно? — Кайрен переставляет лом под нижний край решётки.

— Короткий молот, фонарь не пройдёт. И говорите со мной, чтобы я не потеряла направление. — Я проверяю ширину лаза плечом.

Освин отдаёт молот и обматывает рукоять тканью. Кайрен опускается на одно колено у решётки. Раненое плечо остаётся со стороны стены, здоровая рука держит верхний край, а лом служит подпоркой.

Я протискиваюсь в лаз. Камень цепляет платье на спине, приходится выдохнуть и ползти боком. Свет остаётся позади; впереди пахнет сыростью и холодной смолой.

— До первого поворота три локтя, — голос Освина идёт следом. — Там вниз. Не влево: слева старая труба.

Я нахожу выступ коленом, спускаюсь и упираюсь ладонью в металлическую полосу. За ней гудит поток. Железо холодное, значит, огонь сюда ещё не дошёл.

Решётка за спиной скрипит. Кайрен сразу произносит:

— Держу. Продолжай.

Я ползу дальше. Пространства хватает только для одного плеча. Молот приходится толкать перед собой. На втором повороте с потолка сыплется песок, я замираю и слушаю кладку. Камень не двигается.

— Что видишь? — спрашивает Кайрен.

— Ничего. И это сейчас хорошая новость.