– Адриан, – окликнула я.

– Что?

– Я люблю тебя.

Он обернулся. В его глазах, синих, как небо перед грозой, я увидела ответ.

– Я тебя больше.

И мы поскакали быстрее.

Глава 38. Город, замерший перед грозой

Мы скакали почти не останавливаясь.

Первые шесть часов я держалась молодцом, адреналин глушил боль в ногах и пояснице. Но потом моё тело взбунтовалось. Каждый позвонок молил о пощаде.

– Держись, – сказал Вульф, ехавший рядом. Он держался в седле с той невозмутимой лёгкостью, которая бесила меня до чёртиков. – Скоро привал.

– Какой привал? – огрызнулась я, хотя из моей глотки вырвался скорее хрип, чем голос. – Надо как можно быстрее добраться до столицы.

– Лошадям нужен отдых, – поправил он. – Пешком мы доберёмся ещё медленнее.

Я промолчала, потому что он был прав.

Привал устроили у ручья, ровно на два часа. Лошадей напоили, дали им овса из торб, которые командир стражников предусмотрительно захватил с собой. Сами перекусили вяленым мясом и хлебом.

– Ты ешь как голодный волк, – заметил Вульф, глядя, как я уминаю свой паёк.

– Я голодный волк, – ответила с набитым ртом. – Который три дня питался надеждой.

Он усмехнулся, хотя в его глазах я увидела то, что он старательно прятал тревогу. Мы оба знали, Корин ведёт армию к столице.

Дорога на второй день изменилась. Лес начал редеть, уступая место полям и редким деревенькам.

А потом на дороге начали появляться они.

Сначала я подумала, что мне показалось, фигуры на обочине сливались с серым предрассветным туманом. Но когда мы приблизились, я увидела старика с узлом за плечами, за руку тянущего маленькую девочку. Дальше – женщину с младенцем на руках, сидящую прямо на земле. Ещё дальше – телегу, доверху заваленную тряпьём.

Беженцы.

– Они уходят из столицы и окрестностей, – сказал Вульф, замедляя шаг. – Слухи о войне добрались быстрее нас.

Старик, увидев отряд вооружённых всадников, сначала шарахнулся в сторону, прижимая девочку к себе. Но, разглядев синие плащи королевской стражи, остановился и низко поклонился и заплакал. Маленькая девочка смотрела на меня огромными глазами, в них не было страха, только пустота.

Я достала из седельной сумки последний кусок хлеба и отдала ей. Девочка взяла, не сказав ни слова. Только кивнула, серьёзно, по-взрослому.

– Едем, – сказал Вульф. – Каждая минута на счету.

Мы поскакали быстрее. Дорога теперь была полна людей – старики, женщины, дети, редкие мужчины. Они брели молча, без стонов и криков. Только скрип телег, только шарканье ног по пыльной земле, только тихий плач младенцев, прижатых к материнской груди.

К полудню второго дня я узнала дорогу. Те самые повороты, те самые деревья, вот здесь мы сворачивали к гостинице, когда Вульф вёз меня в столицу на дознание.

– Гостиница, – сказала я, замедляя шаг.

Вульф тоже узнал.

«Копытце единорога» стояло на прежнем месте, но выглядело иначе. Вывеска покосилась, окна заколочены, дверь приоткрыта. Во дворе – ни души. Только брошенная телега и куча мусора.

– Хозяева сбежали, – сказал Вульф. – Как и все.

Я посмотрела на окно той комнаты, где когда-то ночевала. Где впервые услышала, как он ходит за стеной. Где поняла, что этот холодный командор не такой уж ледяной.

Мы проехали мимо.

Столица показалась на горизонте к вечеру. Сначала я увидела только башни – те самые, что обманули меня в первый раз, когда мы ехали из склепа. Но теперь они не сияли золотом в лучах солнца. Теперь они были серыми, мрачными, и над ними висела тяжёлая туча, то ли дождевая, то ли дымовая.

Когда мы приблизились к воротам, я поняла, туча была дымом. Горели пригороды. Не от врага, от своих. Жители поджигали собственные дома, чтобы не оставлять тёмным укрытий и припасов.

– Сумасшедшие, – прошептала я.

– Отчаянные, – поправил Вульф. – Разница тонкая, но она есть.

Ворота были открыты, но проход сузился до одной телеги, с обеих сторон громоздились баррикады из мешков с песком, брёвен и железных прутьев. У входа толпились люди, те кто решил остаться. Они тащили в город последние мешки с зерном, катили бочки с водой, перегоняли скот.

Стражники на воротах узнали Вульфа. Один из них, молодой парень, вытянулся и отдал честь.

– Командор! Вы живы!

– Жив, – сухо ответил Вульф.

– Королева объявила осадное положение. Стены укрепляют, магические барьеры ставят. Городское ополчение набирают из добровольцев. Люди боятся.

– Кто не боится, тот уже мёртв, – отрезал Вульф и въехал в ворота.

Столица, которую я помнила шумной и весёлой, превратилась в огромный муравейник, готовящийся к катастрофе.

Улицы были заполнены людьми, но это была не прежняя суета торговцев и зевак. Работали все. Кузнецы ковали мечи и наконечники для стрел – я видела, как дым из их горнов поднимался к небу чёрными столбами. Плотники сколачивали леса для укрепления стен. Женщины и старики таскали камни и мешки с песком. Дети помогали взрослым, кто чем мог.

На площади перед королевским дворцом стоял длинный стол, за которым сидел писарь в очках и записывал добровольцев. Очередь была – человек тридцать. Мужчины в основном, но я заметила и нескольких женщин.

– Командор! – окликнул нас кто-то из толпы. – Это же командор Вульф!

Люди обернулись. Я увидела в их глазах не просто узнавание, надежду. Такую хрупкую, что боялась дышать.

– Мы не сдадим город! – крикнул кто-то.

– Смерть тёмным! – поддержал другой.

Я смотрела на этих людей – уставших, перепачканных сажей, с тёмными кругами под глазами – и чувствовала, как что-то сжимается в груди. Они не были солдатами. Они были пекарями, портными, торговцами рыбой. Но они готовились умирать за свой город.

Вульф лишь кивнул им подняв руку в приветствии.

– Едем, – сказал он, трогая лошадь. – Нам нужно к королеве.

Мы проехали через весь город, напрямую к дворцу.

Перед дворцом нас встретил Финн.

Он выбежал из ворот, растрёпанный, с красными глазами.

– Амалия! – он схватил меня за руку, едва я спрыгнула с лошади. – Ты жива! Мы думали…

– Я жива, – сказала я, обняв друга. – Где Лина? Где Орландо?

– Лина в лазарете. Магистр Орландо – он идёт на поправку, но ещё слаб.

– А Кассиан? – спросил Вульф, подходя.

Финн опустил глаза.

– Я не знаю. Ничего про него не слышал

Я стиснула кулаки. Брат, который не бросил и пришёл спасать, он мог погибнуть там в лесу, пока мы бежали к столице.

Мы вошли во дворец. Королева ждала нас в тронном зале за картой, разложенной на столе. В простом платье, без короны, с волосами, небрежно собранными в пучок. Под глазами синяки, на губах ни тени улыбки.

– Адриан, – сказала она, увидев Вульфа. – Амалия. Вы живы.

– Ваше величество, – Вульф поклонился. – У нас мало времени. Корин скоро будет здесь – он посмотрел на меня.

– Как вы уже заметили мы готовим ему тёплый приём. – Сказала королева со сталью в голосе.

Королева посмотрела на меня долгим взглядом. Потом кивнула.Она прошлась по залу, и я заметила, как сильно она осунулась. Под глазами залегли тени, плечи поникли. Королева, которая всегда казалась мне железной леди, сейчас выглядела просто очень уставшей женщиной.

– Ваше величество, – сказал Вульф, – сколько бойцов у нас есть?

Королева остановилась у окна. За стеклом серело небо.

– Мало, Адриан. Очень мало. – Она повернулась к нам. – Король ушёл на южную границу забрав с собой почти всех кого смог призвать. Кархи объединились, эти дикие кочевники впервые смогли забыть про внутренние распри и объединиться под одним знаменем. Собрали огромную армию, и теперь угрожают сразу трём королевствам, граничащим с бескрайней степью. Наш король повёл туда почти всех боеспособных воинов. И союзники сделали то же самое. Все лучшие отряды – там. Здесь, в столице, остались только гарнизон да старики.