Она в нетерпении переминалась с ноги на ногу. Ладно, — пожала я плечами, — нет у меня от подруги тайн. Кроме одной.

— Аня, — раздался голос Ивана. — Привет.

— Привет. Как ты? — спокойно поинтересовалась я.

— Да, нормально уже… Ты извини, тебе звонили ночью. Что-то я запаниковал… — он смущенно хихикнул.

Дуся гневно округлила глаза.

— Слушай, Ань… может, ты всё-таки заедешь? Тут понимаешь, медсестры такие бестолковые…

— Нет.

Я услышала, как Иван возмущенно вздохнул.

— Ну, знаешь… За тот актив, что я тебе по глупости отвалил, могла бы быть и полюбезнее…

И тут взвилась Дуся. Не обращая на меня внимания, она подвинула к себе телефон и, наклонившись над экраном, заговорила. От ее ядовито-сладкого тона по коже побежали мурашки.

— Ванечка-а-а, — пропела она. — Это Дуся. Я правильно поняла, что тебе сиделка требуется? Причем такая, чтоб от вида мочевого катетера дух не испустила? А что твоя сердечная подруга? Не подходит? Гречу варить не умеет?

Я зажала ладошкой рот и беззвучно рассмеялась. На глазах выступили слезы. Ну, Дуся, ну дает! Причем Иван явно в шоке. Он даже ничего не говорит, только сопит, как поросенок. Господи, хоть бы его по второму кругу не прихватило от злости!

— В общем, Ванюш, все медицинские вопросы Аня передает твоей пассии. Пусть учится мерить давление, ставить клистир и зачитывает вслух твои анализы. И да… передай ей, что кашу лучше варить на воде и недосаливать — для сердца полезно. Крепкого здоровья. Пока.

И ткнула в экран, разрывая соединение.

— Дуська, — простонала я, повалясь на стул, и расхохоталась в голос.

Иван

Утром весна робко заглянул в палату, осветив ее ярким солнцем. К обеду вошла во вкус и принялась барабанить мокрыми пальцами по водоотливу. Жизнь, снова жизнь, — улыбнулся я. Страхи отступили. Меня подлатали. Правда, доктор попался вредный, всё запугивал последствиями, если я не начну жить, как пенсионер. Диета, режим, таблеточки…

Я усмехнулся. Вечно они перестраховываются. План выполняют. Была бы обычная клиника, сказали бы, что здоров и выпихнули через два дня. А тут раздули из мухи слона. А я всего-то перенервничал.

Не каждый день узнаешь, что лишился приличного куша. И всё по своей самонадеянности. А Анька тут как тут. Я скривился: подсуетилась же. И главное, за спиной всё провернула. Могла бы по-человечески поступить — рассказать о перспективах. Через полгода продали бы и поделили деньги. Я бы и за квартиру половину отдал, раз уж пошла такая пьянка.

Но нет. Как крыса, тихонечко кусок в нору уволокла. Конечно, сердце расшалилось после такого. А может, на то и был у нее расчет, — подозрительно прищурился я, глядя в окно. Знает ведь, что мне нельзя нервничать, а сама устроила спектакль.

Мало того опозорила меня перед Аркашкой, так еще и в бедную-несчастную поиграла, стащив этот дурацкий парик с головы. Я бы помер, а она осталась богатой вдовой.

А я-то как дурак, хотел еще ее благодарить за то, что расходимся по-людски. Тьфу! Я тихо выругался себе под нос и взглянул на часы. Скоро там?

Санитарка должна встретить внизу курьера и принести мне одежду. Пришлось купить всё новое. Мои вещи остались в гостинице. Я с отвращением вспомнил, как лежал голый на кровати. Яна набросила на меня халат, видимо, первое, что ей попалось под руку, но он всё время с меня сползал, оставляя обнаженным и уязвимым. Если не сказать жалким.

Потом были быстрые шаги. Появился врач — парень лет тридцати, не больше. Даже сквозь тошноту, боль и страх я уловил его взгляд, будто говорящий: ага, понятно — возраст, вино, дама, вот сердечко и не выдержало постельного подвига.

Я вздрогнул и усилием воли отогнал воспоминания. Переключил внимание на другое, более приятное — сейчас заберу выписку и поеду к Яночке. Устрою ей сюрприз. А по дороге заскочу в ювелирный — нужно загладить свою вину за тот вечер. Куплю браслет с горным хрусталем. Чтобы камешки сверкали, как льдинки на Тянь-Шане.

— Иван Сергеевич, забудьте о горных походах, — сказал вчера врач. — Высота, гипоксия, нагрузка — это прямой путь к фатальному приступу.

И зачем я только спросил? Ясно же, что эти перестраховщики всполошатся. Полчаса потом слушал лекцию о том, как должен превратиться в старичка-пенсионера. Хорошо, согласен, может, лет тридцать назад, мужчина под пятьдесят — это уже почти дед. Но сейчас-то другое время!

Наконец раздался деликатный стук в дверь, и санитарка внесла два пакета с новенькими вещичками. Я засуетился, кидая на кровать трусы, носки, футболку, флисовую толстовку и джинсы. В другом пакете лежали куртка и кроссовки.

Теперь бегом в душ, чтобы смыть с себя больничный тоскливый запах, и на свободу!

Уже одетый стукнул в дверь ординаторской — ждать, когда врач придет сам, не было сил.

— Вот выписка, рекомендации, — протянул конверт доктор. — Препараты, диета. Ну вы уже всё знаете. И… внимательнее, Иван Сергеевич, — сказал, оглядывая меня ироничным взглядом.

Я машинально провел рукой по волосам и независимо вздернул подбородок: а ты, что думал, я в стариковских трениках и тапках отсюда выйду?

— Сердце не тот орган, с которым шутят. Вы либо следуете рекомендациям и даете ему шанс, либо дальше играете в русскую рулетку, — сухо сказал док.

— Спасибо за заботу, — буркнул я, думая уже о другом.

О том, как приеду к Янке и подарю браслет, чтобы стереть из ее памяти ту злосчастную ночь, когда она видела меня беспомощным и испуганным.

Выписка хрустнула в кармане, напоминая о таблетках. Конечно, придется их пить. Первое время. Всё-таки я не полный идиот, чтобы не понимать, что после приступа нужна поддержка. Но с остальным — увольте!

Единственная капельница, на которую я согласен — это Яночка. Я расплылся в улыбке, представляя, как она ахнет, когда увидит меня на пороге с цветами и подарком.

Запах антисептика и писк приборов исчезли, вместо них появился аромат хвойных лесов и замаячили в воображении заснеженные горные пики.

— Яночка, это я, — сдерживая волнение, пророкотал я в домофон.

Руки оттягивал огромный букет кремовых роз, в кармане — коробочка с браслетом. Горный хрусталь и дымчатый кварц — как раз под цвет ее глаз.

— Ваня? — растерянный голос растекся музыкой в душе.

Дверь открылась, кинул взгляд на лифты — оба стоят на верхних этажах. Нет времени ждать! На четвертый этаж и по лестнице можно. Шагнул к выходу на площадку, но в последний момент передумал.

Да, просто потеть не хочется, букет еще этот, — уговаривал себя я, поджидая кабину.

— Ванечка! — воскликнула Яна.

Я шагнул в квартиру, бросил цветы на кушетку и крепко ее обнял. Хотел, чтобы почувствовала, что всё со мной хорошо, что этот дурацкий приступ, это мелочь, что я по-прежнему силен во всех смыслах.

Жаркий поцелуй растопил остатки моих переживаний. Она всё еще моя. Она со мной. От восторга мне хотелось подхватить ее на руки. Но поостерегся.

— Ты в порядке? — Яна отстранилась и заглянула в лицо.

— Абсолютно, — улыбнулся я. — А у меня для тебя подарок. Прости за то, что испугал тебя. Раскаиваюсь и обещаю, что это больше не повторится.

Предвкушая, как вспыхнут от радости ее глаза, я открыл футляр.

— Надень.

Яна защелкнула замок, отвела руку немножко в сторону и залюбовалась.

— Спасибо, — она поцеловала меня в щеку и от аромата ее духов у меня закружилась голова. Так и хотелось взять ее прямо здесь в прихожей. Подхватить под ягодицы, скинуть с тумбы безделушки, посадить ее туда и…

— Даже не думай, — покачала перед моим носом пальчиком Яна. — Тебе нужно восстановиться.

— Да со мной всё нормально, — выпалил я, схватив ее за руку. Кожа под моими пальцами была прохладной. — Немного стрессанул в тот день, вот и всё.

И окончательно сам поверил в то, что сказал.

— И всё-таки… Давай подождем, — мягко сказала она, высвобождая руку. — Тем более и настроения как-то нет…