— Спасибо, мам.

— Теперь насчет воскресного ужина. Ты же придешь? И приведешь своего соседа? Нам бы очень хотелось с ним познакомиться. Гэвин сказал, что он из ФБР, и это очень впечатляет, но я бы хотела сама убедиться, что он не какой-нибудь…

— Мам, я не приведу соседа на семейный ужин. Это было бы странно.

— Почему странно? Мы кормим людей. Это то, что мы делаем. Он недоедает? Гэвин сказал, что, похоже, он питается только протеиновым порошком.

— Он… — Я делаю паузу. — Откуда Гэвин знает, что он ест?

— Он проверил холодильник, пока ты разбирала вещи. Сказал, что он похоже на унылую лабораторию.

Ну конечно.

— Я подумаю, — отвечаю я. Это мой стандартный ответ, когда я не собираюсь что-то делать, но не хочу спорить. — Мне пора возвращаться к работе.

— Хорошо, милая. Я люблю тебя. Звони, если что-нибудь понадобится. Или даже если не понадобится. Просто звони. Мне приятно слышать твой голос.

— Я тоже тебя люблю, мам.

Я вешаю трубку и снова смотрю на ноутбук.

Утешительная еда для души.

Что вообще такое утешительная еда? Наверное, это еда, благодаря которой вы чувствуете себя в безопасности. Как будто о вас кто-то заботится. Как будто вы дома.

Я вспоминаю прошлый вечер, как изменилось лицо Крю, когда он попробовал пасту. Эту крошечную трещину в его броне, словно он забыл, что еда может приносить удовольствие.

Может быть, в этом и заключается задумка: готовить для людей, которые забыли, как получать удовольствие.

Я начинаю печатать.

Мой телефон снова вибрирует. На этот раз это мой агент, Рэйчел.

— Привет, Рэйч.

— Эмми! Быстрая проверка. Как продвигается рукопись?

— Отлично, — лгу я второй раз за пять минут. — Прямо на глазах обретает форму.

— Замечательно. Потому что я только что поговорила с твоим редактором, и она в полном восторге от этой книги. Думает, что это может стать твоим прорывом. Больше тираж, масштабнее маркетинговая кампания, может быть, даже турне.

У меня все обрывается внутри.

— Турне?

— Пока ничего не подтверждено. Но редактор настроена оптимистично, а значит, черновик должен быть безупречным. Но никакого давления.

— Никакого давления, — слабо отзываюсь я.

— У тебя все получится, Эмми. Я в тебя верю. Скоро созвонимся!

Она вешает трубку до того, как моя паника успевает вырваться наружу.

Турне. Больше тираж. Мой прорыв.

Я смотрю на свои жалкие три абзаца, и мне хочется кричать в подушку.

Мой телефон вибрирует в третий раз. Сэйди.

Сэйди:Как там ситуация с горячим соседом? смайлик с широко раскрытыми глазами

Я: Я пытаюсь РАБОТАТЬ.

Сэйди: Значит, насчет горячего – это да. Рассказывай все.

Я: Рассказывать нечего. Он мой сосед. Вот и все.

Сэйди: Угу. И ты совершенно точно не думала о том, чтобы забраться к нему в кровать и добавить немного огонька?

Я кладу телефон экраном вниз на стол. Я люблю свою подругу, но у нее нет фильтров. Или личных границ. Или здравого смысла.

Мне нужно сосредоточиться. Нужно написать эту книгу, уложиться в дедлайн, получить деньги и не остаться бездомной. Таков план. Это единственный план.

Все остальное – горячий сосед, сбивающее с толку ночное вручение договора и то, как он смотрел на меня, словно хотел что-то сказать, но не находил слов, – отвлекающий фактор, который я не могу себе позволить.

Я хрущу костяшками пальцев, делаю вдох и начинаю печатать.

Утешительная еда – это не рецепты. Это чувства. Тот самый первый кусочек, который говорит вашему телу: здесь вы в безопасности. О вас заботятся. Кто-то приготовил это для вас.

Не идеально, но уже что-то.

Я продолжаю писать.

———

Печенье почти идеально.

Золотисто-коричневые края, мягкая серединка, шоколадная крошка еще тает. Я достаю противень из духовки и глубоко вдыхаю, наслаждаясь маслянисто-сладким ароматом. Это уже четвертая партия за сегодня – я тестирую пропорции коричневого и белого сахара – и, кажется, наконец-то добилась нужного результата.

Тестирование рецептов – единственное, что сегодня идет как надо. Количество написанных слов смехотворно, от оптимизма моего агента меня бросает в дрожь, а обнаженная грудь Крю всплывала в моих мыслях в самые неподходящие моменты весь день.

Но печенье? Печенье безупречно.

Я перекладываю его на решетку для остывания, когда слышу, как открывается входная дверь.

Входит Крю, и что-то не так. Я сразу это понимаю. Его плечи напряжены, челюсть сжата, и от него исходит такая энергия, что воздух в комнате тяжелеет.

— Привет, — говорю я. — Ты в порядке?

Он бросает ключи в тарелку у двери, отстегивает кобуру и кладет ее на высокую полку в прихожей.

— В норме.

Он явно не в норме. Даже я могу это прочитать, хотя знаю его всего около сорока восьми часов.

— Плохой день?

— Что-то вроде того. — Крю бросает взгляд в сторону кухни, его ноздри слегка расширяются. — Чем это пахнет?

— Печеньем с шоколадной крошкой. Партия номер четыре. — Я указываю на решетку. — Хочешь одно? Они обладают терапевтическим эффектом.

Он колеблется, и я буквально вижу внутреннюю борьбу, происходящую за этими серыми глазами – вероятно, он высчитывает калорийность и ее влияние на свой драгоценный график протеиновых коктейлей.

— Нет, спасибо, я пас.

— Да брось, — уговариваю я. — Одно печенье тебя не убьет.

Крю проходит на кухню, берет печенье и крутит его в руке, словно проверяя на наличие дефектов. Затем откусывает.

Он закрывает глаза – всего на секунду, но этого достаточно, чтобы я почувствовала себя неоправданно гордой.

— Вкусно? — спрашиваю я.

— Да.

— Высокая похвала от тебя. — Я ухмыляюсь и поворачиваюсь к ноутбуку, открытому на кухонном столе в окружении карточек с рецептами, мерных стаканчиков и рассыпанной муки, которую мне, наверное, стоит убрать. — Я тестирую для книги. Пытаюсь добиться идеальной текстуры.

Он не отвечает. Когда я бросаю на него взгляд, он стоит посреди кухни, с наполовину съеденным печеньем, и пристально смотрит на меня с выражением, которое я не могу разгадать.

— Что? — спрашиваю я.

Крю делает вдох.

— Эмми. Ты прочитала весь договор о совместной аренде, прежде чем подписать его?

Вопрос застает меня врасплох.

— Хм? Да, конечно.

— Все семнадцать страниц?

Я отрываюсь от ноутбука. Он смотрит на меня с такой напряженностью, что у меня внутри все переворачивается, и не сказать, чтобы в хорошем смысле.

— Ну… я прочитала самое важное?

— Ты читала раздел семь?

— Это были… — Я пытаюсь вспомнить. — Часы тишины, да?

— Это четвертый.

У меня вырывается нервный смешок.

— Ладно, ты ведешь себя странно. Что в седьмом разделе?

Он не отвечает. Просто разворачивается и идет по коридору в свою комнату. Я слышу, как открывается ящик, шуршат бумаги, а затем Крю возвращается, держа в руках знакомую стопку документов.

Договор о совместной аренде. Он дал мне копию вчера вечером, которую я точно куда-то положила, а затем тут же забыла о ней.

Он переворачивает страницы ближе к концу и протягивает мне.

— Раздел семь, подраздел «Б».

Я беру бумаги, пробегаясь глазами по заголовку.

«Дополнительные договоренности».

Ладно, звучит… туманно. Я продолжаю читать.

«Пункт о девушке».

Мои глаза расширяются.

«Арендатор соглашается, что в случае, если Арендодателю потребуется сопровождение для профессиональных или личных социальных обязательств, Арендатор обязуется исполнять роль “девушки” на срок, не превышающий двух (2) месяцев или до достижения цели Арендодателя, в зависимости от того, что наступит раньше».