— Зачем ты это скрывала? Переезжай ко мне. У меня полно места. И потом я хочу, чтобы ты рядом была…

Ну вот как еще это можно расценить? Конечно, как серьезные намерения. Ведь Тимур впустил меня в свое личное пространство. Я даже расплакалась от радости. Оказавшись в квартире, первым делом, попыталась отыскать следы проживания другой девушки. Нет. Ничего. Квартира была абсолютно в этом смысле стерильна.

Попробовала невзначай расспросить женщину, которая приходила убираться. Но так ничего и не добилась. Та всё больше молчала, улыбалась и говорила, что ей некогда. Тогда я почти успокоилась, и только в такие ночи, как сегодня, становится немного не по себе. Где Тимур их проводит?

С опаской понажимав кнопки огромной кофемашины, я приготовила себе капучино и села за огромный стол. На пары сегодня не пошла, есть дела поважнее. Сделав первый глоток, открыла страничку Лауры.

Для меня это не просто фотки, это моя священная книга на несколько месяцев вперед. Мой учебник, который поважнее учебника по истории мировых искусств.

Я просматривала фото, смотрела хэштэги, записывала и проверяла, что это и с чем это едят. Так я узнала о каком-то современном художнике, который ей очень нравился, и уже придумала, как ввернуть его имя в разговор.

Вот Лаура в ресторане. Пришлось заучивать труднопроизносимые названия блюд и вин на французском и итальянском.

Переключалась на видео, находила ее короткие интервью для модного портала. Впитывала ее речь, манеру говорить, училась той особой, чуть сдержанной улыбке. Училась держать спину, класть руки, делать паузу перед ответом.

Я избавилась от сленга и глупых словечек и, копируя Лауру, теперь говорила: очаровательно, любопытно. Я делала успехи. Насмотренность, способность быстро схватывать и анализировать — творили чудеса.

И вот, когда я в пятый раз прокручивала видео, где Лаура рассуждает о современном искусстве, в верхней части экрана появилось уведомление. Нагло и без предупреждения ко мне ворвалась прошлая жизнь. Вместе с прошлыми обидами.

Письмо от мамы. Не сообщение в мессенджере, а именно электронное письмо. С неохотой, я открыла, пробежала глазами. Выхватила отдельные слова и фразы, особенно поразившись предупреждению, чтобы я была осторожна. Осторожна с кем? С Тимуром? С тем, кто не жалеет на меня денег и внимания? Кто представил меня своим родителям?

Заглушая эти вопросы, понеслись следующие: откуда? как она узнала? и почему лезет, куда не просят?

Она ведь не просто знает имя. Она знает про семью, как она пишет. Значит, вынюхивала, у кого-то спрашивала, следила! Я запустила в волосы пальцы и затрясла головой: как же это унизительно! Как будто кто-то порылся в моем дневнике.

Я перечитала письмо еще раз и презрительно скривила губы. Конечно! Мама, как всегда уже вынесла приговор. Для нее любой успешный парень — это зло и обман. Он поиграется и бросит. Так проецируются ее личный опыт. Потому что папа ушел. И теперь она хочет испортить жизнь мне.

Обиделась, еще и болеет, вот и крушит всё вокруг. Папе отомстила тем, что не сказала о земле и забрала дом, мне вот так…

И обмерев, подумала. А ведь, если мама знает о семье Тимура, то она может что-то им про меня наговорить?! Написать в личку, например. Или еще того хуже, начнет обвинять их и Тимура в том, чего и в помине нет!

Я представила себе лицо Лауры. «Милая, тут твоя мама пишет…» Ой, нет, только не это! На меня и так отец Тимура как-то странно посматривал в ресторане. Потом подошел, хотел что-то спросить, но Лаура отвлекла, заставила нас с Тимуром танцевать на виду у всех, чтобы продемонстрировать, какая мы прелестная пара. Это ее слова, не мои.

Дрожащей рукой я отодвинула чашку. Что делать? Написать папе, пусть проверит, что там у мамы? Может, у нее нервный срыв? Волосы выпали, папа счастлив с другой, у меня тоже своя жизнь, вот и…

Надо действовать превентивно. Сегодня мы как раз ужинаем у Лауры. Надо как-то свести разговор к тому, что у мамы сейчас тяжелый период, и не стоит обращать внимания, если она что-то выкинет. Да, наверное, это самый лучший вариант. Доверительная беседа. Да еще и как будто я советуюсь.

Повеселев, что нашла выход, я отправилась в гардеробную, прикинуть, в чем сегодня предстать перед будущей свекровью.

Айдар

Тишина за столом воцарилась сразу же после того, как Лаура закончила свой монолог о важности найти свой путь в жизни. И выразительно остановила взгляд на Тимуре. Наташу она как будто не замечала, отчего девушка заметно нервничала. Хотя и пыталась держать лицо.

Я с удивлением наблюдал, как Наташа стала еще больше похоже на Лауру. Это была не просто попытка понравиться, а настоящая мимикрия. Улыбка, манера растягивать слова, она даже смотреть стала по-другому. Наташа молниеносно улавливала каждую мелочь и сразу же отражала ее. Как волшебное зеркало.

Думаю, Лаура это тоже заметила. Но если мне это зрелище казалось тревожным, то Лаура купалась в своей маленькой копии, как в теплом море.

Когда Тимур и Наташа вошли в дом, та протянула Лауре изящно упакованную коробочку. Только что реверанс при этом не сделала, — недовольно отвернулся я. Сам не понимаю, почему мне было так обидно за эту девчонку. Уж лучше бы вела себя нагло и развязно.

Я цепко взглянул на Тимура. Раньше он не приводил девушек на ужин. Неужели что-то изменилось?

— Лаура Линаровна, я хотела преподнести вам маленький знак внимания.

— Для тебя я просто Лаура, дорогая, — замахала руками жена. Глаза ее загорелись любопытством, но сам подарок она приняла с видом королевны, милостиво позволяющей преподнести ей дань.

Длинные пальцы развязали ленту без суеты. В коробочке оказалась ароматическая свеча. Красивая, душевная, но… для Лауры бесполезная. Она наверняка была не от известного дизайнера и куплена не в бутиках, которые моя жена посещала.

Лицо, впрочем, не дрогнуло. Лаура изобразила улыбку, коснувшись воска кончиками пальцев.

— Очень… мило.

— Это с ароматом сицилийского апельсина, — с придыханием поведала Наташа.

— М-м-м, прекрасно. Но у меня аллергия, дорогая. Поэтому я отдам ее нашей домработнице. Ты не возражаешь?

Наташа замерла. Застывшая улыбка еле держалась на подрагивающих губах. Лаура, как всегда, в своем репертуаре, старательно подобранный от души подарок, она низвела до уровня никому не нужной дешевки. А Наташа это проглотила.

Я откашлялся, привлекая внимание. Подошел, забрал коробку, понюхал — свеча пахла очень приятно.

— Ручная работа? — спросил я, с легкой улыбкой. Наташа кивнула. — Пахнет, как свежевыжатый сок в Палермо.

Я мельком взглянул на девушку, лицо немножко расслабилось, и сама она приободрилась.

— У нас в офисе иногда не знают, что подарить контрагентам. Знаете, эдакую мелочь по случаю встречи. И вот сейчас ты подкинула мне идею, Наташа. Оставишь контакт мастера?

Наташа затрясла головой, улыбнулась благодарно и затараторила:

— Это девочка одна делает. У нее очень необычные ароматы и формы разные. Это чистый воск и минимум отдушек. Бывают очень забавные свечки — в виде маринованного огурчика, например, или веточки дерева…

Ужин подходил к завершению.

— Наташа, а чем занимаются твои родители? — спросила Лаура, отрезая крошечный кусочек от своего безглютенового десерта.

Вопрос прозвучал между делом, но повис в воздухе, словно Лауре требовалось прямо сейчас решить: есть ли смысл Тимуру продолжать эти отношения? Волна раздражения внутри меня поднялась, но тут же опала. Я откинулся на спинку стула, поглядывая на Тимура, и он, словно что-то поняв, вяло возмутился.

— Мам, ну какая разница…

— Как это? — приподняла идеальные брови Лаура. — Я думаю….

Но Наташа, тронув за руку Тимура, уже заторопилась.

— Мой отец работает в сфере недвижимости. В одном из крупнейших агентств города.

— Он владелец? — уточнила Лаура.

— Нет, но его много раз звали открыть свое дело, партнеры предлагали. Но он руководитель отдела продаж элитной недвижимости. Ценит стабильность и команду. А мама… Она работает в музее. Хранителем фондов. В музее частных коллекций.