Ирина сорвалась в командировку внезапно. Утром еще и разговора не было, а к вечеру уже объявила, что нужно подменить коллегу на конференции в Москве.

— Слетала хорошо, — расплылась в непривычной для меня улыбке Ира. — Ре-зуль-та-тив-но!

— Если бы я не знала, что ты была в командировке, то подумала бы, что выиграла в казино, — проворчала я, тоже улыбаясь.

— А может и так, — загадочно прошептала Ира. — Я сейчас в душ, — перевела она тему, — посплю три часика и отвезу тебя на работу. Мне по пути.

— Ир, не надо, я прекрасно сама доеду.

— Мне всё равно в те края. Так что, никаких не надо. Всё. Спи, — прикрыла она дверь.

Сразу я не заснула. Сначала думала о том, зачем звонил Ваня, потом, что не так с Ирой, какая-то она взбудораженная и глаза блестят, будто шампанского выпила, потом о выставке, и уже совсем перед тем, как уснуть, души коснулась ставшая уже привычной грусть, что нет больше ежевечерних звонков, разговоров обо всем и молчания, которое совсем не тяготит.

— Аня… Подъем.

Я открыла глаза, в панике подскочив на кровати: неужели проспала? Передо мной стояла свежая, будто и не в пять утра легла спать, Ирина. На лице ее уже красовался легкий макияж, а вместо обычного строгого костюма, сегодня подруга надела платье-футляр нежно-розового цвета. Прямо готовая невеста, — почему-то подумалось мне.

— Ну всё, пока! Спасибо, что подбросила, — сказала я через час, когда мы добрались до музея.

— Подожди, а кофе выпить? Время еще есть…

Я подозрительно на нее уставилась: это что? это мне подругу в Москве подменили?

Всегда сосредоточенная, деловая, не тратящая ни минуты понапрасну Ирина, ведет себя, как безалаберная Дуся, которой посидеть, посплетничать за булочкой с чаем — только в радость.

— Помнишь, ты говорила про одну кофейню, — Ира повертела головой. — О, точно! Вот про эту!

Я проследила за ее пальцем. В памяти всплыл вечер с Айдаром, мерцающий огонек свечки, его внимательный, теплый взгляд.

— Нет, Ир, я туда не хочу. Давай лучше…

— Ань, я спала три часа, мне кофе хороший нужен, а тебе жалко со мной в приличное место зайти? — надулась Ира.

Мне стало неловко. И действительно. Она столько для меня сделала, в больницу приехала, у себя поселила, а я…

— Ну хорошо, идем, — примирительно улыбнулась я.

Мы перешли огибающую площадь дорогу и вошли в кофейню. Запах свежей выпечки и корицы, тихий блюз, небольшая очередь у стойки — всё как тогда.

Я размотала шарф и шагнула к витринам, уверенная, что Ира последует за мной, но она неожиданно крепко взяла меня за руку и потянула в сторону. Место, что ли, хочет занять? Так почти всё свободно. Утро же…

Айдара я увидела сразу. Он сидел за тем же столиком, что и в прошлый раз. Я замерла, будто оказалась на краю обрыва, но Ира подтолкнула меня в спину. Я качнулась, оглянулась с недоумением: Ирина уже шагала к выходу. У двери она обернулась, помахала рукой и вышла.

В следующее мгновение, мои пальцы утонули в теплой, крепкой ладони.

— Аня…

Надо развернуться и уйти, — подумала я. Но ноги не слушались. Я позволила Айдару усадить меня за столик.

— Латте с миндальным сиропом и американо, пожалуйста, — сделал он заказ, выросшей, будто из-под земли официантке.

Потрясенная, я по-прежнему молчала.

— Аня, — Айдар напряженно посмотрел мне в глаза. — Я всё знаю. Про Наташу… про то, что у вас произошло. Знаю, почему ты решила прекратить наше общение.

— Откуда? — всё еще не понимала я.

— У тебя чудесные подруги, — усмехнулся он. — Самые лучшие подруги. Они могут даже полететь в другой город ради того, чтобы помочь тебе…

— Ира… — выдохнула я.

Так значит, это была не командировка. Она, и правда, летала, но только не в Москву, а в Казань. К Айдару!

Я даже обернулась, как будто надеялась, что каким-то чудом Ира вернулась и покорно ожидает, когда я испепелю ее взглядом.

— Тогда, — с трудом выговорила я, — ты должен меня понять. Я…

Он покачал головой и накрыл ладонями мои руки.

— Прости, но, кажется, я знаю больше, чем ты. Я нисколько тебя не осуждаю. Ты думала, что так будет правильно. Что ты помогаешь дочери. Я не обижаюсь. Я понимаю, как тебе было тяжело.

— Ты не понимаешь, Айдар! Наташа беременна и…

— Нет! — громко сказал он. — Это ты не всё знаешь…

Между нами появились две чашки кофе, девушка с подносом улыбнулась и поспешила к другим гостям.

— Наташа не беременна. И ее госпитализация тоже была ненастоящей. Вчера вечером я видел ее с Тимуром. Они ссорились и… и Тимур мне всё выложил.

Его слова дошли до меня не сразу. Сначала показалось, что негромкая музыка и разговоры посетителей просто исказили их смысл. Я нахмурилась, как будто мне нужно было перевести фразу с другого языка.

За соседним столиком болтала по телефону светловолосая девушка. Я моргнула. Молоденькая, симпатичная, очень похожа на мою Наташу.

Моя Наташа… Моя дочь. Плоть и кровь. Я тихонько выдернула пальцы из-под тяжелой мужской ладони, отвернулась, уставившись в окно. Айдар тоже сидел молча. Не утешал, не произносил глупых слов, не возмущался, хотя, получается, и он оказался обманут.

Через несколько минут, я наконец смогла разжать под столом кулаки. Посмотрела на Айдара.

— Я приехал, чтобы сказать тебе прямо: я тебя не отпущу, Ань.

Честный, чуть усталый взгляд, полный сочувствия и еще чего-то… теплого, родного. Я ничего не ответила, удивляясь новому для себя ощущению. Впервые за долгое время я не чувствовала вины. Только усталость. А еще странное облегчение — будто с плеч сняли мешок с камнями, который я тащила, уверяя себя, что он мне нужен.

Иван

— Ты воспитала манипулятора. Теперь расхлебывай, — едко бросил я в трубку.

Яна сидела рядом, одобрительно поглаживая меня по руке.

— И у тебя больше возможностей. Под тобой золотая жила. А я из-за Наташкиных выкрутасов с инфарктом лежу. Я не хочу ее видеть у себя в доме. Мне нужен покой. Реабилитация. Это всё дорого. А кредит я могу взять только под залог целой квартиры.

— Мы вместе ее воспитывали, Ваня. Поэтому не стоит обвинять только меня. Решай вопрос с Наташей сам. Но нормальный отец дочь без крыши над головой не оставит.

— А нормальная мать…

Договорить я не успел, Анна бросила трубку. От злости в груди мгновенно разбух огненный комок, кровь прилила к лицу, выдавливая наружу глаза.

— Ваня, Ванечка… тише, ты что! — вскочила Яна. — Успокойся. На вот, — она сунула мне под нос стакан с водой.

Через силу сделав глоток, я почувствовал, что меня отпустило. Эти коновалы выписали уже через неделю, как будто я простуду легкую перенес. А вчера позвонила Наталья и заявила, что ее отчислили с учебы, и поэтому она возвращается домой. Ко мне домой! Не к матери, которая может себе позволить выделить ей ренту на расходы, а ко мне — больному человеку, которому требуется уход и покой.

— Надо было попробовать, Ваня, — Яна провела прохладной ладошкой по моему лбу. — Я, конечно, знала, что твоя бывшая стерва, но чтоб настолько черствой быть…

Яна сокрушенно покачала головой. Вздохнув, похлопала меня по руке.

— Но ничего. Есть же план Б. Я думаю, Наташа согласится. Она же не захочет жить с нами. Значит, выкупим ее долю.

— Но как же? — я приподнялся на локтях. — Это же твои деньги на развитие…

Яна наклонилась ближе, и я с наслаждением вдохнул запах ее парфюма. Какое счастье, когда пахнет не мочой и кашей, а чистой кожей и сладковатыми духами.

— Ну, что делать? Мне главное, чтобы ты не нервничал, Ванечка… Чтобы поправился быстрее. Я же о тебе забочусь. Двум хозяйкам на одной кухне не ужиться. У Наташи свой ритм, а тебе режим нужен.

Через два дня приехала Наташа. Смерив нас ненавидящим взглядом, затащила в коридор три чемодана и сразу же закрылась у себя в комнате. «Вот так, Ванечка», — красноречиво качнула головой Яна. Ни тебе извинений, ни хотя бы формальных расспросов о здоровье. Махровая эгоистка, которая считает, что все вокруг виноваты.