Всю ночь Корин штурмовал замок. Накат за накатом, волна за волной. Тёмные лезли на стены, пытались пробить ворота таранами и магией, забрасывали двор горящими стрелами. Защитники удалось удержать позиции всю ночь, они лили кипящую смолу на головы штурмующих, стреляли из арбалетов, иногда огрызались магией. Командовал обороной Вульф, он появлялся на самых опасных участках, поднимал людей в контратаки, сам рубился в самой гуще сражения. К утру натиск ослаб, но не прекратился. Корин дал своим солдатам короткую передышку.

Я сидела на корточках у стены, прижимаясь спиной к холодному камню, и ждала.

Аргус подошёл неслышно, как тень.

– Амалия, – сказал он тихо. – Время.

Я кивнула. Встала. Мы отошли в маленькую боковую комнату, где раньше, наверное, хранилась придворная утварь. Сейчас там было пусто. Аргус закрыл дверь, и мы остались одни.

Он положил ладонь мне на грудь, поверх платья. Холодный металл его амулета коснулся кожи. Аргус зашептал слова заклинания, что и в прошлый раз. Я чувствовала, как холодная нить вплетается в сердце, обновляя заклинание. Тик-так. Тик-так. Ещё два дня.

– Готово, – сказал он, убирая руку. – Приходи ко мне завтра. Если оно будет.

– Если будет, – повторила я.

Аргус полез в карман мантии и достал небольшую глиняную флягу.

– Выпей, – сказал он. – Настойка пустырника и ромашки. Нервы успокоит. Ты вся натянута, как тетива.

Я взяла флягу, отхлебнула. Горьковато, с травяным привкусом. Тепло разлилось по груди.

– Спасибо, – сказала я, возвращая флягу.

Аргус спрятал её обратно и посмотрел на меня долгим взглядом. В его выцветших глазах я увидела жалость.

– Если я выживу, я лично нанесу Корину смертельный удар. За всё. За то, что он сделал с моей семьёй. За Финна. За каждого, кто погиб из-за него. Я воткну ему нож прямо в сердце.

Аргус не отшатнулся, не испугался. Он спокойно пожал плечами и сказал ровно.

– Не важно, кто нанесёт удар, Амалия. Важно, чтобы он был в сердце. В нужное время. В нужном месте.

Аргус полез за пазуху и достал маленький свёрток из чёрного бархата. Развернул, внутри лежал кулон матери. Серебряная звезда, которую он забрал у меня в самом начале.

– Я ошибался на счёт его природы, – сказал он тихо. – Этот кулон не усиливает магию носителя, как я предполагал. Он рассеивает магию тьмы. Отводит её, ослабляет вокруг владельца.

Я смотрела на кулон, не веря своим глазам.

– Артефакт активируется простым заклинанием.

Аргус протянул мне кулон. Я взяла дрожащими руками, надела цепочку на шею. Холодный металл коснулся кожи.

– Спасибо, – сказала я.

– Не благодари, – ответил Аргус. – Это заслуга Финна. Это он разгадал тайну, всё было написано в дневнике твоей матери.

Мы вышли из комнаты, и никто ничего не заметил.

Лина работала без остановки.

Она стояла на коленях в луже тёмной, почти чёрной крови, перевязывая бойца, которому не повезло попасть под удар меча. Парень был молод, лет восемнадцати.

– Я умру? – спросил он, когда она стягивала край раны тугой повязкой.

– Нет, – отрезала Лина. – Ты будешь жить.

Я прошла мимо, не останавливаясь. Моим ранам никто не мог помочь.

Она заметила меня, кивнула. Я кивнула в ответ. Слова были не нужны.

В углу, на отдельном тюфяке, укрытый чьим-то плащом, лежал Орландо. Живой. Я вздохнула свободнее.

В малой приёмной, куда никто не заходил, я остановилась у окна, закопчённого до черноты. Внутри не было ничего. Те чувства, что переполняли меня когда-то, страх, ярость, надежда, любовь – куда-то исчезли, оставив после себя только ледяную пустоту.

– Амалия.

Голос королевы.

Я обернулась. Она стояла в дверях без короны, в кольчуге, с мечом на поясе. Волосы убраны в пучок. Она выглядела так, будто не спала двое суток. Наверное, так и было.

– Ваше величество, – я склонила голову.

– Ты хочешь меня о чём-то спросить. Я вижу.

Я помолчала. Потом решилась.

– Вы не жалеете? Что не отдали меня Корину тогда, на переговорах?

Она посмотрела на меня долгим взглядом.

– Жалею ли я? – переспросила она тихо. – Амалия, прошлое уже не имеет значения. Мы там, где мы есть. И даже если бы я отдала тебя сейчас, – она подошла ближе, положила руку мне на плечо, – Корин никого бы не пощадил. Ты знаешь это не хуже меня.

Я знала. Но хотела услышать.

– Он бы взял тебя, а потом всё равно перерезал всех, кто остался, – продолжала королева. – Как перерезал бы любой город, который посмел ему сопротивляться. Он не из тех, кто держит слово. Он из тех, кто сжигает мосты после того, как перешёл на другую сторону.

– Значит, я была обречена с самого начала?

– Мы все были обречены, – она усмехнулась горько. – С того момента, как он решил воскресить своего бога. Но дело не в нас. Дело в том, чтобы не дать ему провести ритуал. Это важнее наших жизней. Важнее города. Важнее всего. Если он воскресит эту древнюю тварь… А если мы удержим его, если ты сможешь остановить его… то наша жертва окажется не напрасной.

– Вы верите, что я смогу?

Она взяла моё лицо в ладони, заставила посмотреть в глаза.

– Да, – сказала она.

Я не нашлась, что ответить. Просто кивнула.

Она отпустила меня, открыла дверь.

– Идём.

Внутренний двор замка был полон людей.

Около четырёх сотен бойцов которые могли стоять и держать оружие после ночи непрерывных атак.

Ветераны барона Торна чуть больше сотни, в рваных доспехах, с мечами, которые они не выпускали из рук даже на привалах. Остатки городской стражи, самые стойкие, кто не разбежался, когда стены рухнули. Ополченцы-лучники около сотни.

И маги. Семь человек, включая меня.

Посреди двора, на перевёрнутой бочке, сидел граф Блэквуд. Его мундир был разорван в нескольких местах, на щеке красовалась глубокая царапина, но он улыбался самой нахальной, бесшабашной улыбкой, которая поднимала дух своих людей.

– Ну что, орлы, – сказал он, обводя взглядом своих бойцов. – Ночь была весёлой? Я насчитал семь штурмов. Мне показалось, или на шестом они стали бегать быстрее?

– Бегали, барон, – ответил один из его бойцов, утирая кровь с разбитой губы. – Особенно когда вы им флаг сожгли.

– А что? – Блэквуд пожал плечами. – Я думал, им холодно. Хотел обогреть. А они взяли и побежали, видимо перегрелись. .

Бойцы засмеялись. Сквозь усталость и боль.

Из тени вышел старый маг Алдрик седой, с жезлом, весь в саже. Он встал рядом с графом и вздохнул.

– Барон, вы бы помолчали. У вас щека кровоточит.

– Это не кровь, – отмахнулся Блэквуд. – Это краска такая, боевая.

– Краска, – буркнул Алдрик, накладывая ему на щеку быструю заживляющую повязку. – Вы весь в краске, как мишень.

– Зато красиво, – ухмыльнулся граф.

Орландо сидел у стены, привалившись спиной к камню. Лина, закончив с ранеными, выскочила во двор, подбежала к нему и в два счёта перевязала его плечо заново.

– Вы не маг, вы решето, – ворчала она, вытирая слёзы.

– Пока я жив, – ответил он через силу, я видела что он улыбается.

Как только Лина заметила Вульфа, в стороне у колодца подошла к нему. Я не слышала, о чём они говорили, вокруг было слишком шумно, но видела как лицо Лины вдруг побледнело. Она задала вопрос – я узнала по движению губ: «А где Финн?»

Вульф покачал головой. Что-то сказал тихо, коротко. Я не разобрала слов, но увидела, как Лина замерла. Потом её плечи дрогнули, и она медленно отошла от командора, прижимая руки к лицу. Она не издала ни звука, только ушла в тень, в угол двора, и там, прижавшись к холодной стене, заплакала беззвучно.

Я хотела подойти к ней, но что-то остановило. Не время. Не место. И я не знала, какие слова могли бы её утешить.

Заметив меня Барон Торн, покрытый сажей и чужой кровью, подошёл.

– Леди Амалия, мне шестьдесят три года. Я видел три войны. И знаю одно, победа ещё не предрешена. Мы не сдадимся и своей стойкостью обратим противника в бегство.