— Ах, вот как… — произнесла Лаура, и в этой короткой фразе прозвучало столько снисходительности, что хватило бы на целую армию Наташ. — Что ж, почтенное занятие. Кто-то должен хранить искусство.

Стакан с водой в моей руке дрогнул. В голове громко щелкнуло, словно захлопнулась тяжелая дверь, отделяющая «до» и «после». Всё встало на свои места.

На мгновение голос Лауры, лица Тимура и Наташи, потеряли четкость и превратились в размытый фон. Значит, мне не казалось. Я был прав. Наташа — это дочь Анны. И словно по заказу, она решила это подтвердить.

— Айдар Камилевич, а ведь получается, вы с моей мамой знакомы. Она упоминала о вас. Мир так тесен и бывают удивительные совпадения, — оживленно говорила Наташа. — Вот, например, не пошла бы я в тот день в библиотеку и не встретила Тимура…

За столом повисла гнетущая тишина. Наташа обвела всех глазами и внезапно замолчала. Лаура медленно положила вилочку. Ее взгляд, острый и подозрительный, выжигал во мне дыру. Встроенный радар уловил присутствие незнакомой женщины в моей жизни. Женщины, о которой я ничего не рассказал. Даже ни разу не упомянул.

— Правда, Айдар? — ее голос был сладким, как сироп и холодным, как лед. — Почему же ты хранил это в секрете?

Я не успел ответить, как снова влезла Наташа. То ли не хватило такта не вмешиваться в разговор, что явно не понравилось Лауре, то ли захотела сгладить неловкость.

— Вы, наверное, в музее познакомились? Тимур рассказывал, вы сотрудничаете с музеями иногда.

— Нет, не в музее. Сначала мы столкнулись в Александровке, рядом с вашим домом. Он выделялся из всех, и я остановился узнать, кто строил и когда. Я был там по делам фонда, осматривал территории для кластера, — это я уже пояснил Лауре. — И вот такое, действительно, забавное совпадение. Твоя мама упоминала, что ты в Казани учишься, но я и представить себе не мог…

Я откашлялся. Лаура по-прежнему сверлила меня взглядом.

— Но на этом череда совпадений не закончилась, и на следующий день, когда сделка уже была подписана, я случайно оказался в музее. И Анна Михайловна любезно провела мне экскурсию. Твоя мама настоящий профессионал.

Я сознательно выстроил хронологию в таком виде. Сугубо деловой разговор был, а вот приглашения в кофейню не было. Скорее всего, Анна об этом дочери тоже не рассказала. Я, конечно, не знаю, насколько они близки, но обычно такими подробностями не делятся. По крайней мере, я на это надеялся.

Да я и сам всё время старался вычеркнуть эти полчаса в кофейне из памяти. Потому что несчастные тридцать минут сумели перевернуть всё.

Сказав безопасную полуправду, я отсек все поводы для Лауры что-то заподозрить. Убедившись, что в качестве неизвестной ей женщины выступает мать Наташи, Лаура переключилась на свое.

— Интересно взглянуть на твоих родителей. Ты покажешь нам фото? — улыбнулась она Наташе.

Пальцы, похожие на лапки паука, нетерпеливо перебирали цепочку на шее. Я посмотрел на Наташу. Мне показалось или она смутилась?

— У мамы мало фотографий, — наконец сказала она. — Она… сейчас в стрессе. У нее много работы, да и… другие проблемы. Личного характера. С отцом.

— Понятно, — разочарованно бросила Лаура. — Но я надеюсь, все проблемы разрешатся самым наилучшим образом.

Я понял, что родители Наташи по шкале Лауры только что сместились куда-то в район шофера и уборщицы. Какие-то не очень удачливые люди, которые смели обрасти неприятностями.

Мысль пронзила меня не догадкой, а уверенностью: «Так вот почему она убежала, увидев, что я женат, — подумал я, чувствуя, как уходит из груди тяжесть. — Проблемы личного характера. Вот поэтому в глазах Анны гуляет бесконечное одиночество. Очень глубокое и выстраданное».

Неужели была измена? — я быстро глянул на Наташу. Как мало она рассказала о родителях. Если да, то я для Анны предстал из той же породы. Женатый мужчина, который позволяет приглашать женщин для теплых разговоров. Еще один лжец в ее жизни. Вот и убежала от меня, как от заразы.

Я вспомнил ее растерянные глаза, когда она увидела фотографию Тимура с Наташей. Для Анны это же теперь кошмар наяву. Ее ребенок стремится в логово семьи, где отец флиртует в командировке.

Захотелось разузнать у Наташи телефон и немедленно позвонить. Или написать. А лучше встретиться и сказать в лицо: «Всё не так». И попробовать объяснить, рассказать про Алсу, про Лауру, про мысли о разводе…

Но в глубине души уже гулял страх: она не станет меня слушать.

Айдар

Татьяна Петровна поставила перед нами пузатый узорчатый чайник, две чашки и вышла. Приподняв крышечку, я заглянул внутрь и с удовольствием вдохнул аромат молочного улуна. Миша большой ценитель хорошего чая. Партнеры из Китая поставляют ему самый лучший.

Я поднял чайник, налил в чашку и тут же вылил обратно. Проделал так еще четыре раза. Несколько проливов идут чаю только на пользу. Коротко глянул на Мишку. Откинувшись в кресле, он пощипывал подбородок и внимательно читал бумаги, которые я ему принес. Перед этим кратко объяснив, чего от него хочу.

Сливочный аромат стал гуще, и я разлил первые порции. Никакой кофе не сравнится с чаем, в этом мы с Михаилом были единогласны.

— Повтори, — уставился на меня Миша. — Я, может, ослышался.

— Не ослышался, — я не отвел взгляда. — Я хочу развестись. Быстро и максимально чисто с финансовой точки зрения. Готов на серьезные отступные. Сделай так, чтобы Лаура не смогла отказаться.

— Отступные… — Миша снял очки и потер переносицу. — Айдар, мы знакомы сто лет. Я знаю всю твою историю. Весь твой путь. Знаю, как и почему ты женился на Лауре. Она преследовала свои цели, ты свои. Никто не был в обиде. И теперь ты ломаешь эту прочную систему. Почему?

Вопрос повис в воздухе. Я знал, что Мишка не ждет мгновенного ответа. Он мой друг, видел все мои взлеты и падения, всегда подставлял плечо и прикрывал спину юридическим щитом.

Я помолчал, покручивая на столе чашку и, вздохнув, снова посмотрел ему прямо в глаза.

— Я встретил женщину.

Миша ждал продолжения, но пауза затягивалась.

— Женщину… — наконец повторил он. — И что в ней такого? Молодая? Яркая? Еще одна Лаура, только посвежее?

— Нет! — вскинулся я. — Она… особенная. Такая же, как Алсу. Она свет, понимаешь.

Мишка кивнул. Быть может, вспомнил, как моя бабушка объясняла, что означает это имя. Розовый цвет или вода, но только не просто цвет, а в отражении первых лучей солнца на воде.

— Ее зовут Анна. И я… не могу подойти к ней, как женатый мужчина, прячущийся по углам. Только свободным. Чтобы всё было честно. Она другого не заслуживает.

Миша присвистнул, медленно надевая обратно очки. Крутнул головой, понял, что спорить бесполезно.

— Мишка, долго объяснять… У меня нет никакого романа, — я развел руками. — Мы виделись два раза. Она может вообще не захочет больше со мной разговаривать. Но и с Лаурой я больше жить не могу.

— Но ты же знаешь, Лаура не отпустит тебя просто так. Даже за деньги. Для нее это будет война. Ты это понимаешь?

— Понимаю, — неохотно отозвался я. — Поэтому я и пришел к тебе. Чтобы война была хотя бы по правилам. И чтобы жертв было поменьше.

Михаил поджал губы, понял, что я говорю о родителях. Лаура не остановится ни перед чем. Человеческие души для нее — пыль.

— Ну хорошо… А она… твоя Анна... она в курсе твоих наполеоновских планов?

— Я скажу. Поеду к ней. Хочу, если что-то получится, чтобы не было лжи с самого начала.

Мишка усмехнулся, и на мгновение превратился в того лопоухого второкурсника, которого я впервые увидел в общаге. Шагал себе на третий этаж к Витальке, вместе потом на концерт собрались, а тут картина маслом. Долговязый, худющий крендель, очки на нос сползают, непомерный шарф окутывает шею, как раковина улитки. Было ощущение, что еще миг, и голова полностью скроется в этом убежище.

Вцепившись в картонную коробку, напоминающую посылку, бедолага пытался отбиться от трех старшекурсников из соседнего общежития. При этом очкарик что-то бормотал про основы гражданского права и грабеж.