Я опустилась на колени, подняла тетрадь. Кулон звякнул о пол.

Вульф помог мне встать.

– Уходим, – сказал он. – Здесь может быть ещё что-то.

Мы вышли из комнаты, и я на секунду обернулась. В темноте, на месте, где исчезли тени, мне почудилась женская фигура в белом платье. Она улыбнулась и растаяла.

– Мама? – прошептала я.

– Что? – спросил Вульф.

– Ничего. Показалось.

В карете я сидела молча, прижимая дневник к груди. Вульф не задавал вопросов. Только один раз сжал мою руку – твёрдо, ободряюще.

– Вы справились, – сказал он.

– Справилась, – прошептала я.

Дома я заперлась в своей комнате и начала читать дневник. Почерк матери был красивым, витиеватым.

Я перевернула страницу. Там был рисунок – символ, похожий на тот, что на шкатулке.

Дальше шли записи. Почерк матери был красивым, но каким-то нервным, будто она торопилась или боялась, что её прервут.

«Сегодня мне снова показалось, что за мной следят. На рынке. Я обернулась – никого, но холодок по спине не проходил. Надо быть осторожнее. Нельзя, чтобы они нашли меня здесь. Я слишком далеко ушла, чтобы начинать всё заново».

Я нахмурилась. Они? Кто?

« Пришлось бежать. Пересечь границу. Спрятаться в глуши. Здесь, в Эрдании, меня никто не знает».

Я перечитала этот отрывок дважды. Значит, мать пришла из другого королевства. Не служанка из местных – беженка, спасавшая свою жизнь.

«Сегодня встретила его. Графа Торнвальда. Он приехал в нашу деревню по делам, увидел меня у колодца и… Глупо, конечно. Но сердце забилось быстрее. Я не должна ни к кому привязываться. Это опасно. Но с ним я чувствую себя спокойно».

Я отложила дневник на минуту. Отец. Он никогда не рассказывал, где встретил мать. Говорил только, что полюбил с первого взгляда. Выходит, так оно и было.

Дальше записи стали чаще, словно мать уже не могла остановиться.

«Сегодня я рассказала ему всё. Всю правду. Сидела напротив в кабинете, смотрела в его серые глаза и боялась, что сейчас они станут холодными. Я маг Света. Бежала из-за границы, потому что там меня хотели убить.

Он молчал. Долго. Я уже хотела встать и уйти, собрать вещи, исчезнуть, как делала раньше. Но он взял меня за руку. Сказал: Это не меняет ничего. Кроме одного – теперь я буду знать, от кого тебя защищать".

Я заплакала. Он вытирал мои слёзы платком и бормотал, что всё будет хорошо. Глупый. Хорошо не будет. Тёмные не отступят. Теперь я не одна.

Однако страх не ушёл. Сегодня ночью мне опять показалось, что за окном кто-то стоит. Выхожу – никого. Только ветка скребётся по стеклу. Или нет? Может, уже не ветка? Я начинаю сходить с ума.».

А дальше шли только зашифрованные страницы.

Я перелистывала одну за другой – те же значки, те же крючки и завитки. Ни одного понятного слова. После той ночи она больше не писала открыто. Только шифр, который я не могла разгадать.

Я закрыла дневник и долго сидела неподвижно, глядя на потёртую кожаную обложку. Внутри теснились обрывки чужой жизни – страха, любви, отчаянной надежды. Мать была магом Света, беглянкой, женщиной, которая рискнула довериться отцу.

– И она предупреждала о чём-то, – прошептала я. – Но о чём – я не узнаю, пока не расшифрую эти записи.

В дверь постучали.

– Амалия, – голос Вульфа. – Уже далеко за полночь. Вам нужно отдохнуть.

Я вздохнула, спрятала дневник под подушку.

– Да, иду.

Шаги за дверью стихли. Я погасила свечу и легла, но сон не шёл. В голове крутились обрывки прочитанного.

Глава 11. Правда, которая обжигает

Ночью я почти не спала. Дневник матери лежал под подушкой, и мне казалось, что он пульсирует, как второе сердце. Каждые полчаса я доставала его, перечитывала строки.

К утру я выглядела ужасно, растрёпанная, с синяками под глазами и лихорадочным блеском в зрачках. Марта, увидев меня за завтраком, перекрестилась.

– Барышня, вы бы поспали, – сказала она, ставя передо мной тарелку с кашей.

– Не могу, Марта. У меня наследственность прорезалась.

Она не поняла, но привычно вздохнула и ушла на кухню.

Я ковыряла кашу ложкой, когда входная дверь с грохотом распахнулась. В прихожей послышались тяжёлые шаги, и через мгновение в столовую вошёл Вульф – запыхавшийся, но с каким-то новым, почти радостным выражением на обычно каменном лице.

– Амалия, – сказал он, не тратя времени на приветствия. – Магистр Аргус вернулся в город.

Я отложила ложку.

– Вернулся? Когда?

– Сегодня ночью. Он прислал весточку. Говорит, что может нас принять.

Сердце пропустило удар. После всего, что случилось – дневник матери, шифр, тени в замке, – Аргус казался единственной ниточкой, ведущей к правде.

– Едем, – сказала я, вставая из-за стола.

– Хотя бы кашу доешь, – заметил Вульф, но я уже натягивала плащ.

– Каша подождёт. – усмехнулась я.

Он не стал спорить. Карета уже ждала у крыльца – Вульф распорядился заранее.

Магистр Аргус принимал в своей башне – круглой комнате, заставленной свитками, кристаллами и непонятными приборами, которые издавали тревожные звуки. Сам маг сидел в кресле, похожем на трон, и перебирал какие-то амулеты.

– Амалия Торнвальд, – сказал он, поднимая голову. – И командор Вульф. Проходите.

Я села на табурет, который пододвинул мне Вульф. Колени дрожали, но я старалась держаться прямо.

– Вы знали, что мы придём? – спросила я.

– Знал. – Аргус отложил амулеты и сложил руки на столе. – И ждал этого момента много лет. Ваш отец, граф Торнвальд, пришходил ко мне.

Я нахмурилась.

– Он знал правду о вашей матери. Знал, кто она на самом деле. И знал, что рано или поздно тёмные придут за вами.

В комнате повисла тишина.

– Что значит «знал»? – спросила я.

Аргус посмотрел на меня долгим взглядом. Его выцветшие глаза – бледно-голубые, почти прозрачные – смотрели сквозь меня, как в тот раз, в зале артефакта.

– Ваша мать была магом Света. Последней из своего рода. Здесь она встретила вашего отца, полюбила, родила вас. И вы унаследовали дар.

– Я знаю, – сказала я, сжимая кулон на шее. – Я нашла её дневник. Но при чём здесь отец?

– Он всё знал с самого начала, – сказал Аргус. – Она не стала ему лгать. И он её не прогнал. Он любил её. А когда она умерла, поклялся защищать вас. Поэтому он пришёл к его величеству.

– К королю? – я перевела взгляд на Вульфа. Тот стоял неподвижно, но я заметила, как напряглись его скулы.

– Да, – кивнул Аргус. – Граф Торнвальд рассказал королю всё. О вашей матери, о её даре, о том, что вы унаследовали его. Он попросил защиты для вас на случай своей смерти. И король согласился.

Я перевела взгляд на Вульфа. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел куда-то в сторону.

– Вы знали? – спросила я.

– Я знал, что у меня есть приказ, – ответил он, не глядя на меня.

– Поэтому вы приехали за мной в склеп? – я почувствовала, как внутри поднимается странное чувство – не обида, скорее… облегчение. Всё это время он был не просто стражником. Он был послан.

– Поэтому, – подтвердил Вульф.

Он повернулся ко мне, и в его синих глазах я увидела то, что не могло быть только приказом.

– Ладно, – сказала я, отводя взгляд. – Допустим. А что теперь?

Аргус откинулся на спинку кресла.

– Тёмный Орден охотится за вами. Они верят, что световая магия – это ключ к воскрешению их мёртвого бога. Им нужен живой Светлый маг. Ваша мать смогла сбежать. Теперь они хотят вас.

Я почувствовала, как холодок пробежал по спине.

– Но я не знаю никакой магии! Я только умею светить пальцами и то не всегда.

– Этого достаточно, – сказал Аргус. – Они уже близко.

Я закрыла глаза. Всё вдруг стало слишком реальным. Склеп, нападение в лесу, тени в замке – всё это было не случайностью. За мной охотились.

– Что мне делать? – спросила я тихо.

– Учиться, – ответил Аргус. – Контролировать свою магию. Чем лучше вы её контролируете больше у вас шансов выжить.