Договорившись с водителем Крыстофа, я вовремя догадалась, что по дороге в деревню, хорошо бы успеть в купить продукты в еще не закрывшемся супермаркете. А пока, взяв вещи, мы пошли в кафе. Поесть и подождать приезд Ондржея...

Въезжая на знакомую улицу, я вспомнила наш с Томиславом приезд к деду Ваклаву и то, как он над нами подшучивал, но в большинстве ненавязчиво поучал, делясь своей стариковской мудростью, накопленной жизнью.

Ондржей припарковался у закрытых ворот, не погасив фары.

Без хозяина жилье выглядело неухоженным, на деревянных балках фасада облупилась краска.

Пустыми немытыми глазами - окнами дом выглядывал одиноким сиротой из глубины запущенного сада.

В груди сжалось. Трудно было прогнать откуда-то возникшее предчувствие увидеть на пороге всегда тепло одетого дедечека, а на втором этаже блуждающий огонек свечи, с которой приведение пару веков назад умершей пра-, пра-, прабабички ищет её потерянную сережку...

Бахрам, тоже с любопытством смотрел в окно машины.

- Сынок, вот мы и приехали. Помнишь я тебе сказку о Змее Горыныче рассказывала?

Мой малыш кивнул.

- Мы к нему приехали в гости?

- Нет. Мы у него теперь будем жить.

- А где Горыныч? Уже спит? В доме нет света!

- Там сейчас никто не живет. Горычко улетел к своему тёзке пти-брабансончику, за радугу, а нам свою халупу присматривать оставил. Работы там будет много... И тебе придется помогать! Будешь?

- Буду. Папа сказал все делать, что ты скажешь.

- Славненько твой папик переложил грубую мужскую заботу на твои детские плечи! Выходим!

Двор очень зарос. Видимо, родственники деда со стороны его давно умершей кузины не горели желанием ухаживать за ускользнувшим по завещанию в мои руки строением. Еще крепким, хоть и старым.

- Мы оглядимся вокруг внутри помещения. Все ли окна и двери целы? Махди, ты главный по безопасности. Сам говори, если что. Как справимся с самыми насущными делами, съездим с тобой в одну фирму. Пусть наконец-то сделают отопление... Реза, в кладовке справа, как зайдем, дедушка хранил инструменты. Попроси Ондржея, и он тебе завтра подсобит, откроете ставни с улицы. Темно утром будет внутри, пока не освободим окна. Думаю, там или на шурупы доски закреплены, или просто гвоздями приколочены. А сейчас решим, где и кто расположится. - размышляла я вслух, пододвинув под угол крыльца с помощью Резы не засаженную ничем, потому что было некем, кадку с землей.

Потом, встав на нее, как меня поучал когда-то дед Ваклав, и шаря рукой вверху слева по наличнику над дверью, наконец-то нащупала холодный металл связки ключей - от створок ворот, от сарая, от дворового погребка, от пустого теперь курятника и, конечно, от дедулиной халупы с приведениями.

Отперла два разных замка и повернулась к стоящему позади водителю Рокусека.

- Ондржей, вы посмотрите, пожалуйста, кажется, этим отмыкаются ворота. Как припаркуетесь во дворе, проходите в дом! Мы с Афсун приготовим ужин и устроим вас на ночлег. А завтра, пожалуйста, помогите Резе открыть ставни.

- Не вопрос! - последовал ответ.

Шофер Крыстофа еще в машине переговорил со своей невестой, объяснив, что уехал в командировку и вернется в Брно завтра вечером.

Я же планировала вместе с Резой и Афсун воспользоваться машиной и водителем для самых необходимых покупок и устройства нашего быта в дедушкином доме.

Пока никак не могла его назвать своим. Мне повсюду чудилась тень старика.

Хотелось именно чуда. Чтобы моравский леший со своими прибаутками и ворчанием вдруг появился в неизменных калошах на меху...

- Chybíš mi, můj dědečku. (чеш.*Я скучаю по тебе, мой дедушка.) - прошептала тихо в воздух дома. - Старый, ведь ты всё-всё обо мне знал. Как ворожей наперед предвидел! И теперь я с твоим правнуком здесь. Беременная. Изгнанная, разлученная с мужем неизвестно на сколько. Ты не удивился, наверное... Внучка Мишка в своем репертуаре! Как обычно, в полном зашкваре. По-другому я ж не могу к тебе в гости... - всхлипнув в очередной раз и вытерев нос, постаралась замолкнуть.

А то разрыдаюсь в истерике, а соломки-то подстелить здесь, как это мог мой любимый моравский леший, уже некому...

________________

Сноска к главе:

* Имеется в виду анекдот, использованный также в эпиграфе к этой главе:

—Уменядлятебясюрприз.

—Тыбросилпить?

—Нет,яговорюсюрприз,анечудо.

Глава 47. ДОМ И МЫ В НЁМ.

Как я устала, знает только Бог, Хотя Ему всего не рассказала… Но если Он в меня поверить смог, Ночь отдохну, и все начну сначала!

Татьяна Долгополюк

МИШИКО

Коридор дохнул на нас затхлостью и нежилью.

Только теперь усталость и напряжение долгой дороги с пересадками навалились так, что подкашивались ноги.

Хотелось банально сдаться и упасть на ближайшую горизонтальную поверхность дивана или тахты. А там, пусть и на мокрой потом от слез подушке, забыться во сне.

Желательно без моего привычного кошмара. Этот сволочной дедмразовский армагеддец мне совсем не фонтан - не под силу.

Особенно - по эмоциям и нервам. Не хватало срыва. Не дай Бог напугать Бахрама...

Так себя уговорив, найдя в последнем выводе важный аргумент для успокоения, я обернулась на свою "свиту" и, не имея понятия, видят они или нет, растянула на заплаканном лице подобие улыбки.

Дальше нетвердо, несмело шагнула в темноту, подспудно опасаясь, что сейчас из боковых дверей комнат выйдут к нам навстречу возмущенные умершие давно родственники - все их призраки во главе с бабичкой Анелкой и дедом Ваклавом, держащим свой неизменный топорик в руке.

- Прибиремся, помоем, вытряхнем. - уже при включенном повсюду свете заговорила Афсун на фарси, переступая пороги и осматривая комнаты. - Большой старинный дом. С атмосферой и ду'хами.

Няня подняла глаза к потолку и добавила:

- Но мы к вам с душой и с добром пришли! Примите под свое защитное крыло, помогите здесь остаться и дом обжить!

- Мама, ты с кем там говоришь? - спросил Реза. - Думаешь, они понимают твой язык?

- Не сомневаюсь. Мы уважаем их пристанище, а они помогут нам...

Когда все вещи были выгружены из авто, Реза взял на себя роль няньки нашего "султана-джан" и обходчика дома, а мы с Афсун принялись готовить на электроплите самое простое и быстрое, что в данный момент нам утолило бы голод. Макароны с тертым сыром и томатным соусом.

- Пойду перекурю и господину Рокусеку отзвонюсь, что вас всех доставил в целости и сохранности. - предупредил Ондржей.

Реза крикнул из комнаты:

- Постой, не выходи!

Через мгновение мой бодигард объяснял банковскому водителю на своем "смягченном" чешском, что лучше не "палиться" на улице с разговорами о Михаэле. Впрочем, шофер понимал Резу без труда и не обращал внимание на акцент парня.

- Да, пожалуйста, Ондржей, не говорите вообще никому о том, что привезли нас сюда! И звоните здесь, внутри. Нам не нужны лишние уши! - поддержала я сына няни, перешагнув порог кухни.

- Так ночь на дворе! Кто меня услышит? Хотя, эхо здесь на просторах гулкое...

- Парень, просто прими, как данность! - настоял на своем Реза, с акцентом выговаривая фразы на чешском.

- Здесь вокруг холмы, горы и долины. Голоса далеко разносятся. - вставила и я свои "пять" копеек. - Нам дедко с моей сестрой приказывал не озорничать, не кричать в округе. Злых духов не накликать! Ондржей, мы все здесь не в отпуске. Об остальном не могу рассказать.

- Ладно, не буду спрашивать - почему. Меньше знаешь, лучше спишь! - согласился мужчина и набрал номер шефа, отойдя в глубь коридора.

- Через десять минут все на ужин! - предупредила Афсун.

На следующий день, пока я с Резой составляла список необходимых покупок, в котором на первом месте было два переносных биотуалета, няня читала Бахраму сказку на фарси.

- Госпожа, вы не поедете! Вам не надо лишний раз в округе показываться! - предупредил Реза, когда я, уже одевшись собиралась ехать в город.