Разговор от детей перетек к последним покупкам и поездкам, а затем к самому интересному: к сплетням.

— Вы слышали про Юльку? — снизив голос, начала Найля. — Ставицкую?

— Слышала краем уха, — кивнула Анжела. — Неужели правда? Говорят, муж завел пассию из балетных. В нашем театре фуэтэ крутит.

— Не просто завел! — округлила глаза Венера и оглянулась. — Он уходит! Подал на развод! А Юлька в полном шоке, бедняжка. В четверг даже на пилатес не пришла, представляете?

В воздухе повисло лицемерное сочувствие. Каждая осмысливала эту новость, примеряла на себя и отбрасывала, как опасное насекомое.

— Ну что ж, — сказала я, покручивая стакан с минеральной водой. — Она сама виновата. Запустила себя. Помните, на приеме у мэра? Платье на два размера меньше, жемчуга какие-то, как у продавщицы. Неудивительно, что мужчина на таком фоне отправился на поиски легкости и свежести. Эта балерунья, небось, ноги циркулем раздвигает. Не то что Юлькины сардельки.

— И как она пропустила? — вздохнула Найля. — Надо же такой слепой быть. Эта девица еще год назад стала лайки Вове ставить. Всё же на виду было! Я еще Юльке намекала, а она отмахивалась!

— Теперь станет бывшей, — с легким сожалением прокомментировала я, поглядывая по сторонам. — Вылетела из обоймы. Не удержала, что поделаешь. Мозг надо было включать, а не рыдать над фотками из благотворительных фондов и деньги пачками переводить.

И тут же кольнула мысль о том дурацком розыгрыше, который принесли мне сегодня в конверте. Вот был бы номер, если бы это было всерьез! Это же мне бы сейчас кости эти клуши мыли!

— Нужно быть мудрее, — я продолжила, чтобы отвлечься. — Нельзя давать слабину. Ни себе, ни во внимании мужчине. Они же, как дети! Любят, когда для них стараются.

Подруги закивали в унисон. С ними, да и со мной такого уж точно случиться не может.

Поболтав еще немного, собралась, заехала в два бутика и к портнихе, и наконец оказалась дома. Распечатанный конверт по-прежнему лежал на своем месте. Выбрасывать сразу не стала. Пусть Айдар полюбуется.

— Ну, объясняй, — сказала я, когда Айдар показался в дверях. — Что за театр? Нервы мне решил пощекотать? Не смешно, — я взяла конверт и помахала им, как флажком.

Айдар молча снял пальто, повесил, причем проделал всё медленно и тщательно. Словно тянул время. Потом повернулся ко мне. На лице не было никаких эмоций. Бесстрастная маска, с которой стерли жизнь.

— Это не театр, Лаура. И не шутка. Решение обдуманное. Я подаю на развод.

Мне показалось, я ослышалась. В ушах зазвенело, а от горла вниз сорвалась ледяная глыба. Упала вглубь живота, заворочалась, устраиваясь удобнее.

— Перестань, Айдар, — предприняла я попытку отмахнуться. — Какой развод? У нас Тимур, у нас прием в мэрии на следующей неделе… у нас…

Сил договорить не осталось.

— Тимур уже взрослый. А я и так затянул. Мы с тобой давно живем, как соседи. У каждого своя жизнь, свои интересы. Я не хочу больше притворяться. Наш брак давно умер. Так что осталось только всё официально оформить.

— Что? — прошептала я, падая в кресло. — Айдар, ты заболел? Кто тебя надоумил?

Вместо ответа, он качнул головой и начал перечислять, какие активы он намерен оставить. Несколько квартир, достойная сумма на содержание, машины.

— Ты не будешь ни в чем нуждаться.

Я нашла в себе сил пошевелиться и протянуть к нему руку.

— Айдар, — начала я слабым голосом. — Вспомни, кто мы. Мы Тагировы. Нас все знают. На нас равняются. Что подумают твои партнеры? Они же решат, что у тебя с головой плохо! Это ударит по репутации. По Тимурчику, в конце концов!

Он молча смотрел в окно, только щека чуть подрагивала, будто приходится ждать, когда закончится болезненная процедура.

— Мы же столько всего прошли. У нас общие воспоминания, друзья, проекты. Разве это ничего не значит? Я люблю тебя, Айдар! Мы… мы можем всё наладить. Просто давай попробуем. Ну, подумай ты! Что скажут люди?!

Айдар шевельнулся. Забрезжила слабая надежда: кажется, я достучалась! Я прижала пальцы к губам, глядя на него молящими глазами.

— Лаура, — тяжело вздохнул муж. — Люди пошепчутся и забудут. У них своих дел хватает. А ты будешь свободной и обеспеченной женщиной. И сможешь делать всё, что захочешь.

— Я не хочу!!! — взвизгнула я, представляя, как везде полощут мое имя. Как с Юлькой сейчас. — Айдар, дорогой.

Я вскочила и попыталась взять его за руку. Он ее не отдернул, но она была словно у манекена. Твердая и холодная.

— Мы всё уладим, Айдарчик! Просто скажи, что тебе не нравится? Мне похудеть? Я изменюсь. Может быть, поедем куда-то? Вспомним молодость. Пожалуйста…

Это была моя последняя карта. И она не сработала. Я видела, что бьюсь в закрытую дверь.

Айдар

Всё происходило ровно так, как я и предполагал. Лаура сыпала штампами, которые должны были растопить мое сердце, но отскакивали горохом. Поняв, что сегодняшняя ее атака отражена, она, всхлипывая и покачиваясь, ушла в спальню. Там, я больше чем уверен, уже не рыдает, а хладнокровно прикидывает план военных действий. Возможно, даже собирается через отца найти адвоката.

Мысль о родителях заставила поморщиться. Надо было ее попросить… И тут же усмехнулся, глядя в темный сад: попросить Лауру не трогать стариков. Смешно. С тем же успехом можно просить гадюку тебя не жалить.

Никакого облегчения этот разговор не принес, только свинцовую усталость. Да я и не ждал.

Она не слышит, — думал я, разглядывая блики фонариков. — Вообще. Сыплет словами-призраками, за которыми нет ничего живого, только статус и страх, что будут обсуждать. Я пытался быть честным, а она восприняла это как личное оскорбление.

В голове снова возник ее истеричный тон: я всё делала для семьи, я принимала гостей, дом — полная чаша… И ни слова, что всё это делалось не для семьи, а для проекта «Лаура Тагирова». И цена моего бегства из этого проекта будет высокой. Но сам виноват. Затянул…

Я вздохнул. Есть слабое оправдание: я же не знал, что встречу Анну. Хотя в последний мой приезд она попыталась меня отпугнуть. Обнажила свое единственное, и как она думала, несокрушимое оружие. Свою уязвимость.

Но я не видел уродства, я видел только ее лицо. Ее глаза. Широко распахнутые, испуганные, но с искоркой вызова. Я увидел нежную открытую шею, идеальную форму головы. Я помню, как подумал: «Да она прекрасна! Зачем она прячется?»

А потом Наташа… Был уже поздний вечер, когда я решился позвонить из отеля. Хотел узнать, чем завершилась их встреча.

— Мне кажется, она слышала. Была такая странная и всё смотрела… так, будто проверяла что-то. Рассказала, какой у тебя замечательный сын. И семья.

— Но это лишь красивый фасад, Ань. За ним пусто, — с нажимом ответил я.

Она молчала, но я чувствовал, что она мне верит.

— Но Наташа с Тимуром… И он тоже будет не в восторге. Сложно всё, — Анна вздохнула.

— Сложно… — эхом отозвался я. — Прости.

— Может…

— Нет, Аня, — перебил я, догадываясь, что она хочет предложить. — Я же сказал: я разведусь в любом случае. Даже если просто буду потом жить один. Я это делаю не из-за тебя. А ради возможности быть с тобой. Если ты позволишь. Если бы ты не появилась, я так и продолжал бы тихо плыть по течению.

— Но ты же почти меня не знаешь, Айдар, — тихо возразила Анна.

— Да, мы мало знаем друг друга. Но мне достаточно. Я знаю, что тишина, которая между нами возникала, меня не пугает. И это для меня дороже всего. Что касается Наташи… Я надеюсь, она нас поймет.

В трубке раздался тяжелый вздох. Я не хотел лезть в душу, но стало ясно, что не всё так просто. Сам понимал, что рикошетом гнев Лауры может задеть и Наташу. Многое зависит и от Тимура. Как он отреагирует? Не хочется, чтобы Лаура поставила его перед выбором. Поэтому буду тянуть до конца, скрывая, кто такая Анна. Может, Лаура примет ситуацию и успокоится.

Вспомнил, что не позвонил Михаилу.