Однажды Айдар притащил эту клушу на один из приемов, так я не знала, куда от стыда деваться. Галия заявилась в каком-то простом платье, ни бренда, ни авторского дизайна, ни драгоценностей. Пришлось весь вечер обходить ее кругами, лишь бы не показывать приличным людям, что это моя родственница.

Не ладим мы с ней. С самого начала не ладим. Терплю ее только потому, что сестра мужа, а так давно бы высказала всё, что думаю. Один раз и высказала, не удержалась. Тактично, без скандала предложила контакты своих пластических хирургов и косметологов. А она…

Лицо загорелось, в ушах зашелестел змеиный шепоток золовки.

— Спасибо, Лаура. Но я предпочитаю стареть естественно. Хотя твой хирург, и правда, мастер. Совсем не видно, что тебе почти пятьдесят.

Я тогда чуть не задохнулась от ярости. Пятьдесят?! Да мне только-только сорок один исполнился! Змея и есть змея. Так и норовит исподтишка укусить. И дети у нее отвратительные. Старшенький еще на втором курсе напросился на практику к Айдару. Очкарик. Вечно с талмудами. С девушками не встречается, в клубах не бывает, зубрит, зубрит целыми днями, всё думает, что толковым юристом станет.

Я изогнула язвительно губы. Он себя в зеркале-то видел? Тощий, длинный, посмотреть не на что. И это юрист, простите? Юрист должен быть представительным, внушать доверие и располагать к себе. А тут кузнечик какой-то скачет, шуршит бумажками.

— … когда отец окрепнет, скажи ему об Анне. Скажи, — донесся до меня голос Галии. — Он поймет, когда ты объяснишь. Он же помнит про Алсу. Расскажи ему, что Анна такая же. Что любишь ее.

Анна. Я будто натолкнулась на каменную стену. Так вот оно что! Баба. Просто левая баба.

Лилии жалобно хрустнули у меня в руках, на пол упало несколько лепестков. Я еле сдержалась, чтобы не влететь в палату и не отхлестать этим пахучим веником Айдара по морде. Сволочь! А как пел! Как врал, глядя в глаза, что мы просто стали чужими и наши жизни больше не пересекаются.

Гад! В висках у меня так застучало, что я испугалась. Хватит сейчас удар, и положат меня на соседнюю койку. А этот кобель тут же побежит, теряя тапки, к крысе, которая пробралась к нам в дом.

Кто она? Откуда он ее выкопал? Я принялась рыться в памяти, пытаясь найти хоть кого-то с таким именем. Есть одна Анна Степановна, но это супруга министра энергетики. Ей около шестидесяти. А больше я и не знаю из общих знакомых никого.

Значит, подобрал какую-то мелкую шлюху. Видела я, какими глазами на него вечно смотрели всякие официантки и помощницы. Воображение быстро подкинуло картинку. Молодая, наглая девка, с подведенными глазами и хищной улыбкой. Та самая охотница на папиков, приехавшая из провинции, чтобы удачно залезть в постель к чьему-то мужу. К моему мужу!

Я в ужасе вытаращила глаза, не в силах сойти с места. А что если все знают?! Что если мне прямо сейчас моют кости?! Смеются надо мной и «сочувственно» вздыхают: бедняжка, надо, чтобы хоть кто-то ей уже сказал... Представила себе Найлю и других. Сглотнула пересохшим горлом, стараясь не закашляться. Какой кошмар! Какой стыд!

Бросив ненужные теперь цветы на тумбу, я развернулась и заторопилась к выходу. Из-под земли достану эту тварь. Я тебе покажу, как красть чужих мужиков, — бормотала я себе под нос.

Хлопнула дверца машины, отгородив тонированными стеклами от всего мира. Я сидела с прямой спиной, напряженно думая, как мне добыть эту потаскуху. Обращаться не пойми к кому, нет смысла. Искать через отца или общих знакомых? Это равносильно признанию перед всеми, что проморгала мужа, а теперь бегаю, как курица с отрубленной башкой.

Если вот только… Нашла в контактах номер и поднесла телефон к уху, чувствуя, как всё внутри сжимается от отвращения.

— Булат? — я подпустила в голос лед.

— О, Лаурочка, — в трубке послышался хриплый, довольный смешок. — Ну надо же! Рад, рад…

— Я по делу, — отрезала я. — Мне нужен человек. Без лишних вопросов. Нужна информация.

— О-о-о, — протянул вальяжно Булат. — И кого ищем?

— Женщину. Зовут Анна. Фамилии не знаю. Ничего не знаю. Она… — я запнулась, но, взяв себя в руки, закончила, — она связана с Айдаром.

Я услышала, как мой собеседник затягивается сигаретой, выпускает дым, намеренно медля с ответом.

— Интересненько… — наконец промурлыкал он. — Что, муженек загулял?

Я стиснула зубы.

— Твое дело, дать мне контакт человека, а не рассуждать. Я заплачу.

— Конечно, заплатишь, куда ты денешься. Жди. Перезвоню.

Бросив телефон на сиденье, я заорала и в бешенстве заколотила кулаками по рулю.

Наташа

Басы били по ушам так, что казалось, лопнут барабанные перепонки. Всё вокруг вибрировало, сотрясая салон и тело. Тимур, кивая в такт музыке, уверенно гнал по улицам. Проскочив два перекрестка на мигающий желтый, на третьем резко притормозил. Глянул недовольно на светофор, словно каждая секунда, задерживающая движение, равносильна остановке жизни. Барабаня по рулю пальцами, следил за прохожими, пересекающими проезжую часть.

Не успел загореться зеленый, вдавил педаль газа в пол, и мощный двигатель рванул вперед, будто зверь, сорвавшийся с цепи. Я вцепилась в ремень, чувствуя, как в животе завязывается страх.

— Тимур! Можно помедленнее? — прокричала я сквозь музыку.

Он даже не повернул головы. Сделал вид, что не услышал, хотя по ухмылке было понятно, мои слова до него долетели. Вместо того чтобы сбавить скорость, Тимур резко перестроился, подрезав черную «Тойоту», улыбнулся шире и прибавил газу.

Я прикрыла глаза, стараясь не думать о последствиях. К его опасной езде мне никак не привыкнуть, лучше смириться и думать, что ничего не случится. Просить, умолять — бесполезно. Это только еще больше его разозлит. Он терпеть не может, когда ему кто-то указывает.

— Тимур! — всё-таки взвизгнула я, когда он резко повернул налево, прямо под несущийся навстречу грузовик.

— Расслабься. Всё под контролем, — бросил он, закончив маневр под истошный гудок фуры. Я услышала его даже сквозь грохочущий рэп.

Он наконец соизволил на меня посмотреть. Глаза блестели. Ему нравилась опасность, но еще больше нравилось пугать меня. Я это уже давно поняла. Однажды он заставил меня съехать с самой высокой горки в аквапарке, и я чуть не захлебнулась. А другой раз — пройти по хлипкому мостику над глубоким оврагом Там я словила паническую атаку, а он смеялся и снимал меня на видео. Еле потом уговорила не выкладывать.

Когда мы добрались до дома его родителей, майка под мышками стала противно влажной, но мне было уже плевать. Самое главное, мы не попали в аварию. В воображении так и мелькали кадры из группы ДТП и ЧП, где обычно постят фото покореженных машин и заблюренные тела погибших.

Заглушив двигатель, Тимур выскочил из салона и направился к гаражу. Собственно и приехал он сюда только потому, что пришло время его обычных гонок с друзьями на мотоциклах. А я напросилась, чтобы выказать Лауре сочувствие по поводу дедушки Тимура. Пусть видит, что я переживаю за них, как за родных.

На террасе появилась Лаура. Остановилась, наблюдая за нами. Я направилась к ней, нацепив привычную полуулыбку. На подкорку въелось ее замечание, что когда я не контролирую лицо, становлюсь похожей на снулую рыбу.

— Привет, мам! — кинул на ходу Тимур. — Я в гараж. С пацанами договорились сезон открыть.

— Ты даже не поинтересуешься, как здоровье деда?

За темными очками я не видела выражения глаз Лауры, но голос прозвучал так, что мог заморозить весь поселок.

— Потом… — махнул рукой Тимур и, согнувшись, поднырнул под ползущей вверх створкой.

— Здравствуйте, Лаура Линаровна…

Лаура не ответила. Она стояла неподвижно, как статуя. Легкий ветерок, который растревожил верхушки строго выстриженных туй, будто потерял свою силу перед хозяйкой дома. Ни одна складка на ее блузе и брюках не пошевелились. Ни один волосок не выбился из низкого пучка, залитого лаком.