Я откинулась назад, прислонилась спиной к стене. Пять минут – это всё, что он давал между упражнениями. Потом снова: концентрация, дыхание, попытка. Занятия длились по четыре часа. Иногда больше. К концу каждого я едва волочила ноги.

– Почему так долго? – спросила я однажды, когда мы закончили. – Другие студенты занимаются по часу.

– Другие студенты – не вы, – ответил Орландо, собирая свои свитки. – У них нет врага, который идёт по следу.

Я замолчала.

– Я должен обучить вас быстро, – продолжил он, и в его голосе впервые проскользнуло что-то похожее на извинение. – Но безопасно. Если я перегружу вас, вы можете потерять дар. Или хуже. Поэтому – баланс. Четыре часа в день. Не больше, не меньше.

После занятий я выползала в коридор, где меня ждали Лина и Финн.

– Ты выглядишь как выжатый лимон, – сказала он однажды, когда я вышла от Орландо.

– Я и есть выжатый лимон.

– Держи, – Лина протянула флягу. – Пей. Это от усталости.

Я выпила. Горькая жижа обожгла горло, но по телу разлилось тепло.

– Что там у вас было сегодня? – спросил Финн, помогая мне встать.

– Сфера. Опять не получилась.

– Получится, – сказала Лина твёрдо.

Мы шли в столовую медленно – я еле передвигала ноги, но отказывалась от помощи. Финн травил байки из архивов: про древних магов, про артефакты которые исполняли желания, но с подвохом. Лина ворчала, что он всё выдумывает. Я слушала и улыбалась.

В столовой всегда было шумно. Студенты обсуждали занятия, сплетничали, флиртовали. Мы садились за отдельный стол в углу – подальше от любопытных глаз. Лина накладывала мне еды больше, чем я могла съесть, и следила, чтобы я не оставляла тарелку пустой. Финн рассказывал о магических школах разных королевств.

– В Андарии, например, магию делят не на аспекты, а на цвета.Просто, но не точно.

– А у нас?

– У нас – по старинке. Стихии, дух, свет, тьма и так далее.

Финн замолчал, когда упомянул свет. Я заметила, как он покосился на меня – осторожно, будто боялся задеть.

Лина, которая до этого молча слушала, вдруг поднялась и подошла ко мне. Её ладони мягко засветились тёплым, зеленоватым светом – целительской магией.

– Давай руки, – скомандовала она.

Я послушно протянула ладони. Лина коснулась их своими, и я почувствовала, как усталость – та самая, что накопилась за четыре часа бесплодных попыток удержать сферу, – начала медленно отпускать мышцы. Боль в запястьях утихла, напряжение в плечах растаяло.

– Ты каждый день возвращаешься как выжатый лимон, – проворчала Лина, не прекращая светиться. – Орландо тебя в гроб вгонит своими тренировками.

– Он торопится, – ответила я. – У нас нет времени на нежности.

– Время есть, а здоровья – нет, – отрезала она. – Я, конечно, могу тебя лечить иногда, но если ты будешь падать в обморок после каждого занятия, толку от твоей учёбы будет мало.

Я не стала спорить. Она была права.

Финн тем временем выжидающе смотрел на нас. Когда Лина закончила и зелёное свечение погасло, поправил сползшие очки и неожиданно спросил:

– Амалия, а что там за дневник твоей матери? Лина обмолвилась, что он зашифрован.

Я напряглась. Бросила быстрый взгляд на Лину – та виновато пожала плечами.

– Случайно вырвалось, – сказала она. – Но Финну можно. Он умеет хранить тайны.

– И не только хранить, – подхватил Финн, и в его глазах загорелся знакомый азарт. – Я историк, Амалия. Работа с древними текстами, шифрами, кодами – это моя стихия. Я не обещаю, что смогу расшифровать, но дай мне попробовать. Как задачку. Я люблю задачки.

Я смотрела на него и видела – он не просто любопытствует. Ему действительно интересно. Не из корысти, не из желания узнать чужие секреты. А потому что он любит распутывать узлы.

– Это может быть опасно, – сказала я. – Если там что-то про Тёмный Орден…

– Тем более, – перебил он. – Чем быстрее мы узнаем, что там написано, тем лучше для тебя. И для всех нас.

Лина кивнула:

– Я тоже помогу, чем смогу, ну или просто буду сидеть рядом и ворчать. Ты же знаешь.

Я посмотрела на них обоих. Сначала на Лину, потом на Финна – с его вечно съезжающими очками и живым, пытливым умом.

– Хорошо, – выдохнула я. – Но только втроём. И никому ни слова.

– Клянёмся, – сказали они хором.

Финн улыбнулся кривоватой улыбкой.

– Завтра принесёшь дневник, и я посмотрю, что можно сделать. Обещаю, буду аккуратен.

– Договорились, – кивнула я.

Вечером я сидела на подоконнике и смотрела на две луны, поднимающиеся над академией. Рядом, на кровати, Лина уже уснула, свернувшись калачиком под одеялом.

– Амалия Торнвальд, – сказала я себе в темноту. – Ты справишься. Ты всегда справлялась.

Луны светили сквозь тонкие занавески, и их свет был холодным, серебряным. Но внутри меня, глубоко-глубоко, теплилась искра. Не магия. Надежда.

Она была маленькой, хрупкой, как та самая сфера, которую я училась удерживать. Но она была.

Глава 19. Ночной гость

Первые недели в Академии пролетели как один долгий, изматывающий, но счастливый день.

Каждое утро начиналось с лекций по теории магии. Я сидела в тесной аудитории, слушала магистра Вейлина, который объяснял природу магических потоков, и ловила себя на мысли, что мне это безумно интересно. До Академии я считала свой дар проклятием, слабым свечением, ни на что не годным. Теперь я понимала: проблема была не в магии. Проблема была во мне. В моём страхе. В моей неуверенности.

После Орландо ждал меня в маленькой комнате на верхнем этаже библиотеки – без окон, с каменными стенами, которые не пропускали лишнюю энергию. Мы продолжали заниматься там каждый день, и с каждым разом у меня получалось всё лучше.

– Сфера, – командовал он, и я протягивала руки.

Золотистый свет загорался в ладонях, собирался в шар, пульсировал, но не гас. Десять секунд. Двадцать. Полминуты. Я научилась удерживать её почти минуту. Орландо не хвалил – только кивнул, и я знала, что это высшая оценка.

– Хорошо, – сказал он однажды, когда сфера продержалась рекордное время. – Теперь перейдём к следующему этапу. Большинство базовых заклинаний, независимо от их природы, однотипны. Свечение, сфера, простой луч – всё это вариации одного и того же действия. Более сложные заклинания зачастую уникальны и зависят от дара мага. Но есть одно, которое пригодится вам больше всего.

Он поднял руку, и перед ним возникла мерцающая стена – полупрозрачная, но плотная, как лёд.

– Магический щит, – сказал Орландо. – Простейшая форма обороны. Вы создаёте плотную, непроницаемую стену из вашей энергии. Самый простой вариант – перед собой. – Он опустил руку, и щит исчез. – В будущем, с опытом, вы сможете сделать его сильнее, больше, превратить в сферу, закрывающую со всех сторон. Но пока – только перед собой.

Я попробовала. Выставила руки, представила стену света перед собой. Сначала ничего не получалось – энергия расползалась, таяла, не желая принимать форму. Но я упрямо повторяла снова и снова. На пятый день у меня получилось удержать щитнесколько мгновений, прежде чем он рассыпался искрами.

Орландо не сказал ни слова, но я заметила, как дрогнули уголки его губ. Доволен. Но не показывает. Он всегда требовал большего, и я была благодарна ему за это.

Теория тоже не стояла на месте. На одной из лекций Вейлин рассказывал о магах, которые потеряли контроль.

– Зачастую маги гибнут не от внешнего воздействия, – говорил он, – а от того, что либо потеряли контроль над силой , либо просто не рассчитали силы и выжгли свои способности, лишившись дара навсегда.

Я подняла руку.

– Я слышала о случаях потери контроля с выбросом энергии. И о том, что таких магов иногда убивали свои же, чтобы остановить магический выброс.

Вейлин посмотрел на меня долгим взглядом.

– Это не единственный способ, леди Амалия. Иногда – да, это единственный возможный вариант. Но обычно, если рядом есть другие маги, они пытаются отрезать поток магии или просто вырубить потерявшего контроль. Однако это требует огромных усилий и может быть опасно для тех, кто пытается предотвратить катастрофу. – Он сделал паузу. – Поэтому контроль и холодная голова для мага важны не меньше, чем умения и навыки. Запомните это.