Они отступали, перебежками, прикрывая друг друга. Алдрик ставил воздушные щиты, Блэквуд рубился с теми, кто подходил слишком близко. Кто-то из его людей шутил, что после такого боя граф должен им ящик медовухи, кто-то кряхтел, что лучше бы он им жалованье удвоил. Блэквуд обещал и то, и другое, с условием что они доживут до утра.

На перекрёстке, у сгоревшей пекарни, они столкнулись с отрядом Торна. Барон был весь в саже и чужой крови, его меч зазубрился от ударов, он стоял прикрывая отступление своих ветеранов.

– Граф! – Торн кивнул, не тратя слов. – Живы?

– Как видите, – Блэквуд ухмыльнулся, отбивая очередной удар. – Ваши тоже ещё дышат?

– С грехом пополам, – ответил Торн.

Алдрик молча встал рядом с Орландо. Они переглянулись, и без слов поняли друг друга.

Вместе они ударили, тени Орландо и воздушные клинки Алдрика смешались в единый поток, отбрасывая тёмных на десяток метров. Ветераны Торна и бойцы Блэквуда, объединившись, рванули к последней баррикаде.

Они бежали, пригибаясь под стрелами, перепрыгивая через обломки и тела. Алдрик и Орландо прикрывали отход, их магия сталкивалась с чёрными лучами преследователей, и воздух звенел от напряжения.

Они вбежали во внутренний двор замка, когда тёмные были уже в сотне метров позади. Ворота стояли открытыми и ждали последних отступающих. Внутри, за стенами, суетились люди защитники, которые успели отступить раньше.

– Заходите! – крикнул кто-то из стражников. – Быстрее!

Ветераны, лучники, стражники, бойцы Блэквуда, все кто ещё мог держать оружие, забежали во двор. Орландо вошёл последним, волоча раненую руку. Алдрик прикрывал его, не отпуская щит до последней секунды.

– Закрывайте ворота! – скомандовал Торн.

Стражники налегли на створки. Железные петли заскрипели, дерево с протяжным стоном закрыло проход, и тяжёлый засов, поднятый десятком рук, упал на место.

Орландо прислонился к стене и медленно сполз на землю. Рядом рухнул Блэквуд развалился на мешках с песком и захохотал.

– Граф, вы в порядке? – спросил Торн, подходя.

– В полном, барон. – Блэквуд приподнялся, отряхнул колени. – Давно так не веселился. Алдрик, ты видел, как тот здоровенный с топором пробежал? Я думал, он нас задавит, а он просто… мимо пробежал.

– Видел, – сухо ответил Алдрик, опускаясь на бочку. – И если вы ещё раз полезете в самую гущу, я лично вас закую в цепи и отправлю в обоз. Под надёжную охрану.

– Пф, – Блэквуд махнул рукой. – Ты блефуешь. Ты без меня соскучишься.

– Как без насморка, – буркнул старый маг.

Орландо смотрел на тех, кто остался. Ветеранов Торна осталось чуть больше сотни. Бойцов Блэквуда всего около пятидесяти. Немного лучников и стражников. И магов – Орландо, Алдрик, Дориан, ещё трое едва живых стихийников.

– Мы продержимся, – сказал Торн, глядя на своих людей. – Стены замка крепкие.

– Продержимся, – повторил Орландо, но в голосе его не было уверенности.

Корин подъехал к замку, когда солнце уже клонилось к закату.

Небо над городом было багровым от пожаров, и в этом багровом свете замковые стены казались высеченными из запёкшейся крови. Он остановил коня в сотне метров от ворот и долго смотрел на тяжёлые дубовые створы, за которыми укрылись остатки защитников.

Рядом, на взмыленных лошадях, замерли его генералы. Армия, которая ещё утром насчитывала почти семь тысяч, сейчас сильно поредела.

– Господин, – подал голос старый вояка, командир левого фланга. – Нам нужно остановиться. Люди не выдержат ещё одного штурма.

Корин не ответил. Он слез с коня, подошёл к ближайшему телу, солдату в чёрном плаще, лежавшему лицом вниз. Перевернул носком сапога. Мёртв. Корин усмехнулся.

– Как звали этого человека? – спросил он, не глядя на генералов.

– Не знаю, господин, – ответил старый вояка, замешкавшись.

– Я тоже не знаю. – Корин наклонился, взял с земли чей-то оброненный меч, повертел в руках. – Забавно. Тысячи имён, которые не запомнит никто.

Он говорил спокойно, почти ласково, но в этом спокойствии было что-то неправильное. Генералы переглянулись.

– Господин, – вмешался багроволицый толстяк, осмелев, – мы потеряли треть армии. Беглецов – ещё больше. Целые отряды самовольно покинули поле боя, просто развернулись и ушли в леса. Боевой дух падает. Солдаты вымотаны.

Он резко повернулся и посмотрел на багроволицого. В его глазах плясало что-то нездоровое, нечто глубокое и пугающее.

– Я видел, как они бегут, – продолжал толстяк, не замечая или не желая замечать. – Дезертиры срывали значки и бросали оружие. Если мы прикажем атаковать сейчас, боюсь, мы можем потерять остатки.

– Никто не подчинится? – Корин шагнул к нему. Генерал невольно отъехал на шаг, но Корин ухватил коня под уздцы, не давая отступить. – Ах, ты трус. Ты предлагаешь мне отступить?

– Я предлагаю перегруппироваться. – Голос генерала дрогнул, но он продолжал. – Замок не уйдёт. Мы можем окружить его, блокировать все выходы, зачистить захваченную часть города. Дать людям отдых, восстановить порядок в войсках, наказать дезертиров. А через день-другой, когда все придут в себя, начать осаду по всем правилам.

– Через день-другой? – Корин наклонил голову набок, как собака, прислушивающаяся к незнакомому звуку. – Амалия может умереть завтра. Сегодня. Через час. Ты это понимаешь?

Он отпустил коня, отвернулся, посмотрел на замок. В его глазах, помимо безумия, мелькнуло что-то похожее на тревогу.

– Этот выброс магии на стене… – тихо сказал Корин, словно размышляя вслух. – Это не случайность. Это не Амалия. Что-то спровоцировал её. Выжало из неё эту вспышку.

Он повернулся к генералам, и в его голосе зазвенела сталь.

– Аргус. Старый маг. Это он. Я знаю его. Он скорее убьёт её, чем отдаст нам. Эта вспышка его рук дело. Наверняка он хотел, чтобы она сгорела там и мы все это увидели.

Корин замолчал, сжал кулаки.

– Поэтому мы атакуем. Сейчас. Немедленно. Я не рискну…

– Но, господин… – начал было багроволицый.

– Замолчи! – рявкнул Корин. – Вы слышали меня. Штурм через час. И запомните ещё одно.

Он обвёл взглядом генералов, медленно, тяжело, заставляя каждого почувствовать его взгляд.

– Мне нужна не только Амалия. Аргус тоже должен быть взят живым. Я лично хочу с ним поговорить. Он старый, лысый, с длинной белой бородой. Вы его не спутаете ни с кем. Если он будет сопротивляться, не убивать, только обезвредить.

Генералы переглянулись.

– А если он умрёт в бою, – добавил Корин тихо, почти ласково, – я заставлю вас пожалеть, что вы родились на свет.

Он повернулся к замку. Чёрный кристалл на его груди пульсировал багровым, и ритм этого пульса был неровным, рваным как сердце человека, который стоит одной ногой в могиле, а другой в безумии.

– Готовьте людей, – сказал он уже тише, почти нормально. – Штурм через час. Я хочу видеть Амалию до того, как взойдёт луна.

Генералы молчали. Старый вояка первым кивнул и развернул коня. Багроволицый толстяк помедлил, потом тоже отъехал, но перед тем как скрыться в дыму, обернулся.

Корин остался один.

Он стоял перед замком, сжимая в руке чужой меч, и тихо, почти беззвучно разговаривал с кем-то, кого не видел никто. Может, с мёртвой женой. Может, с дочерью. А может, просто сам с собой, с той частью души, которая уже давно покинула его тело и теперь витала где-то среди дыма и пепла.

– Скоро, – прошептал он. – Скоро. Я приду за тобой, Амалия. И никто – ни твои маги, ни старая крыса Аргус не сможет остановить меня.

Глава 49. Последний рубеж

Рассвет следующего дня пришёл серым и тяжёлым.

Тронный зал превратился в лазарет. Когда-то парадное помещение с высокими сводами, где королева принимала послов и вершила правосудие, теперь было заставлено самодельными носилками, тюфяками и одеялами. Воздух пропитался запахом крови, йода и вонючего отвара из целебных трав. Кто-то стонал. Кто-то молился. Кто-то молча смотрел в потолок пустыми глазами, и я старалась не думать, видит ли он там что-то, кроме тьмы.