— Пап, привет. Я сейчас приеду. Что? Нет… я не в аэропорту. Долго объяснять… Да забей… Через минут сорок буду.

Хлопнула дверь, прошуршал гравий, громыхнула калитка. И наступила тишина.

Она меня ненавидит. Расширенными глазами я смотрела перед собой, словно пыталась разглядеть эту простую мысль в воздухе. Моя дочь меня ненавидит.

Осторожно ступая, словно шла по тонкому льду, я добралась до комнаты. Опустилась на кровать, зажав ледяные пальцы между коленями. В висках барабанило: ты как законсервированный экспонат…

Может, она права? — шевельнулись крылышки бровей. Медленно покачала головой: нет. Нет, я живая. И я имею право на… Споткнулась об эту мысль, сморщилась, будто налетела босой ногой на табуретку. На что я имею право? И какой ценой?

Взгляд упал на телефон. Один звонок, и Айдар успокоит. И даже посочувствует. У него с Тимуром тоже отношения не заладились. Только вот не могу я выставлять свою дочь чудовищем. Несмотря на всё, что случилось.

Ему и так хватает проблем, и я не хочу добавлять еще одну.

Наташа

Саданув от души калиткой, я выскочила на дорогу. Такси нигде не было. Стылый весенний воздух охлаждал пылающие щеки. Руки тряслись, да и всю меня колотила нервная дрожь. Хотелось всё крушить и орать от бессилия. Топать ногами и визжать, визжать, визжать, пока всё, что клокочет внутри, не выплеснется, как лава из развороченного кратера.

Как в детстве, когда мне отказались купить крошечного той-терьера с огромными ушами и круглыми, будто пуговичными, глазками. Никакие уговоры не помогли. И если отец еще хоть как-то эту идею поддержал, то мама уперлась намертво. Прямо, как сейчас.

Где это чертово такси? — вытянула я шею, вглядываясь в проулок. Заодно косилась и на дом — может, всё-таки мама придет в чувство, поймет, что натворила, забеспокоится, в конце концов!

Но нет, никто из дома не вышел. Потому что ей плевать! И в Казань так легко меня выпроводила, потому что без меня ей лучше. И всегда так было. Ей вообще противопоказано иметь детей! Ей с картинами и тарелками комфортно, а больше никто и не нужен.

От пережитого унижения запекло изнутри. Я думала, она меня пожалеет, а она… Смотрела, как на капризного ребенка. А если бы я и правда была беременна? Как она потом подошла бы к своему внуку или внучке, зная, что отпихивала ногой их мать. Будто блохастого котенка.

Хотя… судя по всему, если я ей не нужна, то с чего внуки заинтересуют? Ей важна только она сама. Папа ее бросил, плюс волосы вылезли, вот и поехала крыша. Никак не успокоится, лезет к чужому мужику, лишь бы доказать, что вполне еще способна увлечь. Позорище.

Вспомнила, с каким достоинством ведет себя Лаура и автоматически расправила плечи. Вдалеке замаячили наконец фары.

Я отступила к обочине, дожидаясь, когда такси остановится. Резко дернула ручку.

— Вы вообще знаете, сколько я вас тут ждала? Замерзла уже десять раз!

— Добрый вечер! Поворот не заметил, — отозвался водитель.

— Навигаторы отменили? — не успокаивалась я, устраиваясь на заднем сидении. — И я комфорт заказывала, а не эконом.

— Заказ поступил на эконом, — голос парня стал суше. — Проверьте, вы наверное, ошиблись.

— Я никогда не ошибаюсь, — отчеканила я, открывая приложение.

С неудовольствием заметила, что водитель оказался прав, но не извиняться же перед этим… И так судьбой обижен. Пока успешные мужчины спокойно спят в своих особняках, всякие нищеброды работают извозчиками.

Делая вид, что очень занята, открыла мессенджер и начала листать переписку с Тимуром. В аэропорту я пожаловалась ему, как ужасно долетела, но он написал лишь одну фразу: «Не грузи меня, ок?»

И ни словечка, что волнуется, скучает и ждет. В груди стремительно разбухал горький ком обиды. Как-то всё… Бегаю, как жонглер за мячиками, стараюсь везде успеть и всё наладить, а выходит вкривь-вкось.

Идея с беременностью не сработала, — куснула я губы. Теперь если еще мать Айдару разболтает эту благую весть, Тимур меня убьет. Представив его реакцию, поежилась. Решит, что я таким образом хочу заставить его на себе жениться. И тогда всё.

«Если он тебя любит…» — зашелестели слова матери в воздухе. Прищурившись, я следила за огнями, проплывающими за окном. Любит. Я же чувствую! Не говорит, так это потому что не умеет показать, не приучен эмоции демонстрировать. Все в их семье в любой ситуации сохраняют лицо. Этого маме не понять.

— Наташа? — удивился отец, когда я открыла дверь своим ключом.

Я так устала, что мне было плевать, не застану ли я отца в разгар любовных утех. Это мой дом. Когда хочу, тогда и приезжаю.

Яна обняла меня, прижала к себе, поглаживая по спине, и я, ощутив тепло от совершенно постороннего человека, чуть не разревелась.

— В каком смысле у них отношения? — уставился на меня отец, когда я, совершенно измотанным голосом, рассказала ему, что случилось, и почему я приехала.

Коротко, будто нет у меня сил, я поведала отцу всё, что знала.

— Помнишь, я приезжала недавно. Я Айдара Камилевича у мамы застала. Он как раз про развод говорил. Но я тогда не подумала, что всё так серьезно обернется. А теперь… — я уставилась в стену, сморгнув слезы.

— Так, а ты-то тут при чем? — не понял отец.

— Ваня, — укоризненно сказала Яна и обняла меня за плечи. — Ну ты что, правда, не понимаешь, как это всё выглядит? Разговоры, сплетни… Пересуды.

Я с благодарностью на нее посмотрела, хоть кто-то меня поддерживает.

— Вообще не представляю, что делать, — вздохнула я, устало прикрывая ладонью глаза. — Не могу. Голова раскалывается, пойду спать.

В комнате села на кровати, прижав к груди подушку. Что же делать? Что делать? Я как принцесса в заколдованном замке, которая должна выполнить поручение или злая мачеха ее погубит.

В дверь коротко стукнули.

— Можно? — шепотом спросила Яна.

Я кивнула. Что еще? Никаких разговоров я не хотела. Завтра соберусь, улечу обратно и… И что? Наверное, кинусь в ноги Лауре. Попрошу ее ничего не говорить Тимуру. Расскажу, что мать абсолютный неадекват и уговорить ее я не смогла. Должна же она понять!

— Что за план-то у тебя был? — неожиданно спросила Яна, устраиваясь в кресле напротив.

Я недоуменно нахмурилась.

— Ну ты хоть какие-то аргументы матери привезла? Или вот прям всё было, как ты отцу рассказываешь? — мотнула она головой в сторону двери.

— Привезла, — неохотно отозвалась я, удивляясь, как быстро Яна почувствовала, что я недоговариваю.

— Ну!

— Я сказала, что беременна.

Яна тихо ахнула. Причем получилось у нее это не удивленно, а как-то одобрительно.

— А ты?..

Вместо ответа я покачала головой и уставилась в темное окно.

— Угу… — задумчиво хмыкнула Яна, помолчав. — Не помогло, значит… Правильно, ты папашу этим известием пугать не стала. Соображаешь. И что делать теперь будешь?

Лицо у нее оживилось, будто ей предложили поучаствовать в забавном приключении. Я пожала плечами. Яна тоже замолчала, словно что-то прикидывала в уме. «Господи, иди ты уже спать», — с раздражением подумала я.

— Слушай, я, кажется, знаю! — шлепнула себя по коленкам Яна. — Раз беременность не сработала, нужно что-то поэффектней. Так? Так, — ответила она самой себе. — Смотри…

Иван

Я проваливался в песок всё глубже и глубже. Цеплялся руками за края, но это было всё равно что хвататься за воздух. Пальцы проходили сквозь песчаную пыль, и она, сыплясь без остановки, грозила меня закопать живьем. Кислорода не хватало, и я из последних сил тянул шею, чтобы дышать. Липкий ужас навалился со всех сторон, я попытался закричать, но вместо крика изо рта вырвалось лишь громкое мычание. От этого звука я и проснулся.

Я дома. Нет никакой пустыни с ее ловушками. Дышать по-прежнему было тяжело, и я, осторожно подтянув тело, сел. Яна безмятежно спала рядом. Ни мои стоны, ни шумное дыхание ее не потревожили.