Я выставила руки. Свет заструился из ладоней, собираясь в мерцающую стену передо мной. Неровную, дрожащую, но плотную.

Орландо кивнул и направил на меня слабый тёмный луч. Лёгкое шипение, искры – щит не рассыпался, но задрожал.

– Держите.

– Держу, – сквозь зубы ответила я.

Луч усилился совсем чуть-чуть. Я чувствовала, как магия вытекает из меня, как щит трещит под давлением. Но я держала.

– Хорошо, – сказал Орландо, гася атаку. – Но этого недостаточно. Против Корина такой щит бумага.

Я опустила руки, тяжело дыша, но внутри что-то ёкнуло – прогресс. Я чувствовала его каждой клеткой.

– Ещё раз, – сказала я.

Орландо почти улыбнулся.

– Ещё раз.

Мы повторили упражнение четыре раза. К концу четвёртого щит держался уже увереннее, хотя по-прежнему только с одной стороны. Орландо пояснил, что круговой щит – навык следующего уровня, и пока не стоит торопиться.

– Главное, что вы удерживаете направленную защиту, – сказал он. – Теперь вы можете прикрыть себя и кого-то за своей спиной. Это уже немало.

Я кивнула, вытирая пот со лба.

Вечером мы собрались в комнате я, Лина и Финн. На столе дымились травяные чаи, за окном догорал закат.

– Финн, – сказала я, отхлёбывая горьковатый отвар. – Ты обещал рассказать про тёмного бога. Не в общих чертах, а по-настоящему.

Финн поправил очки – вечно сползающие на кончик носа – и оживился. За исторические тайны он всегда брался с аппетитом.

– Во-первых, – поднял он палец, – называть его богом – терминологически неверно. В Ордене, конечно, любят пафосные названия, но на самом деле это не божество. Ничего божественного, простите.

– Тогда кто? – спросила Лина, подкладывая себе сухарик.

– Оружие. – Финн понизил голос, будто стены академии могли подслушивать. – Представьте себе, много веков назад группа очень сильных магов решила создать идеального убийцу. Не меч, не лук – живое, но полностью подконтрольное существо, которое будет уничтожать врагов по приказу хозяина. Они вложили в него мощь, сравнимую с силами природы. И у них получилось.

– Звучит как рецепт катастрофы, – заметила я.

– Так и вышло. – Финн кивнул. – Орудие обрело свободу. Оно перестало подчиняться хозяевам. Обратилось против них. И следующие двести лет наводило ужас на огромные территории. Представьте себе силу, которая не знает усталости, не знает жалости и с каждым убитым становится только сильнее.

Лина поёжилась.

– И как оно… э… ест? Пьёт? Вообще функционирует?

– По слухам, – Финн снова поправил очки, – оно высасывает души. Не убивает – поглощает. И с каждой поглощённой душой становится не просто сильнее – оно обретает частичку разума этой души. Опыт. Знания. Хитрость. Представляете, что это за монстр, если он питался душами двести лет?

– Жуть, – честно сказала я.

– Жуть, – согласился Финн. – Но есть ещё одна деталь.

– Какая? – спросила Лина.

– По слухам, оно даже может воскрешать мёртвых, не призывать на короткое время как некроманты, а полноценно вытаскивать душу любого умершего из мира мёртвых и вселить её в любое тело,заменив изначального носителя. – Финн посмотрел на нас поверх очков. – На счёт этого историки спорят, но легенды говорят именно так.

В комнате повисла тишина. Я смотрела на свою кружку, на отражение свечи в тёмной жидкости, и думала.

Лина вздохнула и налила себе ещё чая.

– Какие мы весёлые, – проворчала она. – Сидим, обсуждаем древних монстров, как будто это просто домашнее задание по истории.

– А что нам остаётся? – усмехнулся Финн.

Я подняла кружку.

– За то, чтобы древние монстры оставались только в архивах.

– Слушаюсь, – Финн чокнулся своей кружкой. Лина фыркнула, но тоже подняла свою.

Мы пили чай и болтали ещё с полчаса – о всякой ерунде, об учёбе, о том, что Лина опять поссорилась с поваром в столовой, а Финн потерял в библиотеке редкую карту. И в этой обыденности, в этом смехе и шутках, было что-то бесконечно ценное. Жизнь, которая продолжается, несмотря ни на что.

Поздно вечером, когда Лина уже уснула, я сидела на подоконнике. В комнату тихо вошёл Вульф – без стука, как всегда.

– Не спишь, – сказал он, садясь рядом.

– Готовлюсь к завтрашним занятиям, – соврала я.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, потом взял за руку.

– Ты сегодня говорила с Орландо? О видении.

Я кивнула.

– Он сказал, что я должна стать сильнее. И тогда, возможно, смогу изменить будущее.

– Он прав.

– Знаю. – Я повернулась к нему, заглянула в глаза. – Я буду заниматься с утра до ночи. Я не дам Корину тебя убить.

– А если я сам не дам ему себя убить? Это не проще?

– Тогда договорились.

Глава 23. Урок, который стоит боли

Сегодня Орландо ждал меня не в привычной комнате, а во внутреннем дворе академии. Двор был вымощен светлым камнем, по краям росли старые липы, а посредине пустое пространство, где обычно студенты отрабатывали боевую магию. Сегодня здесь не было ни души.

– Наконец-то, – сказал Орландо, стоя в центре. – Здесь больше места для ошибок. И для успехов.

– Для успехов, – поправила я, подходя ближе.

Он не улыбнулся – только кивнул.

– Начнём. Сегодня работаем над щитом. Вы уже умеете держать его перед собой. Теперь попробуем расширить зону покрытия. Представьте, что вы укрываете не только себя, но и пространство вокруг.

Я закрыла глаза, выдохнула. Свет заструился из ладоней, собираясь в золотистую стену. Я представила, как она изгибается, охватывая меня полукругом – спереди и с боков. Щит дрожал, но держался.

– Хорошо, – сказал Орландо. – Теперь я атакую.

Тёмный луч ударил в центр щита. Я почувствовала давление, но не отступила. Свет слушался – он равномерно распределял энергию, не давая тьме пробить брешь. Атака ослабла, потом прекратилась.

– Ещё, – бросила я, не скрывая гордости.

Орландо атаковал снова – и снова щит выдержал. После четвёртой атаки я почувствовала, как внутри разливается уверенность. Не высокомерие, нет – твёрдая, холодная уверенность в том, что я могу.

– Магистр, – сказала я, выпрямляясь. – Вы бьёте слишком слабо. Я готова к большему.

Орландо опустил руку.

– Рано.

– Нет, – я покачала головой. – Я чувствую. Мой щит стал крепче. Я могу выдержать более сильную атаку.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. В его серых глазах мелькнуло что-то – то ли сожаление, то ли усталость.

– Вы настаиваете?

– Настаиваю.

Орландо вздохнул.

– Хорошо. Тогда – держите.

Я выставила щит – полукруглый, плотный, пульсирующий золотом. Орландо поднял руку, и из неё вырвался тёмный луч. Я ждала, что он ударит в центр – как всегда. Но луч скользнул по поверхности щита, не пытаясь пробить, а просто… отвлёк.

А в следующую секунду из его второй руки вырвался поток тени – тонкий, гибкий, как змея. Он обогнул мой щит слева, и скользнул за спину.

– Что? – я не успела даже испугаться.

Тень обвила мои запястья, сжала их так, что пальцы разжались сами собой. Щит дрогнул – и в тот же миг вторая тень опутала мои лодыжки. Я потеряла равновесие, щит рассыпался искрами, а второй луч ударил меня в плечо.

Меня отбросило на пару метров. Я пролетела по воздуху, больно приложилась спиной о каменные плиты и замерла, глядя в серое небо. Лёгкие горели, плечо саднило, но хуже всего было другое – унижение. Горячее, едкое, оно разливалось по венам быстрее любой магии.

– Вы живы? – Орландо стоял надо мной, протягивая руку.

– Жива, – прохрипела я, отказываясь от помощи. Села сама, отряхивая платье. – Что это было?

– Урок, – ответил он, не повышая голоса. – Ваш щит крепок спереди, но уязвим с флангов и сзади. Противник, будет искать любую брешь. Вы зазнались, Амалия. Уверенность – хорошо, самонадеянность – убивает.

Я молчала, потому что он был прав. Я возомнила себя неуязвимой после нескольких удачных попыток. А он одним движением показал, как далеко мне ещё до настоящей защиты.