Я читаю это снова. И снова. Слова не меняются.

Прошу прощения. Какого черта?

Обязанности девушки включают:

Посещение рабочих мероприятий по мере необходимости.

Ответы на телефонные звонки начальника Арендодателя с «соответствующим энтузиазмом любящей девушки».

Публикация как минимум двух (2) совместных фотографий в социальных сетях в месяц.

Демонстрация «правдоподобной привязанности» на публике (держаться за руки, стоять близко друг к другу, смеяться над шутками Арендодателя).

Поддержание видимости «серьезных, долгосрочных отношений».

— ПУНКТ О ДЕВУШКЕ?! — Я вскакиваю на ноги прежде, чем осознаю это, сжимая бумаги в руке. — Ты сумасшедший?

— Это взаимовыгодное соглашение…

— ВЗАИМОВЫГОДНОЕ?! — Мой голос подскакивает октавы на три. — Здесь сказано, что я должна притворяться, что встречаюсь с тобой!

— Только на рабочих мероприятиях и некоторых социальных встречах.

— Я не… этого не может быть… — Я размахиваю бумагами, словно они горят. — ЧТО ВООБЩЕ СЕЙЧАС ПРОИСХОДИТ?

— Ты это подписала.

— Потому что я даже предположить не могла, что в середине будет спрятан секретный пункт о фейковых отношениях!

— Он не секретный. — Его голос звучит раздражающе спокойно. — Он на пятнадцатой странице. Четко прописан.

— КТО ВПИСЫВАЕТ ТАКОЕ В ДОГОВОР ОБ АРЕНДЕ?!

Крю лишь пожимает плечами.

— Тот, кому нужна фальшивая девушка.

Я смотрю на него, сбитая с толку и тяжело дыша. А потом до меня доходит.

— Арендная плата. — Я издаю сдавленный смешок. — Ты снизил арендную плату. Я думала, ты сделал это из доброты, а ты… — Я тычу в него пальцем. — Ты меня умасливал. Как говяжью грудинку.

— Я бы не сказал «умасливал»…

— О боже. О боже.

Между нами повисает молчание, прерываемое лишь мяуканьем Мерфи откуда-то из гостиной, которого совершенно не волнует хаос, разворачивающийся на кухне.

— Ты сейчас серьезно? — наконец выдавливаю я.

— К сожалению, да.

— Мне нужна минута. — Я поднимаю руку, когда Крю открывает рот, чтобы что-то сказать. — Нет. Тшш. Мне нужно это переварить.

Он все равно начинает что-то говорить, и я делаю единственное, что приходит мне в голову: хватаю печенье с решетки и засовываю ему в рот.

Он моргает, глядя на меня с торчащим изо рта печеньем, и выглядит настолько ошарашенным, что я почти смеюсь, несмотря на свою ярость.

— Жуй, — командую я. — Тихо. Пока я решаю, убить тебя или все-таки выслушать.

Он жует. Тихо.

Я делаю вдох. Затем еще один. Мое сердце колотится, а мысли путаются. Поверить не могу, что подписала контракт, согласившись стать фальшивой девушкой незнакомца, даже не прочитав его.

Хотя нет. Очень даже могу. Это именно та импульсивная ошибка с непрочитанным мелким шрифтом, которую я могла бы совершить.

Гэвин не упустит случая поиздеваться, когда узнает.

— Ладно. — Я отодвигаю стул и тяжело опускаюсь на него. — Объясняй. С самого начала. Зачем тебе так отчаянно нужна фальшивая девушка, что ты вписал это в юридически обязывающий документ?

Крю проглатывает остатки печенья и прислоняется к столешнице, скрестив руки на груди. Долгое мгновение мне кажется, что он не ответит.

Затем он вздыхает, и что-то в его позе меняется – становится мягче, совсем чуть-чуть.

— Мой начальник хочет перевести меня на Аляску.

— На Аляску?

— В Анкоридж. Технически это повышение – возглавить оперативную группу, – но я не могу… — Он замолкает, затем начинает снова: — Я потратил два года на то, чтобы выстроить здесь свою жизнь. Найти врачей, которым доверяю. Подобрать правильное лечение. Установить режим, который поддерживает мою работоспособность.

Я этого не ожидала – части про лечение. И уязвимости в его голосе, когда он это произнес.

— Лечение от чего? — спрашиваю я и тут же спохватываюсь. — Прости, ты не обязан отвечать. Это личное.

— Все в порядке. У меня, э-э, тревожное расстройство. И обсессивно-компульсивное расстройство. — Крю произносит это ровным тоном, словно зачитывает медицинскую карту. — У меня навязчивые мысли – повторяющиеся сценарии наихудшего развития событий. Мой мозг постоянно убеждает меня, что все вот-вот рухнет, и единственный способ этого избежать – контролировать все вокруг.

Я вспоминаю семнадцатистраничный контракт, расставленные по алфавиту специи и то, как он вымыл мою кофейную кружку через двенадцать минут после того, как я ее поставила. Вся его энергия, которую я считал проявлением альфа-самца, на самом деле – это… тревожность и обсессивно-компульсивное расстройство?

— Звучит изматывающе, — тихо говорю я.

— Так и есть. — Теперь он не смотрит на меня, его взгляд устремлен куда-то поверх моего плеча. — Терапия помогает. Таблетки тоже. Но мне потребовалось много времени, чтобы найти то, что работает, и если я перееду на Аляску, мне придется начинать все с нуля. Новые врачи. Новый режим. Часовые пояса, которые собьют мой циркадный ритм. Все новое.

Не задумываясь, я придвигаю к нему тарелку с печеньем. Крю бросает на нее взгляд, затем на меня, и что-то мелькает на его лице – может быть, удивление. Или благодарность.

Он берет еще одно печенье.

— В любом случае, мой друг Фостер предположил, что связей с местным сообществом может быть достаточно, чтобы начальник от меня отстал, — продолжает он. — Серьезные отношения. Корни. То, что усложнит обоснование моего перевода.

— И ты решил… что? Обманом заставить свою соседку по квартире стать твоей фальшивой девушкой?

— В тот момент это казалось логичным.

— Логичным. — Я недоверчиво фыркаю. — Это безумие.

— Ты уже говорила.

— Почему ты не мог просто… не знаю, завести настоящую девушку? На тебя не то чтобы неприятно смотреть. — Слова вырываются прежде, чем я успеваю их остановить, и я чувствую, как вспыхивают щеки. — Я имею в виду… ну, ты понимаешь. Ты высокий. У тебя есть работа. Женщинам такое нравится.

Он ненадолго замолкает.

— Я не завожу отношения.

— Вообще никогда?

— Вообще. — Его глаза на мгновение встречаются с моими.

— Даже в колледже? В старшей школе?

— Нет.

Я не свожу с него глаз.

— У тебя никогда не было девушки.

— Нет.

— Но ты… — Я неопределенно взмахиваю рукой, чувствуя, как горит лицо. — Ну, ты понимаешь. Ты же не девственник.

Уголок его губ дергается, почти складываясь в улыбку.

— У меня был секс, Эмми. Я не монах.

— Точно. Ладно. Буду знать. — Теперь я определенно краснею. — Значит, у тебя был секс, но никогда не было отношений. Почему?

Крю молчит так долго, что я уже не надеюсь услышать ответ. Когда он наконец говорит, его голос звучит более хрипло, чем раньше.

— Я вырос в приемных семьях. Одиннадцать домов, прежде чем я достиг совершеннолетия. Потом пошел в армию, которая дала мне дисциплину, но не особо развила эмоциональный интеллект. — Он отламывает кусочек печенья. — Мне трудно доверять. Я не умею… открываться и подпускать к себе людей. А женщины обычно хотят… большего.

— Значит, у тебя плохо с чувствами? — предполагаю я.

— У меня плохо с тем, чтобы быть человеком, — поправляет Крю, и в этом звучит такая горькая ирония, что у меня сжимается сердце.

Я вспоминаю то, что он сказал ранее. Навязчивые мысли. Наихудшие сценарии. Мозг, который постоянно твердит ему, что все вот-вот рухнет.

Я вспоминаю, как он смотрел на Мерфи прошлым вечером – с чувством предательства от того, что его собственному коту я понравилась больше. Как он стоял в дверях моей комнаты, наблюдая, как я навожу уют, и у него дергался глаз, но он меня не останавливал. Как он вымыл мою кружку, ничего не сказав, тихо справляясь со своим дискомфортом, чтобы мне не пришлось меняться.

Крю Дженсен – это ходячая катастрофа, обернутая в проблемы с контролем, которые, в свою очередь, обернуты в чертовски великолепное тело.