— Перестань, — беспечно махнула рукой Яна. — Врачи вечно всё преувеличивают. В прошлый раз тоже пугали и ничего…

— Как это ничего! — возмутился я. — Это по-твоему ничего?!

Я дернул рукой, в которой пластырем была закреплена игла. Штатив с подвешанными мешками зашатался. От злости, что никто мне не сочувствует и не понимает, подкатили слезы. Я прикрыл глаза локтем свободной от капельницы руки.

— Ну что ты, что ты… — забормотала Яна. — Ты поправишься. Сейчас же куча новых методов. Вот открою я свой отельчик, и ты будешь на природе отдыхать, на воду смотреть, кукушку слушать…

Я повернул голову: кукушку? Чтобы знать, сколько мне осталось на дожитие?!

Яна моего взгляда не поняла, заворковала что-то нежное, погладила мягкой ладошкой по щеке, и от этой нежданной ласки я притих, закайфовал, представил, как сижу в шезлонге и слушаю шум сосен… Участок там, и правда, суперский. И Яна рядом.

— Янчик, давай поженимся… Прямо здесь, — прошептал я и закрыл глаза, боясь ее реакции.

На удивление, Яна смеяться не стала. Задумавшись на минуту, щелкнула пальцами в воздухе.

— Прекрасная идея, Ванюш! Только…

В теле напрягся каждый мускул. Я ждал.

— Только сначала уговори Наташу, чтобы она свою долю в квартире на тебя переписала.

— Зачем? — изумился я.

— А что? Она всё равно скоро замуж выйдет.

— А если нет? Я и так ей квартиру не купил…

— Ой, да брось ты! — поморщилась Яна. — Нормально всё у нее будет. Так… устроила драму на пустом месте. Нервишки пощекотала…

— Она от этой драмы в клинике для душевнобольных оказалась, — осуждающе заметил я.

Яна молча смотрела на мигающий цифрами монитор. И вдруг вздохнула, словно решилась оттолкнуться от берега в бурной реке.

— По приколу она там лежит, Вань. Завтра уже выписывается. Ты прости меня. Не могу больше молчать. Наташа уговорила меня не рассказывать тебе. У тебя же сердце… А я как дура поддалась.

Наташа

Я еще раз оглядела зала прилета, пошарила глазами по кафешке и пустующим креслам, переместилась ближе к входу, высматривая спортивную, ловкую фигуру, спешащую ко мне с роскошным букетом.

Никого. Странно. Может, опаздывает? Проспал и поздно выехал? С сомнением повертела в руке телефон. Не хочется трезвонить и надоедать, Тимур бесится от такого.

Через пятнадцать минут решилась. Пусть хотя бы скажет, приедет или на такси добираться?

— Черт… — гудок почти сразу сорвался.

Попробовала снова. На этот раз не было даже гудка. Я чуть не расплакалась. Устала, перенервничала, чуть не опоздала на самолет, терпела весь полет орущего младенца, и теперь вишенка на торте — Тимур не приехал, а телефон у него по ходу сел.

Еще раз огляделась, чтобы убедиться, что я точно в Казани. Прошлую ночь провела почти без сна. После угроз Яны мне казалось, что меня, и правда, утром никуда не отпустят. Позвонила отцу, но он не взял трубку. От страха чуть не набрала маму, но сдержалась — еще не хватало разрушить весь план.

Не выдержав, пошла искать врача, но его уже не было. Запаниковала еще больше, повсюду мне мерещились замки, решетки, смирительная рубашка и порция какого-нибудь транквилизатора. Администратор заметила мое настроение, и когда я осторожно спросила, могу ли уйти прямо сейчас, сказала, что да. Удивилась только, что я вечером собралась уехать. Пришлось остаться до утра.

Но уже в девять часов, спрятавшись за большими зеркальными очками-стрекозами, я бодренько неслась к калитке, где уже маячило ожидавшее меня такси. До последнего боялась, что замок не сработает, из клиники выбегут дюжие санитары, скрутят меня и уволокут в комнату с мягкими стенами.

Повела головой, чтобы избавиться от неприятных воспоминаний, открыла приложение и задумалась: какой адрес вбить? Наверное, лучше к Лауре. Точно! Поеду-ка сразу к ней, может, и Тимур там.

Через сорок минут я оказалась у дома Тагировых. Сердце колотилось так, что трудно было дышать. Подрагивающими пальцами крепко обхватила ручку маленького чемоданчика и шагнула к роскошным, покрытым золоченым орнаментом, воротам.

Охранник впустил меня сразу. Пока шла по гранитной брусчатке, оглядела двор и навес у гаража. Машины Тимура не было. Дверь открылась еще до того, как я шагнула на последнюю ступеньку. Лаура, затянутая в строгий жакет, как будто только что вернулась с переговоров, молча отступила в сторону, пропуская в прихожую.

— Здравствуйте, Лаура Линаровна, — пискнула я, беспокойно шаря по ее лицу глазами.

Но за ледяной маской спокойствия ничего не было видно. Лаура лишь едва заметно кивнула и с прямой спиной прошествовала в гостиную. Выуживая из сумочки подарок, я поспешила за ней.

— Вот, возьмите… это подарок. Это платок. С котами.

— С кем? — Лаура соизволила обернуться.

— С котами, — заторопилась я. — Знаете, знаменитые петербургские коты. Их на шопперах, на платках, на открытках рису…

— Спасибо, — оборвала меня Лаура, не удостоив взглядом подношение.

Она царственно опустилась на диван и замерла, сродни величественной статуи.

— Я сделала всё, о чем вы просили, — склонила я голову, как верный вассал. — Мама больше не будет видеться с Айдаром Камилевичем.

Тихо выдохнув, сжала крепче сцепленные в замок пальцы. Лаура медленно моргнула и уставилась на меня, будто увидела что-то интересное. Так смотрит ученый на распяленную на стекле лягушку со вскрытым животом.

— Каким образом? — едва шевельнулись губы.

— Я… просто поговорила я ней. Объяснила…

— Странно, — Лаура взяла со стола телефон и неспешно пролистала экран. — А мне только что сообщили, что Айдар вылетает в Питер. Сегодня.

В животе всё заледенело, будто я наглоталась снега. Как? Почему?

— Этого не может быть.

— Да? — подняла бровь Лаура. Кожу закололи разросшиеся прямо в воздухе кристаллы льда. — А знаешь, что еще? Я получила сегодня очень интересное сообщение. От некой… Яны…

Голова закружилась с такой силой, что я ухватилась за каминную полку. Только бы не отрубиться — это Лауру разозлит, подумает, что я специально притворяюсь.

— Она написала мне удивительную историю, — долетел, будто из бочки голос. — Об одной глупышке, которая притворилась беременной, а потом симулировала нервный срыв, чтобы манипулировать родными.

Дурнота понемногу отступила.

— Это ложь, — еле выдавила я из себя. — Я никогда…

— Меня это не интересует, — перебила меня Лаура. — Этого достаточно,

чтобы я никогда не позволила тебе быть рядом с моим сыном. Тимур, кстати, в курсе. Курьер перевез твои манатки в тот клоповник, откуда ты по недоразумению выбралась.

Я сжала кулаки, надеясь, что боль от врезавшихся в кожу ногтей, развеет весь этот морок, и всё, что я слышу, окажется ненастоящим. Галлюцинацией, случившейся от усталости и недосыпа.

— Но почему?! — я затрясла головой, не сводя глаз с Лауры.

— Ты еще спрашиваешь? — искренне удивилась она.

Не поленилась, встала и подошла ко мне вплотную. Ее дыхание пахло мятой и шоколадом.

— Потому что ты лгунья. Потому что ты сумасшедшая. И…

Тут Лаура сделала эффектную паузу, и я заметила, как презрительно дернулся подбородок и искривились губы.

— Потому что ты предала свою мать.

Я задохнулась, будто меня вышвырнуло в открытый космос.

— Но… — потрясенно прошептала я. — Но я сделала это ради вас! Ради Тимура!

— Ради Тимура? — Лаура рассмеялась. Картинно, как на сцене. Качнула головой. — Нет, ты сделала это ради себя, маленькая дрянь. Ты предала самого близкого человека за возможность вылизывать тарелки в приличном доме.

Помолчав несколько секунд, она отвернулась, будто потеряла всякий интерес.

— Убирайся!

— Но Лаура Линаровна… — взмолилась я, всё еще не веря, что это правда.

— Диана, накрывай на стол, гости скоро подъедут, — Лаура зацокала каблуками в сторону кухни.

Лаура сделала неуловимый жест рукой, и из коридора бесшумно вышел мужчина в темном пиджаке. Обычно он сопровождал Лауру на встречи. Лицо его не выражало ничего, кроме профессионального равнодушия.