Тишина повисла в зале. Я смотрела на амулет, потом на королеву.

– Вы хотите, чтобы я носила в себе самоубийство?

– Я хочу, чтобы у нас был план, – ответила королева, и её голос дрогнул. – Не для того, чтобы ты умерла. Это наша страховка. Твоя страховка.

Я посмотрела на свои руки , на королеву и нерешительно кивнула в знак согласия.

Аргус взял амулет, подошёл ко мне.

– Никто не должен знать об этой печати. Только мы трое. Если Вульф узнает, он попытается её снять, рискуя всем.

– Я понимаю.

– Тогда встань прямо.

Я выпрямилась. Аргус положил амулет мне на грудь, поверх платья. Холодный металл коснулся кожи через ткань. Он начал шептать слова заклинания, которые я не понимала, но чувствовала, как они вплетаются в моё тело. В сердце впустилось что-то чужое.

– Готово, – сказал Аргус через минуту. – Через два дня ты умрёшь. Приходи ко мне каждый день и я буду продлевать время действия заклинания.

Я опустила руки. Всё было как прежде. Но внутри, глубоко-глубоко, пульсировал холодный счётчик.

Я кивнула и хотела уже идти, но Аргус остановил меня.

– Амалия, – его голос был серьёзен, почти суров. – Ты не должна подвергать себя риску ближайшие сутки. Это заклинание… оно скверное. В первый день оно сильно влияет на разум. Ты будешь чувствовать подавленность, видеть всё, как бы сказать, в мрачном свете. Это не твои настоящие мысли, это печать давит.

– Я справлюсь.

– Справишься, – согласился он. – Но если Корин начнёт штурм сегодня, ты не должна участвовать в битве. Отдохни, выспись, приди в себя. Иначе ты станешь не помощью, а обузой.

– А если город падёт без меня?

– Город не падёт за один день, – ответил Аргус.

Я смотрела на него. В его выцветших глазах не было жестокости, только горькая правда.

– Хорошо, – сказала я. – Я буду сидеть дома.

– Вот и умница, – кивнул Аргус. – А теперь иди. И постарайся уснуть. Завтра будет новый день.

Я вышла из зала. В коридоре прислонилась к стене. Дрожь била мелкая, противная. Холод внутри не уходил. И навалилась странная тяжесть тягучая, липкая, будто весь мир стал серым.

– Амалия? – раздался голос Лины. – Ты бледная. И какая-то… потерянная.

– Всё в порядке, – соврала я. – Просто устала.

Линна не поверила, я видела это по ее глазам, но не стала спрашивать. Только молча взяла меня под руку и повёла к выходу из дворца. А я шла и чувствовала, как внутри тикает невидимый счётчик.

Глава 44. Цена света

Небо над городом было серым от дыма. Где-то на востоке полыхал очередной пожар, и запах гари пропитал одежду, волосы, кожу. Я шла по улицам, не видя никого вокруг. Только холод внутри, который поселился в груди вместе с печатью.

Лина проводила меня до дома и ушла в лазарет помогать первым пострадавшим. Я поднялась в свою комнату, села на кровать, обхватив колени. Голова была тяжёлой, мысли вязкими, а всё вокруг казалось серым и бессмысленным. Я смотрела в стену и не видела её.

Через некоторое время внизу хлопнула дверь. Тяжёлые шаги в коридоре, Вульф вернулся. Он вошёл без стука, усталый, с красными глазами, с прожжённым плащом в двух местах, видимо помогал тушить один из пожаров. Увидев меня, сел рядом, и кровать прогнулась под его весом.

Он ничего не спросил. Просто притянул меня к себе, и я уткнулась носом ему в плечо. Странное дело, холод внутри чуть отпустил. Не растаял, но перестал быть таким всепоглощающим. Рядом с ним тяжесть становилась терпимее.

– Дыши, – сказал он, гладя меня по спине. – Я рядом.

Мы сидели так не долго. Снаружи по-прежнему на город падали снаряды, где-то кричали люди, но здесь, в комнате, было тихо. Я почти провалилась в сон, когда в дверь постучали. Резко, требовательно.

– Командор! Леди Амалия! – голос стражника. – Срочное донесение! Вас обоих просят на стену!

Мы переглянулись. Зовут обоих, значит что-то серьёзное.

– Что случилось? – спросил он.

– Не знаю, командор. Велено передать что вам обоим нужно на северную стену. – Голос стражника звучал сбивчиво, но твёрдо.

– Идём, – отрывисто бросил Вульф.

Я не стала спрашивать «зачем». Если зовут, значит есть причина. Руки дрожали, но я стиснула зубы.

На пороге Вульф обернулся.

– Держись рядом, – сказал он.

– Всегда, – ответила я.

Мы шли быстро.

Очень быстро, почти бегом, перепрыгивая через обломки камней, которые нападавшие катапульты зашвырнули в город. Где-то кричали люди, где-то плакали дети, где-то рушились дома.

Вульф бежал впереди, и я видела, как напряжены его плечи. За нами – двое стражников.

Узкие улочки, которые днём кишели народом, сейчас были пусты. Только редкие фигуры мелькали в дверях – редкие жители которые не покинули город прятались по домам. Воздух был тяжёлым, пыльным, и каждый вздох резал лёгкие.

Мы свернули за угол, и я сразу поняла, что-то не так.

Улица была слишком тихой. Даже для осаждённого города. Ни криков, ни бегущих людей, ни стука молотков.

– Вульф, – позвала я тихо.

Он уже почуял. Его рука легла на эфес меча, и он замедлил шаг, оглядываясь. Но было поздно.

Из переулка слева вышли ополченцы с копьями и щитами, в рваных кожанках. Я насчитала десять человек. Мужчины и женщины.

А из переулка справа, ещё столько же. Мы оказались зажаты между ними.

– Стоять! – крикнул тот, кто шёл впереди всех. Высокий мужчина лет сорока, с сединой в тёмных волосах.

– Что значит «стоять»? – голос Вульфа был льдом. – Вы кто?

– Защитники города! – выкрикнул кто-то из толпы. Женщина с перевязанной рукой, в грязном платье.

– Тогда пропустите. Нам нужно на стену.

Ополченцы не расступились. Наоборот, сжали кольцо. Я почувствовала, как стражники за моей спиной обнажили мечи.

– Мы не пропустим, – сказал седой, делая шаг вперёд. – Пока вы не отдадите нам девку.

Он ткнул пальцем в меня.

Я замерла. Вульф шагнул вперёд, заслоняя меня собой.

– Вы соображаете, что говорите? – его голос был холоднее зимней реки.

– Соображаем, командор. – Седой не отступил. – Мы вызвались защищать город. От врага. А не эту. – Он снова кивнул в мою сторону. – Из-за неё всё это. Из-за неё они пришли к нашему городу и стоят у ворот. Из-за неё горят дома и гибнут люди.

– Вы бредите, – отрезал Вульф.

– Нет, – сказала женщина. – Мы не бредим. Мы видели со стены, как он кричал. Отдайте девку и город спасётся. Он сказал. Он так и сказал.

Я смотрела на них. На их лица, испуганные, злые, отчаянные. На оружие, которое они сжимали неумело, как дети, которые играют в войну.

И поняла – они не враги. Они просто боятся. Боятся так сильно, что готовы убить меня, чтобы спасти своих близких.

– Отдайте её, командор, – повторил седой. – Мы не хотим крови. Отдайте и мы уйдём.

– Вы не получите её, – сказал Вульф. Его голос звучал тихо, но в нём было столько стали, что я вздрогнула. – Даже если мне придётся прорубить ход через всех вас. Амалия останется со мной.

– Ты не прорубишь, командор, – усмехнулась женщина. – Нас двадцать, вас четверо. И мы не отступим.

– Двадцать трупов, – прорычал рыжий стражник. – Не больше.

– Кончай болтовню, – крикнул кто-то сзади. – Бери её!

Я не успела вдохнуть.

Первый удар пришёлся по стражнику с копьём – молодому, испуганному. Кто-то из ополченцев рубанул его по плечу, и он упал, зажимая рану, закричал.

– Спина к спине! – крикнул Вульф, выхватывая меч.

Дальше всё пошло как в тумане.

Помню только, что вокруг зазвенело, закричали люди, и чья-то рука схватила меня за плащ, и дёрнула назад.

– Стоять, тварь! – женский голос, злой, отчаянный.

Я рванулась, вывернулась, ударила локтем, попала по лицу.

– Амалия, за мной! – Вульф рубился как загнанный зверь, меч сверкал, тела падали.

Кто-то схватил меня за волосы. Резкая боль, искры из глаз. Я вскрикнула, упала на колени.