– Ты права, – сказала я.

В дверь постучали.

– Войдите, – крикнула Лина.

На пороге стоял парень в очках, с взлохмаченными светлыми волосами и стопкой книг в руках. Он выглядел растерянным и немного испуганным.

– Леди Амалия? – спросил он. – Я слышал, у нас новенькая. Решил поздороваться.

– Амалия, – ответила я. – А вы?

– Финн, – он сунул книги под мышку и протянул руку. – Я студент-историк.

Я пожала его ладонь. Пальцы у него были холодные, но рукопожатие крепким.

– Какой у тебя дар? – спросила я прямо. Финн поморщился, но не обиделся.

– Никакого, – ответил он. – Я простой человек. Не маг.

Я удивлённо подняла бровь.

– Тогда как ты здесь оказался?

Финн помолчал. Его лицо стало серьёзным, почти замкнутым.

– Я сирота, – сказал он тихо. – Я не хочу об этом говорить. Меня взял под опеку бывший верховный магистр академии, мастер Олдрик. С тех пор я живу здесь, изучаю науки, помогаю магистрам с архивами и документами.

Он говорил спокойно, но я видела, как напряжены его плечи. Он не хотел открываться, и я не стала давить.

– Это благородно, – сказала я. – Изучать то, чем не можешь владеть.

– Или владеть тем, чего не может никто, – ответил он с лёгкой улыбкой. – Как ты.

– Ты уже знаешь, кто я?

– В академии слухи распространяются быстро, – он поправил очки. – Но не бойся. Я не сплетник.

Лина фыркнула.

– Финн – библиотечная крыса. Ему интереснее старые свитки, чем чужие секреты.

– Правда, – кивнул он. – Но если захочешь узнать о Тёмном Ордене, о древних ритуалах приходи. Я всё расскажу.

Я улыбнулась. В этих стенах, среди чужих людей, появились те, кто не смотрел на меня как на обузу или угрозу.

– Спасибо, Финн.

– Обращайся, – он поклонился и вышел.

Вечером я сидела на подоконнике и смотрела на две луны, поднимающиеся над стенами академии. Лина уже уснула, свернувшись калачиком на кровати.

Завтра начинались занятия. Завтра я сделаю первый шаг к тому, чтобы стать сильнее.

Глава 18. Теория потоков

Первые недели в академии пролетели как один день. Я настолько погрузилась в учёбу, что почти не скучала по Вульфу. Почти.

Каждое утро начиналось с лекции по теории магии. Я сидела в скромной аудитории, и седой магистр Вейлин – высокий, сухой, с цепкими серыми глазами – объяснял природу магических потоков.

– Магия, – вещал Вейлин, расхаживая между рядами, – это энергия, которая пронизывает всё вокруг. Воздух, воду, землю, даже пустоту. Маги чувствуют её и могут перенаправлять. Это основа основ. Запомните, вы не создаёте энергию – вы направляете её.

Он остановился у моего стола и посмотрел прямо на меня. Я выдержала взгляд, хотя внутри всё сжалось.

– Сила мага зависит от двух вещей. Первое – врождённое восприятие. Кто-то чувствует магию с рождения, как своё дыхание. Кто-то открывает её годами. – Он сделал паузу. – Второе – умение и контроль. Можно родиться с огромным даром, но не суметь им распорядиться. И можно иметь скромные способности, но отточить их до совершенства.

– Есть ещё уникальные аспекты, – продолжил он, отворачиваясь. – Например, магия духа. Она не подчиняется обычным законам. Её носители редки, и природа её до конца не изучена. Или способность использовать несколько аспектов силы – такое доступно только очень сильным магам, единицам за поколение.

Он усмехнулся.

– Запомни главное, магия – это инструмент. Как меч или плуг. Вопрос лишь в том, в чьих руках он оказался.

Теория оказалась полезной. Я наконец поняла, почему моя магия просыпалась только в моменты сильных эмоций – световые потоки реагировали на намерение и чувства. Чем сильнее я чего-то хотела, тем ярче был свет. Но Вейлин говорил, что это неправильно. Настоящий контроль – когда магия слушается даже в спокойном состоянии.

После лекций начиналось самое трудное.

Практика.

Орландо ждал меня в маленькой комнате на верхнем этаже библиотеки – без окон, с каменными стенами, которые не пропускали лишнюю энергию. Он встречал меня всегда одинаково, суровым взглядом и коротким,– садитесь.

Я садилась на пол, скрещивала ноги, выпрямляла спину. Первые дни это было мучительно – мышцы болели от непривычной позы, колени затекали. Но Орландо не разрешал менять.

– Контроль начинается с тела, – говорил он. – Если вы не можете управлять собственными мышцами, как вы соберётесь управлять магией?

Он заставлял меня сидеть неподвижно по часу, дышать в определённом ритме, не открывать глаза, не шевелиться. Я сходила с ума от скуки и боли, но терпела. Потому что знала, он прав.

Орландо подошёл ближе, сел напротив меня на корточки. В полумраке комнаты его серые глаза казались почти прозрачными.

– Световая магия, – сказал он негромко, – не берётся из окружающего нас мира, как огонь или вода. Она рождается внутри. В вашем сердце, в вашей воле, в той самой искре, которая теплится в груди, когда вы злитесь, боитесь или любите. Не пытайтесь вытащить свет силой – он не терпит насилия. Просто закройте глаза. Почувствуйте, где он живёт. Представьте, что это маленькое пламя, которое вы носите в себе с рождения. Не раздувайте его – просто осознайте. А когда почувствуете – позвольте ему выйти. Не толкайте, не приказывайте. Пригласите.

Я закрыла глаза и попыталась. В груди, где-то глубоко, действительно было странное ощущение – не боль, не тяжесть. Скорее тишина, в которой пряталось едва уловимое тепло. Я представила свечу, зажжённую в тёмной комнате. Маленький, робкий огонёк. Он не спешил разгораться, но и не гас. Я просто смотрела на него внутренним взором, не трогала, не торопила. И тогда пальцы начали слабо светиться – не ярко, не ослепительно, а призрачно, будто кто-то накрыл их тонкой тканью, сквозь которую пробивается рассвет.

– Откройте глаза, – тихо сказал Орландо.

Я открыла. На кончиках моих пальцев мерцало золотистое свечение. Слабое, неровное, но настоящее. Оно не гасло целых пять секунд, и в эти мгновения я впервые почувствовала, что магия – не враг, которого нужно укрощать. Она – часть меня.

Орландо кивнул, и в уголках его губ мелькнуло нечто похожее на одобрение.

– Хорошо. А теперь попробуем снова. Только на этот раз – удержите его дольше.

Я протягивала руки вперёд, ладонями вверх. Пыталась вызвать тот самый холодный свет, что проснулся во мне в лесу. Пальцы слабо вспыхивали – и тут же гасли.

– Держите.

– Я пытаюсь.

– Сосредоточьтесь.

Он не повышал голос. Он вообще редко повышал голос. Но от его спокойного тона хотелось то ли плакать, то ли кричать. Я стискивала зубы и пыталась снова.

Сфера света. Вот чего он хотел. Не просто свечение, а устойчивую, ровную сферу, которая висит над ладонями и не гаснет.

Очередная сфера лопнула через секунду. Следующая – через две. Третья даже не сформировалась – только слабые искры, которые рассыпались, как бенгальские огни.

– Снова, – говорил Орландо.

Я злилась. На себя, на свою слабость, на то, что не могу сделать даже простую вещь. Но злость мешала – свет гас быстрее.

– Вы злитесь, – заметил он однажды. – Это мешает.

– Я знаю.

– Учитесь контролировать свои эмоции.

Я хотела сказать, что это невозможно. Что злость – это часть меня. Но вспомнила его слова: «Контроль начинается с тела». И попробовала иначе.

Я закрыла глаза. Представила не врагов, не угрозу. Представила тишину. Тот самый тайный сад Вульфа, где пахло розами и мятой. Где две луны светили с неба, и воздух был прозрачным, как вода в горном ручье.

Сфера засветилась.

Я открыла глаза. Над моими ладонями висел неровный, пульсирующий шар золотистого света. Дрожал, готовый рассыпаться в любой момент, но держался. Секунда. Две. Три.

Орландо кивнул.

– Прогресс.

Сфера рассыпалась, и я выдохнула, чувствуя, как усталость наваливается свинцовой тяжестью.

– Отдыхайте, – сказал он. – Пять минут.