– Ешь.

– А ты?

– Я привык голодать.

Я взяла мясо, разорвала на мелкие кусочки. И вдруг услышала это. Свист. Короткий, резкий. Сигнал.

– Они нас нашли, – прошептал Вульф.

Он схватил меня за руку и потащил вниз, под каменный свод моста. Лошадей привязали к деревьям в двадцати метрах.

Всадники появились через минуту. Пятеро. Чёрные плащи, мечи наголо. Они спешились, осматривая следы.

– Здесь были, – сказал один, указывая на примятую траву.

Сердце колотилось где-то в горле. Вульф вытащил кинжал. Я сжала пальцы, пытаясь вызвать свет. Покалывание было, но магия не слушалась.

Старший подошёл к мосту. Я видела его сапоги в двух метрах от нашего укрытия. Ещё шаг – и он нас заметит.

Вульф шевельнулся. Я перехватила его руку. Показала жестом: «Не сейчас». Потом нащупала на земле камень, бросила в кусты слева.

– Кто там? – старший развернулся, выхватывая меч. – Эй, вы!

Двое его людей побежали на шум. Старший, ещё раз оглядев мост, пошёл за ними.

– Уходим, – прошептал Вульф.

Мы выскользнули из-под моста, отвязали лошадей и двинулись в обход, ведя их в поводу, чтобы не стучать копытами. Через полчаса я снова слышала их – они поняли, что их обманули, и рванули обратно.

Но мы уже ушли.

Через день лошади выдохлись. Моя споткнулась, захрипела и рухнула на землю. Я едва успела спрыгнуть.

– Придётся идти пешком, – сказал Вульф, осматривая животное. – Она не встанет.

– А твоя?

– Держится. Но долго не протянет.

Мы забрали только самое необходимое, фляги с водой, кинжал, спальник. Лошадь Вульфа пошла за нами, медленно волоча ноги.

В полдень мы наткнулись на старую охотничью тропу.

Мы прошли по тропе метров двести, оставляя явные следы, потом аккуратно вернулись по своим же следам, пятясь задом, и спрятались за большим камнем.

Через двадцать минут мимо проехали всадники. Десять человек. Они неслись по тропе, даже не глядя по сторонам.

– Сработало, – выдохнул Вульф, когда топот стих.

На четвёртый день мы вышли к скалам.

Дальше дороги не было. Только отвесная стена. Лошадь Вульфа рухнула ещё на рассвете.

– Тупик, – сказал Вульф, осматриваясь. – Отсюда нет выхода.

Я прислонилась к камню и закрыла глаза. Четыре дня бегства. Четыре дня, когда мы выкручивались, хитрили, обманывали смерть. Но теперь смерть настигла нас.

– Адриан, – позвала я.

– Мм?

– Они найдут нас.

– Да,уже скоро.

– И мы будем сражаться.

– Будем.

Он подошёл, взял моё лицо в ладони. Его пальцы были холодными, но глаза – горячими.

– Ты не боишься? – спросил он.

– Боюсь, – ответила я. – Но не так, как боялась бы без тебя.

Он прижал меня к себе, уткнулся носом в мои волосы. Я чувствовала, как бьётся его сердце – ровно, сильно, как перед боем.

– Если мы умрём, – прошептал он, – я хочу, чтобы ты знала: я благодарен судьбе за каждый день с тобой. Даже за этот.

– Не говори о смерти, – я подняла голову, посмотрела ему в глаза. – Мы не умрём.

– Ты не можешь этого знать.

– Могу, – ответила я.

Он усмехнулся кривой усмешкой, от которой у меня подкашивались колени.

– Ты невыносима.

– Знаю.

Я поцеловала его. Долго, крепко, как прощаются перед разлукой. Но мы не прощались. Мы договаривались о встрече.

– Что будем делать? – спросила я, когда отстранилась.

– Встанем за теми камнями, – ответил он, оглядывая скалы. – Узкий проход – их преимущество в численности сведётся к нулю. Я задержу их, пока ты…

– Я не побегу, – перебила я.

– Амалия…

– Я сказала, не побегу. Мы вместе.

Он сжал челюсти, но спорить не стал.

Я сжимала пальцы, пытаясь разбудить магию. Света не было. Только слабое, едва заметное тепло в груди.

– Не получится, – сказала я.

– Получится, – ответил Вульф. – Когда придёт время.

Минут через пятнадцать мы услышали их. Много. Очень много. Лязг оружия, ржание лошадей, командирские окрики.

– Идут, – прошептал Вульф.

Он встал рядом со мной, плечом к плечу.

– Держись за мной, – сказал он.

– Не отпущу, – ответила я.

Из леса, шагах в ста, показались первые всадники. Чёрные плащи, чёрные знамёна. Они остановились, увидев скалы.

– Они здесь, – сказал один из них командиру.

Командир поднял руку:

– Взять живой. Остальных в расход.

Всадники начали рассредоточиваться.

– Адриан, – прошептала я.

– Знаю.

Он сжал мою руку. Пальцы были тёплыми.

– Я люблю тебя, – сказал он.

– Я тебя тоже.

Глава 36. Трое против судьбы

Вода была холодной. Не просто холодной, а ледяной, такой, что перехватывает дыхание и кажется, что кто-то огромный схватил тебя за шиворот и трясёт, не собираясь отпускать.

Я летела вниз, вцепившись в руку Финна. Потом мы врезались в воду, и мир раскололся на тысячи осколков.

Не помню, как мы выбрались. Помню только, что хваталась за камни, скользкие от водорослей, что вода тянула нас обратно, а Финн что-то кричал, может моё имя, может проклятия. Мы выкарабкались на мелководье, мокрые, как две утопленные кошки, и я сразу вспомнила про Орландо.

– Где он? – заорала я, оглядываясь. – Где магистр?

Финн, бледный до синевы, поднял руку и указал вниз по течению. Орландо лежал на камнях метрах в двадцати ниже по реке, наполовину в воде. А чуть дальше, зацепившись за корягу, застыло тело одного из стражников. Его глаза были открыты, лицо белое, и вода уже сделала своё дело.

– Не смотри, – сказал Финн, хватая меня за руку. – Мы ничего не можем сделать.

Я отвернулась. Слёзы смешались с речной водой, но я заставила себя идти дальше, туда, где лежал Орландо.

Он не дышал.

– Ох, нет, нет, нет, – запричитала я, падая на колени рядом.

– Он мёртв? – спросил Финн сзади. Голос у него дрожал.

– Не смейте умирать! – заорала я прямо в лицо магистру и изо всей силы стукнула его кулаком в грудь.

Ничего.

Стукнула ещё раз. И ещё.

Орландо закашлялся. Изо рта хлынула вода, и он задышал – хрипло, тяжело, но задышал.

– Живой, – выдохнул Финн и опустился на колени рядом.

Я не стала ждать благодарности, положила ладони на грудь магистра и закрыла глаза. Моя целительская магия была слабой и сейчас я вкладывала в него всё, что у меня было. Тёплый зеленоватый свет заструился из пальцев, проникая в его израненное тело. Дыши, думала я. Дыши, старый упрямец.

Орландо задышал ровнее. Его лицо перестало быть синим. Я отняла руки, силы кончились, и голова закружилась.

– Ты как? – спросил Финн.

– Жива, – ответила я. – А он?

Орландо открыл красные глаза, взгляд был мутным. Он посмотрел на меня, потом на свои руки.

– Ты… спасла меня, – прошептал он.

– Кто ж ещё, – буркнула я, вытирая мокрое лицо рукавом.

Магистр был весь в синяках, на голове рана, левая рука висела плетью. Я принялась перевязывать его тем, что было под рукой, пока Финн осматривался.

– Нам нужно укрытие, – сказал он. – Он не выдержит долгого пути.

Я огляделась. Мы были в ущелье. Высокие скалы поднимались с обеих сторон, река шумела за спиной. Назад, наверх, где осталась поляна с Корином, мы не могли вернуться, там было отвесно, и даже если бы мы нашли тропу, нас бы убили.

Мы с ним вдвоём подняли Орландо, тяжёлого, безвольного, как мешок с картошкой. Финн взвалил его на плечи, я шла сзади, поддерживая голову магистра.

– Держитесь, магистр, – бормотала я. – Не смейте умирать.

Орландо мычал что-то нечленораздельное, но шёл, вернее, его тащили.

Солнце клонилось к закату, когда ущелье расширилось, а впереди показался старый охотничий домик.

– Сюда, – выдохнул Финн, толкая дверь ногой.

Внутри я быстро осмотрелась старая кровать, стол, очаг. Нашла в углу охапку тряпья – грязного, но хоть что-то.

Мы уложили Орландо на кровать. Финн принёс из реки воды. Я принялась за работу: промыла рану на голове, наложила повязку. Потом занялась его рукой.