Телефон зазвонил, когда я сделал первый глоток. Увидев имя сестры, нахмурился. И ее подключили. Сестренка хоть и младше меня на семь лет, но воспитывать любит. Хотя если рассказать ей правду, скорее всего, поддержит. Может, и отец бы поддержал, если бы узнал об Анне.

— Да, сенлем… Слушаю.

— Айдар, — голос Галии звучал так, будто она изо всех сил сдерживает слезы. — Папа в больнице. Сейчас по скорой увезли. Я Равиля жду, чтобы меня отвез.

Мелодичное позвякивание табло, объявления на двух языках, плач детей и приглушенная болтовня взрослых — всё это отступило.

— Мама говорит, вы поругались. Он за голову схватился и упал. Как же так, Айдар?

— В какой он больнице? — я оставил ее последний вопрос без ответа.

— В Республиканской. Мама с ним. И Лаура тоже приехала…

Имя жены прозвучало как пощечина. Она — хорошая невестка, и она там, где положено быть родному человеку, а я — сын и опора — собираюсь сбежать.

— Ты где, Айдар?

— Я…

Из динамиков раздался женский голос: объявляется посадка на рейс SU-4182 Казань — Санкт-Петербург…

Галия ахнула:

— Айдар! Ты что, в аэропорту? Куда ты собрался? Сейчас?

Я не ответил, потому что в висках билась одна единственная мысль: своим упрямством и эгоизмом я, кажется, убил отца.

Лаура

Я приехала сразу же, как позвонила Галия. Выскочила из дома в чем была, накинув тренч, и помчалась к свекрам. Даже если Айдар там, он ничего не сможет мне сделать. Не сможет запретить. Я любимая невестка, и я имею право быть рядом с теми, кто давно стали для меня родными.

— Мама, что случилось? — я впилась пальцами в дверной косяк, словно готова была рухнуть от переживаний.

Свекровь сидела на диване, комкая в руках платок. В комнате был беспорядок — стулья сдвинуты, подушки сброшены на пол, ковер сбился и пошел волнами.

— Лаурочка, — протянула она ко мне худые руки. — Хорошо, что ты приехала.

— Не волнуйтесь, мама. Я здесь. Я помогу. Сейчас поедем.

Я обняла ее за плечи, прижала к себе, поглаживая по спине круговыми движениями. Поймала в темном экране телевизора свое отражение — идеальная невестка, идеальная жена.

Пока свекровь приводила себя в порядок, заварила чай и заставила выпить. А сама тем временем, собирала вещи — зубная щетка, пижама, тапочки и другие мелочи.

Увидев меня с пакетом, свекровь опять расплакалась.

— Ох, Лаурочка, а вдруг уже не понадобится…

— Ну что вы, мама, папа у нас крепкий. Даже не думайте о плохом.

Выставив навигатор, тронулась с места. Тамара с безучастным видом смотрела в окно, лишь изредка сжимая крепко ладошки. Тонкая, почти прозрачная кожа натянулась, обнажив чуть выступающие вены.

— Как это произошло? — осторожно спросила я. — Папа ведь принимает все лекарства и совсем недавно был у врача.

— Поругались они с Айдаром, — помолчав, ответила свекровь. — Камиль кричал…

— Ох, не надо было! — притворно вскрикнула я. — Зачем же он?

— Айдар сразу уехал, я чай заварила с мятой, всё успокаивала Камиля. А минут через пятнадцать слышу стонет, забежала в комнату, а он за голову держится и шатает его. Потом упал… — свекровь тихо всхлипнула и приложила поочередно к глазам платок.

— Всё хорошо будет, мама. Не плачьте.

Протянув руку, я пожала худенькое запястье. В больничном фойе свекровь совсем растерялась. Я увела ее в дальний угол, чтобы никто не побеспокоил, и усадила в пластиковое синее кресло.

— Посидите, я узнаю, как папа.

Обходя посетителей, направилась к справочному окну.

— Пропустите, пожалуйста, — попыталась пройти я перед женщиной, стоящей первой. — Мне срочно.

— Нам всем срочно, — возразила она и не сдвинулась с места.

— Эй, дамочка, тут вообще-то очередь!

Я резко обернулась. Дамочка? Это что за отребье позволяет себе фамильярничать?

У стены, скрестив на груди руки, стоял неприятный бородач в дешевой куртке и не первой свежести джинсах.

— Мой свёкор в реанимации, — произнесла я, смерив нахала ледяным взглядом.

— А моя дочь в хирургии, — тут же парировала женщина и ухватилась за столик перед окошечком, словно побоялась, что я ее оттащу.

Очередь напряженно молчала, глазея на нашу перепалку, и шло от нее что-то такое… нехорошее, от чего лицу становилось жарко. Я медленно повернулась и, чеканя шаг, направилась в конец. Бородатый тип усмехнулся и удовлетворенно и снова привалился к стене.

«Боже, какое убожество, — думала я, стараясь держаться от него подальше. — Хоть бы постирал свою одежонку. И тетка эта в дешевых сапогах и трикотажной кофте, небось, вечером волосы на бигуди крутит, а утром ляпает на лицо крем какой-нибудь «Чистой Линии» или что там у них принято за три копейки и бежит, выпучив глаза, на автобус.

Очередь двигалась на удивление быстро, но на всякий случай я старалась сохранять дистанцию и пореже дышать. Мало того от людишек воняет, так еще и откуда-то несет то ли тушеной капустой, то ли минтаем.

Самым неприятным оказалось то, что толком ничего мне не сказали. Противная медсестра долго ковырялась в бумагах, будто намеренно изображая важность, а потом сообщила, чтобы мы ждали. Врач выйдет, как только освободится.

Ну и сервис! — фыркнула я. Жди, молчи, не путайся под ногами. И главное, все терпят, хоть бы один из очереди возмутился. Дикари. Они только на приличных людей умеют кидаться. Потому что завидуют и ненавидят всех, кто успешнее.

Свекровь потянулась навстречу, как цветок к солнцу. В глазах ее была смесь надежды и страха, поэтому я ободряюще улыбнулась и поспешила успокоить.

— Всё хорошо, мама. Сейчас придет доктор и расскажет.

Время тянулось как резина. Ерзая на неудобном сиденье, я раздраженно думала о том, что сегодня уже не попадаю ни на обертывание, ни на пилатес. Сиди тут в пропахшем дезинфекцией закутке и изображай переживания. Свёкра, конечно, жаль, да и Тамару тоже, но что поделаешь, возраст-то уже почтенный. Рано или поздно это бы произошло.

Я слегка улыбнулась: как удачно приступ случился. Айдар теперь будет чувствовать себя виноватым, а это значит, весь его процесс застопорится, а то и вовсе отменится. Не пойдет же он наперекор больному отцу?

А если Камиль Фаридович умрет, Айдар тем более не станет разводиться. Виданое ли дело, свел старика в могилу и планирует избавиться от жены. Нет, таких пересудов он точно не допустит. Да и вся семья встанет на дыбы.

Так что — шах и мат тебе, Айдарчик! Ты проиграл.

Не успела я об этом подумать, как дверь распахнулась, и в вестибюль ворвался Айдар. Нашел глазами мать и двинулся к ней. На меня не смотрел, но и я не сдвинулась с места, только обняла Тамару покрепче за плечи. Пусть ее сын видит, место рядом с ней занято. Он довел всю семью до краха, а я утешаю.

— Мама… что с отцом?

Айдар присел перед матерью и попытался взять ее руки в свои, но Тамара почти незаметно отстранилась и прижалась теснее ко мне. Я увидела, как поджала она губы. Ага, значит, считает сына виноватым. А то он привык, что ему всё сходит с рук.

— Мам, вам нужно попить, — я вынула из сумочки бутылочку воды и сунула свекрови в руку.

Посмотрела на Айдара, стараясь не выдать превосходства. Можешь не стараться, о твоей матери есть кому позаботиться, пока ты собираешь бумажки. Это же для тебя важнее, правда?

— Сказали, нужно ждать. Доктор еще не выходил.

Выдав скупую информацию, я замолчала. Смотрела мимо него. Пусть сам догадывается, насколько всё серьезно. Пусть представляет худшее.

Иван

— Ты даже не пытаешься, — сказал Яна в полумраке.

Она сидела на подоконнике, полностью обнаженная и болтала ногами. Было ощущение, будто она разговаривает с кем-то невидимым. Да такими темпами я скоро и стану для нее невидимкой.

С ненавистью почувствовав свое тело, сжал челюсти. Коротко выдохнув, уставился в потолок. Опять. Уже второй раз я не справляюсь и остаюсь с пустотой. Оставляю в пустоте и ее — мою любимую женщину.