— Ну, вроде все разумно. Часы тишины, график уборки, никаких посторонних без предупреждения… — Она достает из сумки ручку – с фиолетовыми чернилами, ну конечно же, – и ставит размашистую подпись. — Готово. Теперь все официально.

Она возвращает мне бумаги и улыбается.

Я беру документ и опускаю взгляд на ее подпись. Эмми Маршалл, выведенная витиеватым, жизнерадостным почерком прямо над строкой, которая относит ее к разделу 7, подразделу С, пункту 3.

Пункту о фиктивных отношениях.

— Добро пожаловать в квартиру, — произношу я.

Она расцветает.

— Все будет просто отлично. Я прямо чувствую.

Я складываю договор и убираю его в заготовленный конверт.

— Когда ты планируешь въехать?

— В эти выходные не слишком рано? Я понимаю, что это быстро, но диван у Сэйди сказывается на моей спине. Мне очень нужно обустроить кухню, чтобы снова начать тестировать рецепты, и…

— Выходные подойдут.

— Правда? — Ее лицо снова озаряется, и что-то в груди сжимается так, что мне совсем не хочется это анализировать. — О боже, спасибо! Ты не пожалеешь, обещаю. Я буду лучшей соседкой по квартире в твоей жизни.

Эмми встает, едва не скинув Мерфи, и протягивает мне руку.

Я пожимаю ее. Ладонь у нее теплая и мягкая, и она задерживает мою руку в своей чуть дольше, чем нужно, прежде чем отпустить.

— До субботы, — говорит Эмми, собирая свои вещи в том же хаотичном вихре, в каком и появилась: сумка-шоппер, сумочка, телефон, ключи. Она уже наполовину вышла за дверь, когда резко оборачивается. — О, печенье! Возьми. Считай это, э-э, подарком, — произносит она и исчезает.

Подарком. Это слово застревает в голове, упрямо не желая укладываться в привычную картину мира.

Я могу по пальцам одной руки пересчитать подарки, которые получил за всю свою жизнь: открытки на день рождения от социальных работников, которые неправильно написали мое имя, и бейсбольную перчатку из секонд-хенда в одном из детских домов. Была еще миссис Плэкетт в шестой приемной семье – она старалась. Связала мне свитер на Рождество, но у меня не хватило духу сказать ей, что от шерсти у меня сыпь. Я просто запихал его в самый дальний угол шкафа. Меня все равно перевели через три недели.

Я смотрю на контейнер.

Он все еще теплый.

Мерфи мяукает у закрытой двери с явным выражением обиды на морде.

Я стою в своей гостиной с подписанным договором, который Эмми даже не прочитала, и жду, когда накатит чувство вины.

Чего не происходит.

Вместо этого накатывает кое-что похуже: воспоминание о ее улыбке, о прядях медовых волос, обрамлявших ее лицо, о том, как она смотрела на меня, словно я тот, с кем она в безопасности.

Это просто деловое соглашение, — напоминаю я себе. — Ничего больше.

Но убирая договор в кабинет и начиная готовиться к субботе, я никак не могу избавиться от чувства, что только что запустил процесс, который буду не в силах проконтролировать.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ДЕНЬ ЗАСЕЛЕНИЯ

Эмми

Все мои вещи умещаются ровно в шесть коробок. Шесть. И это все.

Большая часть мебели принадлежала моей бывшей соседке, так что в квартиру Крю Дженсена я переезжаю с парочкой чемоданов одежды, кухонной утварью, упаковкой постельного белья, тремя комнатными растениями, которые твердо намерена не засушить, и коробкой книг, перечитанных уже по два раза.

Сначала я заезжаю на парковку, нахожу свободное место и какое-то время сижу в машине, глядя на здание через лобовое стекло.

Все в порядке. Все в полном порядке.

Минуту спустя на соседнее место с урчанием паркуется внедорожник Гэвина. Брат выбирается наружу, обходит машину сзади и просто… замирает. Внимательно изучая горку вещей.

— И это все? — Он переводит взгляд с коробок на меня. — Эм, это выглядит жалко.

— Это минимализм.

— Это удручающе.

— Я предпочитаю думать об этом как о начале с чистого листа. — Я отстегиваю ремень безопасности и стараюсь излучать оптимизм, которого на самом деле не ощущаю. — К тому же комната с мебелью. Мне нужно лишь добавить уюта.

На лице Гэвина застыло выражение «Серьезного старшего брата» – то самое, с которым он не расстается с тех пор, как я сообщила, что переезжаю к парню, с которым познакомилась два дня назад.

— Мне все еще это не нравится, — произносит он.

— Ты говорил это. Несколько раз.

— Потому что это стоит повторить. — Он поворачивается ко мне. — Ты не знаешь этого парня, Эм. Ты видела его всего один раз. В течение часа.

— Он из ФБР, Гэв.

— И что? Агенты ФБР тоже могут быть психами. Психами с наручниками.

— Он не псих. Он просто… — Я подбираю подходящее слово. — Собранный. Но в хорошем смысле. У него есть семнадцатистраничный договор об арене. С разделителями.

Гэвин ошеломленно смотрит на меня, широко раскрыв глаза.

— И это должно меня успокоить?

— Гэв, он организованный. Ответственный. Полная противоположность Брэду и его империи протеинового порошка.

Упоминание кошмарного ухажера моей бывшей соседки срабатывает. Челюсти Гэвина сжимаются, но он подхватывает две коробки, водрузив одну на другую.

— Ладно. Но я поднимаюсь с тобой. И если у меня возникнет хоть малейшее подозрение…

— Ты превратишь его жизнь в ад. Я знаю. — Я беру чемодан и бедром захлопываю дверь машины. — Ты очень грозный. Я приняла к сведению.

Поездка в лифте на десятый этаж проходит в напряжении. Гэвин непрерывно хрустит костяшками пальцев – он делает так только при сильном волнении, – а я твержу себе, что все пройдет отлично. Даже замечательно. Крю показался мне приятным. Ну, не то чтобы прямо приятным. Скорее… компетентным. Надежным. Он из тех людей, у которых точно есть огнетушитель и которые знают, где находится распределительный щиток.

Именно это мне сейчас и нужно. Компетентность. Стабильность. Кто-то, кто не позволит своему парню превратить мою гостиную в зал для кроссфита.

Дверь квартиры 10Б отворяется до того, как я успеваю постучать.

И на пороге появляется Крю.

Я и забыла, насколько он высокий. Или вытеснила это из памяти, потому что сейчас, стоя перед ним с коробкой кухонных приборов в руках, мне приходится задирать голову, чтобы встретиться с ним взглядом. В нем не меньше 190 см роста, а плечи настолько широкие, что перекрывают весь дверной проем. Темные волосы коротко подстрижены. Стальные серые глаза, которые, кажется, подмечают абсолютно все и сразу.

На нем простая черная футболка и джинсы, и я стараюсь не обращать внимания на то, как ткань обтягивает его грудь. Стараюсь, но безуспешно, потому что… вау. Этот мужчина сложен так, словно ради забавы жмет от груди автомобили.

— Привет, — говорю я, как всегда красноречиво.

— Привет. — Его взгляд перемещается на Гэвина у меня за спиной, и выражение лица слегка меняется. В челюсти появляется едва заметное напряжение. — Ты, должно быть, брат.

— Гэвин. — Брат делает шаг вперед, расправляя плечи и выпячивая грудь, чтобы казаться больше. Рядом с настоящим гигантом это выглядит не слишком убедительно, но за старание стоит поставить плюс. — А ты незнакомец, к которому въезжает моя сестра.

— Крю Дженсен. — Он протягивает руку. Гэвин пожимает ее, и я наблюдаю за этой чисто мужской дуэлью рукопожатий, в которой оба явно сжимают пальцы слишком сильно. — Заходите. Я помогу с коробками.

Следующий час превращается в практику неловких светских бесед и таскания тяжестей. Гэвин устраивает Крю настоящий допрос о его работе, прошлом и «намерениях» – хотя какие еще намерения? Я его соседка, а не девушка, – пока Крю отвечает короткими, отрывистыми фразами, не выдающими абсолютно ничего.

Святые угодники, ну и напряженная обстановка, Бэтмен!

Мне удается узнать, что Крю работает в ФБР шесть лет, до этого служил в армии, а эту квартиру купил три года назад. И все. Это все что он рассказал, и Гэвин явно расстроен тем, что у него нет компромата.