Я покосилась на нее с обидой. Неожиданно захотелось Айдара защитить. Хотя от чего его защищать? Она права. Ира уже нажала на тэг под фотографией. Экран обновился.

Лаура Тагирова предстала перед нами во всей красе. Лиля даже присвистнула.

— Пфф, божечки, — вздохнула Дуся. — Да она же ходячий Пинтерест. Не женщина, а витрина. Лицо, как столешница из искусственного камня. Бедный этот Айдар…

Мы полезли в открытые альбомы. Лаура Тагирова ничего не скрывала и выставляла всю свою дорогую и статусную жизнь напоказ. Десятки фотографий демонстрировали Лауру и Айдара на фоне богатых интерьеров, на открытиях бутиков и презентациях.

И первое, что мне бросилось в глаза — везде они были рядом, но не вместе. И это не попытка оправдать Айдара. Не соломинка, за которую я хваталась, чтобы не думать о нем, как о пошлом ловеласе.

Между ними была дистанция в сантиметры, но на фото она выглядела как пропасть. Айдар с отстраненным вежливым лицом. Совсем не таким, каким я видела его здесь, у дома, когда он с восторгом осматривал фасад. Нет вдумчивости во взгляде, как в музее. Нет оживления и добрых искорок в глазах, как было в кофейне.

— Стоп! Смотрите! — Дуся задержала руку Ирины.

Скорее всего, это был новогодний корпоратив. Лаура в центре, в переливающемся блестками платье, улыбается, принимая поздравления. А Айдар стоит дальше, в тени. И смотрит в темное окно, удерживая в пальцах бокал. От всей его фигуры веяло такой тоской, что у меня сжалось сердце.

— Похоже, он там как на аркане, Ань… — взглянула на меня Лиля. — Всё есть, а счастья — ноль. Это же видно! Да же, девочки?

Дуся активно затрясла головой, а Ира скептически поджала губы, но возражать не стала.

А я вдруг разозлилась. Не поняла даже на кого. Скорее, на себя.

— Ну уж и несчастный, — фыркнула пренебрежительно. — Если он так несчастен, то почему он до сих пор там? Почему не ушел? Не развелся? Зачем пудрит мозг другим женщинам? Этой… Лауре? Да ему просто удобно! А адреналинчику хочется. Вот и играет в игры. И я не хочу, чтобы Наташу тоже в этой игре разыграли. Тимур воспитан этой семьей. И он мне не нравится!

В кухне повисла густая тишина. Я встала и включила верхний свет, разрушив уютную атмосферу. Девчонки сморщились, моргая на лампу.

— Аня права, — сказала Ира и отложила телефон. — Надо Наташу предупредить, что семья непростая. Чтобы она была поосторожнее. Вряд ли она прислушается, но…

— Но как это сделать? — я обвела всех глазами. — Я уже всю голову сломала.

— Может, поехать к ней, — тихо предложила Лиля. — Поговорить по-женски…

— Нет, она меня не станет слушать, — горько усмехнулась я. — Мы столько всего наговорили друг другу… Я наговорила. Я сказал ей, что она меня разочаровала…

Дыхание перехватило, и я отвернулась. Подруги молчали, прекрасно понимая мои чувства.

— Значит, надо написать письмо, — спокойно сказала Ирина. — Без эмоций. Только факты. Напиши, что случайно узнала информацию об отце Тимура, которая тебя насторожила. Что ты, как мать, просишь ее быть внимательнее. Никто не просит порвать с Тимуром немедленно. Просто — смотреть в оба. Чтобы ее чувствами не играли. Чтобы была осторожнее с Лаурой.

— Но она же спросит, откуда я знаю? И про Лауру… Если спросит, конечно…

— И ты скажешь правду. Скажешь, что отец Тимура выказывал симпатию, но при этом скрыл, что женат. А раз взрослый человек зачем-то скрывает самый простой факт из своей жизни, то вероятно, он мог так воспитать и сына. Понятно, что Наташа отмахнется и подумает, что ты просто из ревности или злости всё это делаешь. Но… зерно будет посеяно. И оно может дать всходы. Или интуиция сработает, если вдруг возникнет какая-то ситуация… Если, конечно, в ней есть хоть капля твоего ума. Извини…

Ира замолчала.

Решение висело в воздухе, колкое и неудобное. Я глубоко вздохнула и обняла Иру за плечи.

— Хорошо. Спасибо, Ириш. И вы девочки… спасибо.

— Ну вот и отлично! — хлопнула в ладоши Дуся. — Теперь можно и по кофейку с ка-а-а-пелькой ликера! И, Аня, выключи ты уже этот ужасный свет!

Наташа

Просыпаться в этой квартире было похоже на сказку. Поначалу чувствовала страх — моргнешь и снова окажешься в коробе с картонными стенами и криками соседок.

Я открыла глаза и первое, что увидела, это панорамное окно — от стены до стены — и облака. Они низко плыли, стелились над городом, как будто хотели укутать дома ватой.

Я лежала на огромной кровати, утопая в черном. Тимуру нравилось только черное постельное белье. Тишина была абсолютной. Хорошая звукоизоляция съедала не только гул от лифтов или шум от соседей, но и громкую музыку. А Тимур любит слушать музыку очень громко.

Потянулась за телефоном, пальцы скользнули по холодной полированной поверхности тумбы. Сообщений от Тимура не было. Последнее глубокой ночью: «Задерживаюсь с парнями. Не жди».

Вздохнув, я сложила на груди руки и уставилась в потолок. «С парнями» — его стандартная отмазка. Или не отмазка, а просто констатация части его жизни, куда мне нет хода. Я научилась не выспрашивать подробностей. Научилась кротко отвечать: «Хорошо. Береги себя». Без смайликов. Их он считал инфантильными.

Неохотно попыталась отбиться от мысли, как Тимур поставил перед выбором. Однажды он не отвечал на сообщения весь вечер. Не брал трубку. Изнывая от ревности и злости, я рисовала в голове мрачные картины. Масла подливал в огонь недавний развод родителей. Папа ведь тоже куда-то пропадал или не отвечал на звонки, прикрываясь занятостью.

Я уже жила у Тимура, и вместо того чтобы лечь спать, всю ночь прождала, сидя в гостиной на диване. Он вернулся лишь под утро. Увидев меня, бледную, расстроенную, приподнял бровь.

— Ты не спишь?

— Я волновалась. Где ты был? Я звонила и …

Я даже не успела договорить. Он не кричал. Она даже не повысил голос. Но его лицо изменилось, в секунду превратившись в ледяную, непроницаемую маску.

— Натали, — произнес он медленно, чеканя каждое слово. — Давай сразу расставим точки над i.

Он снял куртку, не спеша повесил ее и обернулся ко мне.

— Я вырос в семье, где мужчина глава. Его слово — закон, а его дела — личная территория. Моя мать никогда, слышишь, никогда не позволяла устраивать допрос отцу. Она знала: если он где-то задерживается, так нужно. Для семьи, для бизнеса. Она доверяет ему. И уважает.

Он упал на диван, раскинув руки по кожаной спинке. Побарабанил пальцами по упругой белоснежной обивке.

— Я не мальчик, которого нужно контролировать. Мне не нужна нянька с трекером в телефоне. Мне нужна женщина. Умная, мудрая, умеющая ждать и не закатывать истерик. Не нужно закидывать меня сообщениями и звонками.

— Но я волновалась…

— Твое право. Но лучше доверять. Без доверия нам не по пути. Это понятно?

Я поняла, что мой ответ ему неважен. Но внутри всё возмутилось, и я уже приоткрыла рот, чтобы высказать, что думаю, но вовремя прикусила язычок. Тимур явно ждет от меня другого, и если я не приму правила игры, вылечу как пробка из апартаментов.

Расценив мое молчание, как ему и хотелось, Тимур протянул руку и погладил меня по голове, как послушную собачку.

— Вот и умница. Я в тебе не сомневался. А сейчас пошли… — и потянул меня в спальню.

А что мне оставалось? Гордо собрать вещи и отчалить в общагу? Снова морщиться, убивая тапком тараканов, и сдерживать тошноту при виде брошенных на виду прокладок?

Я мотнула головой, словно сбросила с себя сетку из колючих мыслей, встала и пошлепала по теплому полу к огромному окну. От открывающегося вида захватывало дух. По сравнению с квартирой Тимура, моя несостоявшаяся просто меркла. Да и вроде как она мне больше не нужна. Раз уж я живу теперь здесь. А в будущем, может быть… От этой перспективы начинало сладко ныть в груди. Вот бы… Вот бы… Я крепко сжала кулачки.

Но ведь это вполне реально. Вот, например, когда Тимур узнал, что я живу в общаге, а покупка квартиры отложена до неопределенных времен, особо не удивился. Только поинтересовался, заглядывая в мое красное, как помидор лицо.