Я перевела взгляд на оковы на своей ноге. Тяжёлые, грубые, с выбитыми рунами, которые тускло светились в такт моему слабому пульсу.

– И долго ты меня так продержишь?

– Нет, уже совсем скоро, сначала надо разобраться с отрядом предателей, скоро они нападут на нас, дело в том что сейчас их силы уступают моим не так и сильно,но через два , максимум три дня ,сюда подойдут основные силы , ещё пять тысяч штыков усиленные магами, почти полноценная армия, можно этими силами при необходимости и столицу захватить. Они прекрасно знают что время на моей стороне , поэтому попытают удачу в ближайшее время – ответил Корин, вставая. – потом мы сможем выдвинуться всем лагерем к месту проведения ритуала не боясь удара в спину , нам туда около недели пути . Тогда я проведу ритуа и всё закончится.

– Что значит «всё закончится»?

Он подошёл к выходу из палатки и остановился, не оборачиваясь.

– Ты умрёшь. Или не совсем. Некоторые источники говорят, что душа умирает, а тело нет. Я не знаю точно. И не хочу знать. Твоя жизнь для меня – не цель, а средство.

– Ты чудовище, – прошептала я.

– Возможно, – согласился он.

Он вышел из палатки, и полог захлопнулся за ним.

Я осталась одна.

Тишина давила. Где-то снаружи слышались голоса, лошадиное ржание, лязг оружия – обычный лагерный шум. Но здесь, внутри, было пусто. Холодно. Беспросветно.

Я посмотрела на свои руки. Они были в грязи, с обломанными ногтями, в ссадинах – там, где я пыталась ползти, когда тёмные волокли меня по земле. Одежда стала рваная, пропиталась кровью и потом.

– Амалия, – прошептала я, глядя в потолок палатки. – Ты влипла.

В голове крутились обрывки воспоминаний. Вульф, падающий на траву с тёмным пятном на груди.

Я зажмурилась и попыталась представить Вульфа. Его синие глаза, которые умели быть ледяными и тёплыми одновременно. Его голос – низкий, ровный, с металлическими нотками. Его руки – тяжёлые, мозолистые от меча, но такие нежные, когда он касался моего лица.

– Ты не мог умереть, – прошептала я в темноту. – Ты обещал, что не умрёшь.

Но обещания не всегда сбываются. Я знала это лучше, чем кто-либо.

Я попыталась сесть удобнее, насколько позволяла цепь. Нога затекла, лодыжка болела от металла. Я осмотрела оковы – грубая работа, но надёжная. Руны были выбиты глубоко, и даже на ощупь они жгли пальцы слабым, но неприятным холодом. Магия блокировалась полностью. Я не чувствовала даже того привычного покалывания в кончиках пальцев, которое сопровождало меня.

Я не сдамся.

Цепь звякнула, когда я попыталась подтянуть колени к груди. Больно, неудобно, холодно. Но я выпрямила спину.

Я закрыла глаза и опять представила Вульфа. Его лицо, его плечи, его руки. Тот поцелуй в саду под двумя лунами. Его шёпот: «Я люблю тебя».

– Я тоже тебя люблю, – прошептала я, чувствуя, как по щеке скатывается слеза. – Поэтому не умирай. Пожалуйста. Я справлюсь. Я всё выдержу. Только будь жив.

Я не знала жив ли вообще. Но цеплялась за эту надежду, как утопающий за соломинку. Потому что если я перестану надеяться – то превращусь в такое же чудовище, как Корин. Пустое, одержимое, готовое на всё ради призраков прошлого.

– Амалия, – сказала я себе, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. – Ты справишься. Ты всегда справлялась.

Цепь на ноге была холодной. Но внутри, глубоко-глубоко, под слоями страха и отчаяния, всё ещё теплилась искра. Та самая, которую не мог погасить даже Корин. Потому что она была не просто магией. Она была мной.

А я не умею сдаваться.

Где-то за стенкой палатки послышались шаги. Корин вернулся. Я услышала его голос – тихий, командный, обращённый к кому-то из приближённых. Потом шаги стихли, и полог откинулся.

Корин вошёл, неся в руках миску с чем-то горячим.

– Ешь, – сказал он, ставя миску на пол в метре от меня. – Ты нужна мне живой и в сознании.

– Если я сдохну с голоду, ритуал не состоится? – спросила я с вызовом.

– Не испытывай судьбу, – спокойно ответил он. – Я могу кормить тебя через трубку, если понадобится. Но это будет неприятно для обеих сторон.

Я посмотрела на миску. Похлёбка с кусками мяса и овощей. Пахло аппетитно, и желудок предательски заурчал.

– А если там яд?

– Если бы я хотел тебя убить, – усмехнулся Корин, – ты бы уже была мертва. Ешь. Или не ешь. Твой выбор.

Он развернулся и вышел.

Я смотрела на миску и думала. Если раскольники хотят меня убить, они могут подсыпать яд и в эту еду. Но Корин, кажется, был уверен, что всё чисто. Наверное, он проверял.

– Ладно, – сказала я, подтягивая миску к себе насколько позволяла цепь.

Похлёбка была горячей, наваристой. Я ела медленно, наслаждаясь каждым глотком. Это было глупо – наслаждаться едой, когда тебя держат на цепи и хотят убить. Но моя жизнь научила меня ценить маленькие радости. Горячий суп. Тишина по утрам.

И любовь, даже если она осталась где-то далеко, возможно, в прошлом, возможно, мёртвая.

Я доела, отставила миску и снова прислонилась к сундуку. Завтра будет новый день. И послезавтра.

Я верила в чудо. Потому что если его не будет, то зачем всё это?

– Спокойной ночи, Адриан, – прошептала я в темноту. – Где бы ты ни был.

Глава 30. Ледяной след

Сознание вернулось ударом. Не постепенно, не как рассвет – как молния, которая раскалывает небо и заставляет мир содрогнуться. Я лежал на спине, смотрел в серое небо, и пытался вспомнить, что произошло.

Обрыв. Бой. Корин. Удар тьмы в грудь.

А потом – тьма.

Я попытался приподняться – и зарычал от боли. Грудь горела, словно там, под рваной тканью рубашки, всё ещё полыхал чёрный огонь. Я опустил взгляд: на месте удара темнело пятно, похожее на ожог, края которого были неестественно чёрными. Тёмная магия не отпускала, въелась в плоть, как кислота.

Вокруг было пусто. Поле боя, усеянное телами. Мои стражники верные клятве до конца. Тела бойцов из отряда Корина. И никого живого.

– Амалия, – прошептал я, и это имя обожгло горло больнее, чем рана.

Она была здесь. Корин увёл её.

Я должен был умереть. Корин не добил меня – зачем? Недооценил? Или просто не счёл нужным тратить силы на полуживого, который упал с его руки? Он ошибся.

Я начал подниматься. Ноги не слушались, мир плыл перед глазами, но я заставил себя встать на колени. Руки упирались в мокрую траву – прошёл дождь? Или это просто утренняя роса? Я не знал, сколько прошло времени. Час? День?

Сзади послышался треск веток.

Я потянулся к мечу – пусто. Оружие исчезло. Кинжал тоже. Только пустые ножны на поясе.

– Командор Вульф? – раздался голос. Осторожный, почти испуганный.

Я обернулся. Из-за деревьев выходили люди. Много. Двадцать, тридцать с мечами наголо. Впереди – мужчина лет тридцати, которого я сразу узнал, хотя он изменился до неузнаваемости.

Кассиан Торнвальд.

– Вы живы, – сказал он, останавливаясь в нескольких шагах. – Я думал, мы опоздали.

– Где она? – спросил я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

– В плену у Корина судя по всему.

Я закрыл глаза. Жива. Пока жива – есть надежда.

– А остальные?

Кассиан покачал головой.

– Я не знаю, командор.

– Тогда будем исходить из того, что они живы, – сказал я, хотя внутри всё сжалось от боли, не имеющей отношения к ране. – Иначе я не смогу идти дальше.

Он кивнул.

– Вас нужно перевязать. У нас есть целитель.

Из толпы выступил невысокий сутулый мужчина в белом балахоне. Он подошёл, осмотрел мою грудь, покачал головой и начал бормотать какие-то заклинания. Тёплая волна разлилась по телу, притупляя боль, но не убирая её полностью.

– Тёмная магия глубоко въелась, – сказал лекарь. – Сначало надо остановить распространение. Полное исцеление займёт недели.

– У меня нет недель, – отрезал я.

– Есть шанс что вы умрёте по дороге, – спокойно ответил лекарь.