– Щит! – закричал Орландо.

Я выставила руки вперёд, вкладывая в щит всё, что у меня осталось. Свет вспыхнул – тусклый, неровный. Орландо добавил свою магию, и щит засветился серым. Тьма ударила в него, и я почувствовала, как меня отбрасывает назад. Ноги скользили по земле, я почти падала.

Мы выстояли только чудом.

Корин удивлённо поднял бровь.

– Неожиданно. Но этого недостаточно.

Он поднял кристалл снова, готовясь ко второму удару. И в этот момент Вульф, рванул вперёд. Он бежал прямо на Корина, его лицо было перекошено яростью.

– Адриан, нет! – закричала я.

Корин увидел бегущего на него командора и усмехнулся.

– Ах да, герой.

Он просто щёлкнул пальцами, и из его руки вырвался тонкий луч тьмы, ударивший Вульфа в грудь.

Я видела это.

В замедленной съёмке, как в том видении, которое мучило меня. Вульф замер, меч выпал из его руки, и он рухнул на колени, а потом упал лицом в траву.

И не шевелился.

– Нет! – закричала я. – Адриан! Нет!

Свет погас. Мир сузился до одной точки – его неподвижного тела на окровавленной траве. Я не слышала криков Лины, не видела, как стражник отбивается от наседающих врагов.

– Амалия! – голос Орландо прорвался сквозь пустоту. – Амалия, вставай! Он жив! Ты слышишь? Он жив! Но я не могла двинуться. Я стояла, как парализованная, и смотрела на Вульфа. На его бледное лицо. Совсем как в видении. Точь-в-точь.

– Жаль, – сказал Корин, глядя на Вульфа. – Был неплохим солдатом.

Он повернулся ко мне.

– А теперь – ты.

Чёрная тьма вырвалась и опутала меня, я даже не попыталась выставить свет. Тьма сжималась, вползала в рот, в нос, в глаза. Я чувствовала, как она заполняет каждую клетку тела.

– Амалия! – закричал Орландо. – Не сдавайся!

Я слышала его, но не могла ответить.

Тьма поглотила меня.

Орландо видел, как Амалия падает на колени, а потом заваливается на бок. Её глаза закрыты, лицо белое, губы синие. Тьма обвивала её, как змея, вползая под одежду, в волосы, в рот.

– Нет! – закричал он и бросился к ней.

Корин поднял руку, и чёрный луч ударил магистра в плечо. Орландо отлетел к самому краю обрыва, посох выпал из его руки и покатился вниз, в пропасть.

Корин поднял кристалл. Орландо встал между ним и остальными – Линой, Финном, последним стражником, который всё ещё держался, хотя был ранен и истекал кровью.

Корин направил кристалл на Орландо.

– Прощай, старик.

Из кристалла вырвался широкий чёрный поток, ударивший магистра в грудь. Орландо выставил руки, пытаясь защититься, но тьма сломала его защиту, как бумагу. Он отлетел прямо в обрыв в бурную реку.

– Орландо! – закричала Лина.

Лина и Финн попятились к краю обрыва. Стражник встал между ними и Корином, выставив меч.

– Не подходите, – сказал он.

Корин щёлкнул пальцами. Стражник взлетел в воздух и перелетел через край обрыва вслед за Орландо.

– Теперь вы, – сказал Корин, глядя на Лину и Финна.

– Я не боюсь тебя, – сказала Лина, её голос дрожал.

– Как скажешь.

Корин поднял руку. Чёрная волна ударила в Лину и Финна, сбивая их с ног и толкая к обрыву. Лина успела схватить Финна за руку, но удержаться не смогла. Они перевалились через край и полетели вниз.

Корин посмотрел на поле боя. Амалия наконец была в его власти.

– Возьмите её, – сказал он, указывая на бесчувственное тело девушки. – И свяжите покрепче.

Двое бойцов подошли к Амалии, подхватили её под руки и поволокли к лесу.

Корин обвёл взглядом поляну. Идеально.

Он подошёл к краю обрыва, заглянул вниз. Река шумела и пенилась, разбиваясь о камни. Там, в темноте, он не видел тел, но знал – они упали. И почти наверняка мертвы.

– Жаль, – сказал он. – Старик мог бы пригодиться.

Он повернулся и пошёл к лесу, где его люди уже ждали с пленницей.

Глава 28. Безумие и надежда

Прошло три дня, а может, четыре – Корин сбился со счёта, да и не считал он эти утомительные переходы. Лес брезжил однообразно, сосны, берёзы, редкие поляны, снова сосны. Амалия молчала почти всё время, только изредка издавала глухие стоны. Дважды она пыталась бежать – на вторые сутки и на третьи, – но каждый раз её ловили, связывали крепче и вливали в рот горькое зелье, от которого мышцы древенели, а сознание плыло. Корин не сердился. Он понимал, она должна пытаться.

Они шли лесом уже несколько часов. Корин не чувствовал усталости – только глухую, ноющую пустоту внутри, которую уже много лет не мог заполнить ни властью, ни страхом, ни кровью.

Амалия была без сознания, и это его раздражало. Он хотел, чтобы она слышала. Чтобы понимала. Чтобы, когда придёт время, её отчаяние было осознанным и полным.

– Остановиться, – приказал он, когда лес начал редеть, уступая место каменистому плато.

Отряд замер. Двое тёмных опустили Амалию на траву, прислонив спиной к старому дубу. Корин подошёл, наклонился, коснулся её лба. Холодный. Магия внутри неё пульсировала, ослабленная, но не сломленная.

– Воды, – сказал он одному из своих людей.

Ему подали флягу. Он плеснул немного на лицо Амалии. Она дёрнулась, закашлялась, открыла мутные зелёные глаза.

– Где? – прошептала она.

– В лесу, – ответил Корин. – Далеко от вашей академии. Далеко от вашего командора. Он мёртв или скоро умрёт. Это не важно.

– Ты врёшь, – выдохнула Амалия, пытаясь приподняться. Её руки были связаны за спиной, и она бессильно упала обратно.

– Я не вру. Мне незачем. Ты скоро станешь частью величайшего события в истории этого мира. Я хочу, чтобы ты встретила его с открытыми глазами.

Он сел напротив неё на поваленное дерево, жестом отпустил магов подальше. Они отошли на несколько шагов, но остались в поле зрения – на случай, если пленница попытается бежать.

– Ты думаешь, я чудовище? – спросил Корин, глядя на свои руки. – Возможно. Но чудовища не рождаются. Их делают.

Амалия молчала. Он видел в её глазах страх, ненависть и любопытство. Это было хорошо.

– Я был молодым магом, – начал он. – Не тёмным, нет. Обычным. Жил в маленьком городке на границе. У меня была жена. И дочь. Ей было шесть лет. Она любила собирать цветы и называла меня «папой-волшебником».

Он замолчал, глядя куда-то сквозь Амалию, в прошлое, которого уже не вернуть.

– Пришли маги Света. Из вашего тогда ещё существующего, драгоценного Ордена Света. Они сказали, что моя жена – ведьма и использует запретную магию крови , которую запретили уже очень давно .Чушь, конечно.

– Маги Света? – Амалия нахмурилась. – Но они же не убивают невинных.

– Теперь нет, так как их не осталось, кроме тебя конечно, – жёстко сказал Корин. – Они сожгли мою жену на костре. На глазах у моей дочери. А дочь… дочь они отправили в приют. Она умерла через полгода. От лихорадки. Одна. Без меня.

Амалия отвела взгляд. Корин заметил, как дрогнули её губы.

– Ты не виновата, – сказал он. – Ты даже не родилась тогда. Но маги Света, те, кто это сделал , они не понесли наказания. Никто не наказал их.

– Поэтому ты хочешь воскресить тёмного бога? – спросила Амалия тихо.

– Тёмный бог – не тёмный. Это древняя сила, которую ваши светлые маги запечатали, потому что боялись. Он может воскресить,тех кого уже нет. Я видел это в древних свитках.

– А цена? – Амалия посмотрела ему прямо в глаза. – Сколько людей умрёт, чтобы ты воскресил свою семью?

Корин усмехнулся. Усмешка была кривой, почти безумной.

– Какая разница? Люди всё равно умирают. Каждый день. От болезней, от старости, от мечей, от голода. Если я возьму сотню, тысячу жизней – что изменится? Мир не станет хуже. А я снова увижу их. Мою жену, которая улыбалась, когда я возвращался домой. Мою дочь, которая бежала ко мне с полевыми цветами.

Голос его дрогнул, и он замолчал, сжимая кулаки.

– Ты безумен, – прошептала Амалия.

– Возможно, – согласился Корин. – Но у безумия есть преимущество, оно не знает преград. Я нашёл способ. Я узнал, что только живой светлый маг может стать ключом к пробуждению бога.