Я опускаю взгляд на договор, все еще разложенный на столе. Раздел семь. Пункт о девушке.

То, что начиналось как продуманное решение бюрократической проблемы, превратилось во что-то совершенно иное – во что-то, что я не могу классифицировать, что-то, что не вписывается в рамки, вокруг которых я выстроил свою жизнь.

Эмми Маршалл – это хаос.

И я только что согласился обнимать ее раз в неделю.

Я провожу рукой по лицу, хватаю еще одно печенье и направляюсь в свою комнату, чтобы составить досье о наших фальшивых отношениях.

Это либо самое умное решение, которое я когда-либо принимал, либо самая большая ошибка в моей жизни.

Вероятно, и то и другое.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

КИТАЙСКАЯ ЕДА

Эмми

Спустя два часа после того, как мы скрепили сделку рукопожатием, я умираю с голоду.

Действие печенья закончилось, уровень сахара в крови стремительно падает, и мне срочно нужна нормальная еда, иначе я превращусь в крайне неприятного человека.

Я выхожу в гостиную с телефоном в руке и нахожу Крю на диване с открытым ноутбуком. Он переоделся в серые спортивные штаны и белую футболку, и я совершенно не замечаю, как ткань обтягивает его широкие плечи.

Ладно, замечаю. Я же не слепая.

— Я буду заказывать китайскую еду, — объявляю я. — Хочешь что-нибудь?

Он не поднимает глаз.

— Нет, спасибо. Я как раз собирался приготовить куриные грудки.

— Куриные грудки из холодильника?

— Ну да.

— Те грустные, блеклые, серые грудки, которые лежат там уже три дня?

Вот теперь он поднимает взгляд.

— Они не серые.

— Они точно были серыми. И грустными.

Его глаза сужаются.

— Были?

— Я их выбросила.

Последовавшая за этим тишина приносит глубокое удовлетворение.

— Ты выбросила мою курицу.

— Я сделала тебе одолжение. На них же больно было смотреть. Казалось, они потеряли всякий смысл жизни. — Я пролистываю меню в телефоне. — Я беру курицу с грибами, ло-мейн и крабовые рангуны. Закажу побольше, поделимся.

— У меня план питания…

Я отмахиваюсь от него.

— Твой план питания заставлял тебя есть курицу-зомби, поэтому он лишен всех привилегий. — Я подтверждаю заказ прежде, чем Крю успевает возразить. — Еда будет через тридцать минут. Не за что.

Он долго смотрит на меня, и я не могу до конца разобрать выражение его лица. Это что-то среднее между раздражением и… чем-то еще. Чем-то похожим на попытку подавить улыбку.

И он проигрывает эту битву. Совсем чуть-чуть. Уголок его губ дергается вверх на какую-то долю секунды, прежде чем он снова придает лицу бесстрастное выражение.

— Ты очень любишь командовать, — говорит он.

— Я предпочитаю термин «агрессивная забота».

———

Приносят еду, и я раскладываю все на кофейном столике, как на праздничном столе. Крю смотрит на контейнеры с той же настороженностью, с какой смотрел бы на подозрительный пакет.

— Это что? — Он указывает на крабовый рангун.

— Сливочный сыр и крабовое мясо в хрустящем мешочке из теста. Настоящее объедение. Попробуй.

Он берет его, поворачивает, разглядывает, словно проверяя на наличие дефектов. Наконец он откусывает кусочек. Его брови слегка приподнимаются. Но я это замечаю.

— Вкусно?

— Сносно.

Я протягиваю ему палочки.

— Умеешь ими пользоваться?

— Я служил в армии, Эмми. И ел во множестве разных стран.

Точно. Порой я забываю, что он не просто педантичный агент ФБР с разделенным по темам – простите, строго структурированным – договором совместной аренды. Он действительно многое прошел. Побывал в разных местах. И, вероятнее всего, пережил то, о чем обычно не распространяется.

Несколько минут мы едим в уютном молчании, и я наблюдаю, как Крю пробует ло-мейн, затем курицу с грибами. Каждый раз на его лице мелькает легкое удивление, будто он забыл, что у еды может быть иной вкус, кроме сывороточного протеина и практичности.

— Так. — Я откладываю палочки. — Нам нужно пройти этап «узнаем друг друга получше». Для наших фиктивных отношений.

— Верно. — Крю достает телефон. — Я составил список ключевой информации, которой нам следует обменяться.

Кто бы сомневался.

— День рождения? — зачитывает он.

— Двенадцатое октября.

— Мой – третьего февраля. Любимый цвет?

— Розовый. А у тебя?

— У меня нет любимого цвета.

Я смотрю на него.

— У всех есть любимый цвет.

— Не вижу смысла выстраивать цвета по рейтингу.

— Смысл в том, чтобы иметь индивидуальность, Крю.

Его полуулыбка снова мелькает на губах.

— Синий, пожалуй. Если бы пришлось выбирать.

— Синий. Ладно. Уже кое-что. — Я стаскиваю кусочек курицы из его тарелки. — Но это скучно. Давай сделаем игру интереснее.

— Как?

— Более пикантные вопросы. То, что реально раскрывает человека. — Я задумываюсь на секунду. — Самое ужасное свидание в твоей жизни.

Он замирает с палочками у самого рта.

— Я не особо хожу на свидания.

— Хотя бы на одном свидании в жизни ты был. У каждого есть своя история ужасов.

Крю ненадолго замолкает, и я уже думаю, что он уклонится от ответа. Но он вздыхает.

— Была одна девушка. По работе. Несколько лет назад. — Он кладет палочки. — Она пригласила меня на ужин. Я согласился, потому что не знал, как отказаться и не создать неловкость.

— Классическая ошибка. Продолжай.

— Мы пошли в ресторан. Итальянский. Она заказала вино, я – воду. Она спросила про мои увлечения, и я ответил, что у меня их нет.

Я сочувственно морщусь.

— Крю-ю…

— Она спросила, чем я занимаюсь ради удовольствия. Я сказал, что люблю наводить порядок.

— О нет.

— Она спросила, шучу ли я. Я ответил, что нет. Затем она отлучилась в дамскую комнату и больше не вернулась.

Я зажимаю рот рукой, чтобы не расхохотаться.

— Она ушла? Просто… бросила тебя там?

— Еще и счет на меня повесила.

— Это кошмар. — Теперь я откровенно смеюсь, не в силах сдержаться. — Извини, но это объективно смешно.

— Тогда мне было не до смеха.

— Да, охотно верю. — Я с трудом беру себя в руки. — Ладно, к слову, наведение порядка – вполне нормальное хобби. Просто нужно правильно его преподносить. Назови это, например, дизайном интерьера. Или оптимизацией пространства.

— Оптимизацией пространства.

— Подыграй мне. — Я беру крабовый рангун. — Твоя очередь. Спроси меня о чем-нибудь интересном.

Он задумывается.

— Почему ты одна?

Я едва не давлюсь сливочным сыром.

— Ого. Сразу ударил по больному.

— Ты сама просила что-то интересное.

— Да. — Я делаю глоток воды, выигрывая время. — Не знаю. Я хожу на свидания. Просто это никогда ни во что… не перерастает. Сначала я парням нравлюсь: я веселая, со мной легко общаться, я приношу выпечку. Но потом они узнают меня получше и понимают, что меня… гм, слишком много.

— В каком смысле много?

— Я слишком много болтаю. Я неряшлива. Слишком эмоциональна и плохо это скрываю. — Я пожимаю плечами, стараясь говорить непринужденно. — Мне кажется, парням нужна веселая девчонка с изюминкой ровно до тех пор, пока им не приходится сталкиваться с ней каждый день. А потом это становится слишком утомительным.

Крю ненадолго замолкает, разглядывая меня своими серыми глазами, которые видят слишком многое.

— Похоже, это их проблемы, — произносит он наконец. — А не твои.

В груди расцветает приятное тепло.

— Это… странно мило. Для тебя.

— Я просто констатирую факт. — Он берет еще один крабовый рангун. — Тебя не много. Ты просто… это ты.

Я не знаю, что отвечать на такое, поэтому перевожу тему.

— Список желаний. Назови одну вещь.

— У меня нет списка желаний.

— Так, ты сейчас просто вредничаешь. У каждого есть то, что он хочет сделать до конца жизни.