– Отпусти её! – заорал рыжий стражник.

– Не отдам!

Свет.

Он пришёл сам. Не по моей воле, вырвался из груди.

Я не целилась. Я даже не думала. Я просто хотела, чтобы меня отпустили. Чтобы перестали хватать.

Луч ударил широкой волной, золотой, ослепительный, нестерпимый. Он прошёл сквозь тела, сквозь стены, сквозь всё, что стояло на его пути.

Прозвучали крики, короткие, рваные, оборванные на полуслове.

А потом – тишина.

Я открыла глаза.

Вокруг, на брусчатке, лежали они.

Все десять человек, которые стояли слева. Мужчины, женщины. Они не шевелились. Не дышали. Их лица – обожжённые, спокойные, будто уснули. И на них больше не было страха.

А дальше, за ними, горели дома. Два, три, четыре – фасады объяты пламенем. Огонь лизал карнизы, поднимался к небу, смешиваясь с дымом осады.

Я смотрела на свои руки. Они светились, энергия пульсировала. Пальцы дрожали. Свет не гас, он жил своей жизнью, и я не могла его остановить.

– Амалия! – Вульф схватил меня за плечи, встряхнул. – Амалия, посмотри на меня!

Я подняла глаза. Его лицо было в чужой крови.

– Я… я не хотела, – прошептала я. – Я не хотела. Я просто…

– Знаю, – ответил он. – Знаю. Дыши.

Но я не могла дышать. Я смотрела на тела. Десять человек. Десять жизней, которые я погасила одним движением. Они хотели меня отдать Корину – но разве это оправдание? Они были напуганы. Они были отчаянными. Они не были воинами.

– Они были правы, – прошептала я. Луч погас. Руки упали вдоль тела. – Они были правы. Это всё из-за меня. Если бы меня не было, Корин не пришёл бы. Город не горел бы. Они не умерли бы.

– Амалия, нет, – Вульф обхватил моё лицо ладонями, заставил смотреть на него. – Ты не виновата. Они напали первыми. Ты защищалась.

– Я убила их! – мой голос сорвался на крик. – Десять человек! Я сожгла их заживо! Я – чудовище!

– Нет, – повторил он. – Ты не чудовище. Чудовище это тот, кто убивает ради удовольствия. Ты защищала свою жизнь.

– Их дети останутся сиротами, – слёзы хлынули из глаз, и я не могла их остановить. – Их матери будут проклинать меня. И они будут правы.

Вульф прижал меня к себе. Я чувствовала, как бьётся его сердце – слишком быстро, слишком громко. Как его руки дрожат, сжимая мою спину. Он не знал, что сказать. Никто не знал.

– Я чудовище, – повторила я, утыкаясь носом ему в плечо. – Такое же, как Корин.

– Ты не такая, – ответил он твёрдо, но я не поверила.

Внутри, в груди, пульсировала печать самоуничтожения. И я вдруг подумала, может это к лучшему? Может через два дня я умру. И никто больше не погибнет из-за меня. Ни ополченцы, ни стражники, ни Вульф.

– Нам нужно идти, – сказал он, отстраняясь. – Пожары тушить будут другие. Мы должны быть на стене.

Я кивнула. Встала. Ноги дрожали, но я заставила себя выпрямиться.

Рыжий стражник перевязывал своего молодого товарища. Кровь текла, но рана была неглубокой.

– Жив? – спросил Вульф.

– Жив, командор, – ответил рыжий. – Но драться не сможет.

– Отправь его в лазарет. Догоняй нас.

Рыжий кивнул, подхватил раненого под руку и повёл вниз по улице.

– Идём, – сказал Вульф, беря меня за руку.

Я шла, не глядя по сторонам. Я смотрела на мостовую. На камни, в которые упирались мои ноги. На свои руки, которые больше не светились.

– Амалия, – позвал Вульф через минуту.

Я подняла голову.

– Я здесь, – сказал он. – Я не отпущу тебя. Никогда.

Я хотела ответить, но слова застряли в горле. Потому что я знала, он не сможет меня защитить. Не от страха. Не от отчаяния. Не от правды.

Они были правы. Ополченцы, которые требовали выдать меня Корину. Они были правы.

Я – причина этой войны. Я – смерть, которая идёт за этим городом.

И чем раньше я уйду – тем лучше для всех.

Мы вышли к стене. Внизу кипела суета – люди таскали камни, вёдра с водой. Кто-то кричал, кто-то плакал.

Я поднялась наверх. Ветер ударил в лицо, неся запах гари и крови.

За стенами стояла армия Корина. Тысячи палаток, тысячи солдат, чёрные знамёна.

– Амалия, – Вульф встал рядом.

– Всё в порядке, – ответила я. – Я в порядке.

Я солгала.

Глава 45. Сгоревшие

Я стояла, не чувствуя ног. Только холод внутри. И тяжесть на плечах, десять человек которых я сожгла заживо. Их лица стояли перед глазами. Спокойные. Обожжённые. Без страха.

Вульф молчал. Он держал меня за руку, крепко до боли, будто боялся, что я растворюсь в воздухе.

На стене стоял Аргус в компании Финна, нескольких стражников и мага воды, показывая. Они что-то обсуждали периодически размахивая руками и показывая пальцем в сторону вражеского лагеря

Финн стоял бледный, растерянный, с очками, сползшими на кончик носа.

– Амалия, – сказал Аргус заметив меня. – Что ты тут делаешь? Ты должна идти домой.

Я моргнула. Не поняла.

– Что?

– Ты не в себе. Я вижу. – Он приблизился, заглянул в глаза. В его выцветших голубых зрачках отражалось что-то, отчего мне стало ещё холоднее. – Твое состояние опасно. Для всех. Финн, отведи её в дом. Сейчас же.

Я хотела возразить. Хотела сказать, что я в порядке. Но слова застряли в горле. Потому что он был прав. Я была не в себе. Внутри была только пустота, заполненная пеплом. И страх, что магия снова вырвется, если я потеряю контроль.

– Хорошо, – прошептала я. – Я пойду.

Финн подошёл, взял меня за локоть. Осторожно, как больную.

– Пойдём. Я провожу.

Я кивнула. Развернулась, чтобы уйти. И тут – я увидела.

За стеной, там, где раньше стояли два столба с привязанным Кассианом, теперь было пусто. Только чёрные пятна на земле, только колья, вбитые в грязь. И никого.

– Где он? – мой голос прозвучал чужо, хрипло. – Где Кассиан?

– Амалия, не смотри, – начал Финн, но я вырвала локоть.

Я подбежала к зубцам, вцепилась в холодный камень, выглянула наружу. Армия Корина стояла на месте, чёрные палатки, чёрные знамёна. Но немного вперед выдвинули одну катапульту.

Большая. Мерзкая. С заряженным снарядом.

И к этому снаряду был привязан человек.

Я узнала его по рыжим волосам, по обгоревшей рубашке, по тому, как он висел, беспомощно, как кукла. Кассиан. Мой брат.

– Нет, – прошептала я.

– Амалия, отойди! – крикнул Вульф откуда-то сбоку. Он стоял рядом с Аргусом и смотрел туда же, в его глазах застыло недоумение. Он тоже видел.

Катапульта дёрнулась.

Громкий, тошнотворный скрип, рычаги разогнулись, и снаряд с привязанным человеком взлетел в воздух.

Это было похоже на замедленную съёмку. Кассиан летел, как тряпичная кукла. Я не видела его лица, только силуэт, только тёмное пятно там, где должны быть глаза. И тишину. Он не кричал.

Снаряд врезался в стену.

Удар был такой силы, что каменная кладка вздрогнула, посыпались крошка и пыль. Я закричала. Не помню, что именно – может, его имя, может, проклятие, может, просто животный вопль боли.

– Амалия! – Аргус. – Не теряй контроль!

Финн схватил меня за руку, потащил вниз, к лестнице.

– Идём, идём, скорее!

Я не сопротивлялась. Я не могла. В груди что-то росло. Чистая, беспримесная ярость.

– Нет, – прошептала я.

– Нет!

Я не контролировала это.

Свет ударил из меня.

Не луч. Не струя. Взрыв.

Золотой, ослепительный, невыносимый. Он полыхнул во все стороны, сметая всё на своём пути. Я слышала крики – короткие, оборванные на полуслове. Мечи и кинжалы плавились в ножнах, капали на камни раскалённой жидкостью.

Я видела, как стражники – вспыхнули. Их кожа обугливалась за секунду, одежда сгорала, оставляя только тёмные силуэты, которые падали и рассыпались в пепел.

Я видела, как каменная кладка вокруг меня начинала светиться оранжевым и плавилась, текла, как воск.

И я не могла это остановить.

Где-то слева, на границе моего разорванного сознания, я услышала голос Аргуса: