— Дочка? Наташа? — выпучил на меня глаза отец, открывая дверь. — А… ты чего без предупреждения?

— Вообще-то, это и мой дом тоже, — сказала я, заходя в прихожую.

Пока отец застегивал рубашку и приглаживал волосы, из спальни показалась Яна. Расплылась в улыбке, завязывая поясок халата.

— Наташа! Привет. А мы тут… вздремнули.

Угу, слышала я, как вы дремали, — хотелось съязвить мне, но я сдержалась.

Уже потом, сидя на кухне, когда пили чай, отец начал оправдываться, что с квартирой пока вопрос так и не решился, крупная сделка сорвалась, но все договоренности в силе и к лету обязательно что-нибудь получится.

— Да не парься ты, пап, — я откусила пирожное и пошевелила пальцами, стряхивая крошки. — Я у Тимура живу. Квартира просто супер! Так что пока квартирный вопрос сам собой решился. А может, больше и не встанет этот вопрос никогда.

После шикарных апартаментов Тимура, любая однокомнатная квартирка в Казани покажется мне халупой.

— Ладно, пап, я поехала к маме. Она на меня обижается, я ей подарочек привезла. Посидим, поболтаем, потом к бабушке заеду, а завтра утром обратно в Казань.

— И дома не побудешь? — состряпал неискреннее огорчение отец.

Я усмехнулась, глядя как он вьется вокруг Яны. Она чувствовала себя в квартире полной хозяйкой. Причем явно не просто в гости заехала — подремать. Она здесь живет. В прихожей и комнатах я заметила ее вещи, на кухне всё по-другому расставлено, в ванной ее косметика, на сушилке — белье и футболки. Бросилась в глаза дорогая кофемашина и новая техника — а мне отец перевел в этом месяце меньше денег. Сказал, что временные трудности, чуть позже подкинет. Хорошо, Тимур у меня есть, а то пришлось бы не доставку заказывать, а самой макароны варить. А еще маникюр, спа-салон, массаж с обертыванием.

— Дашь на такси? — спросила я, обуваясь.

Отец молча перевел пару тысяч и, поймав мой взгляд, пробормотал:

— К концу недели еще пришлю. Давай, осторожнее.

Он обнял меня и поцеловал в макушку. Яна, не отрываясь от стены, помахала рукой и вернулась на кухню. Отец нетерпеливо мялся, готовясь закрыть за мной дверь. Мне стало неприятно: такое ощущение, что меня выпроваживают из собственного дома.

Наглая такая, — с неожиданным раздражением подумала о Яне. — Не успела мама выехать, а она уже заселилась. И отец, по все видимости, только рад. Бегает вокруг нее, как собачонка. Противно смотреть. В глаза своей Яночке заглядывает, боится не угодить. С мамой он так себя никогда не вел. Да и я как будто побоку. Про учебу не спросил, хотя раньше ему было интересно, к переезду к Тимуру тоже отнесся, как будто так и надо. Раньше бы начал воспитывать, что не о том я думаю, что главное занятия, а не любовь. А тут мне показалось, даже выдохнул с облегчением, когда понял, что приехала я не квартиру требовать.

Стало мне как-то грустно и неуютно. У Тимура такая хорошая семья, Айдар Камилевич машины дарит, Лаура всегда обнимает, целует и поправляет капюшон, а у меня — отец от Яны не отлипает, а мама… Зациклилась на себе и своих страданиях. Неизвестно еще, как сейчас меня примет.

Я недовольно поджала губы. Не хочется первой идти на примирение, но надо. Мне вообще сейчас нужно быть очень внимательной и осторожной, чтобы ненароком, из-за какой-нибудь глупости не разрушить стеклянную дорожку, что ведет меня к хрустальному замку. Каждый шаг должен быть выверен, каждое слово или действие сто раз обдумано.

Раз Лаура так ценит семью — я покажу ей, что у меня с родителями сохраняются прекрасные отношения. Даже несмотря на развод. Эту тему можно вообще замять. На свадьбу-то они всё равно вместе приедут.

При мысли о свадьбе я повеселела. Хоть бы получилось, хоть бы всё получилось! — отчаянно и горячо пожелала я, глядя на проносящиеся мимо коттеджи.

Поездка меня слегка укачала. Я поскорее выбралась на свежий воздух, глубоко вдохнула смолянистый аромат сосен, долетевший от рощицы, и недовольно обошла здоровенный внедорожник, припаркованный прямо у наших ворот.

Чей-то гость? Или к маме кто-то из ее друзей-коллекционеров заехал? Некстати, конечно. Я хотела с ней наедине поговорить. Перехватив удобнее пакет с ее любимыми пирожными, пошла по дорожке к дому.

Дверь была приоткрыта. Мама так делала всегда, как только становилось теплее, она старалась чаще проветривать, потому что в прихожей за зиму становилось сыро.

Вдохнув поглубже, я растянула в улыбке губы и, шагнув внутрь, приготовилась закричать: сюрпри-и-и-и-з! Мама выглянет на голос, я обниму ее, попрошу прощения, а потом мы будем пить чай, и я расскажу ей всё о Тимуре, о его замечательной семье, о их большом доме, где меня принимают и всегда рады. Мы помиримся, и всё будет хорошо!

Но никакого сюрприза не получилось, потому что я сразу поняла, что мама не одна. Я поставила пакет на табуретку, собралась пойти в кухню, но замерла на пороге. Знакомый до боли мужской голос звучал слишком громко, с проникающими в душу интонациями.

— С того самого дня, как я тебя вот здесь увидел, я думаю только о тебе. Это не флирт. Я хотел бы, чтобы между нами было что-то большее. Но только если ты этого тоже захочешь. Если нет — я пойму и приму. На решение о разводе это никак не повлияет. Оно уже принято. И оно не зависит от твоего ответа, Аня.

Обмерев, я сделала несколько шагов и остановилась. За неплотной занавеской из бусин показалось мамино лицо, и когда она отодвинула рукой нити, я увидела Айдара Камилевича, сидящего за столом.

Наташа

Грудь сдавило так, будто меня обхватил удав. Развод? Отец Тимура. Муж Лауры. Сидит на нашей кухне, мечтает о чем-то большем с моей матерью и говорит, что разводится? Обдумывать это всё было некогда, во рту пересохло, но я с усилием улыбнулась и воскликнула:

— Ой, Айдар Камилевич? Вот так сюрприз! Здравствуйте! Мам, привет! — я поцеловала ее в щеку. — Прости, я не предупредила. Пирожные твои любимые! — потрясла я в воздухе пакетом.

Айдар и мама переглянулись, и у меня всё внутри закипело — выглядят, как застуканные родителями подростки! Какие лицемеры! Мама изображала из себя жертву, а сама и участок под шумок у отца прибрала и отца моего жениха окрутила. А как же моральные устои, мамочка? Яне нельзя, а тебе, значит, можно?

А Айдар Камилевич тоже хорош! Я считала его серьезным и умным мужчиной. Человеком, построившим бизнес, дом, крепкую семью. Таким будет Тимур в будущем, думала я. Настоящим мужчиной, который, достигнув успеха, не менял жену, как старую мебель, не искал второй молодости.

Но он поступил еще хуже…

Интересно, и давно это у них? Наверное, да, раз она ходит перед ним в таком виде. А он воспринимает, как должное. Эта мысль неожиданно породила следующую: так вот почему она мне письмо написала! Хотела специально очернить Тимура, чтобы мы расстались и не помешали крутить роман с его отцом! Я чуть не ахнула. В одно мгновение всё встало на свои места.

Лицо у меня натянулось, как резиновая маска, но я должна была, обязана была играть свою роль.

— Здравствуй, Наташа, — поднялся Айдар из-за стола.

— А… вы один? — я невинно улыбнулась. — Лаура Линаровна с вами не приехала?

Мама резко отвернулась и зашелестела пакетом, вынимая коробку с пирожными.

— Нет, — помедлив, ответил отец Тимура. — Спонтанно вышло, кхм. Я по делам приехал и вот заглянул к твоей маме… Раз уж так много совпадений теперь у нас.

— А, наверное, вы дом опять хотели посмотреть? — я невинно хлопнула глазками.

Лицо будущего свекра отвердело, будто захлопнулся капкан. Осторожно, Наташа! Не перегни палку! — заискрило у меня в голове.

— Нет. Хотя дом у вас, и правда, очень добротный. Чувствуется его прошлое. Хоть и небольшое по историческим меркам.

Напряжение в воздухе спало на градус. Мама загремела чашками, открыла коробку со сладостями.

— Тебе помочь, мам? — я переместилась к столешнице. Обернулась к Айдару. — Вы пробовали такие? Я в Метрополе купила.