- Вот и ладно. Пусть счастье заглядывает и в его окошки, а у нас свои заботы!

- Kocky sú hodené!* - согласилась я.

Однажды, не сразу поделившись с ней, что видела в Стамбуле непонятно куда летящего Томислава, рассказав, как мы сыграли с ним в переглядки и наши жизненные пути снова разошлись, мама выдала мнение:

- Вас свело само небо, детка. Даже, если ты или он думали, что не хотите больше увидеться. Говорят же мудрые люди: "Не проси Бога направлять твои шаги, если сам не хочешь идти"*...

В день, когда самолет с из Стамбула, где был стыковочный рейс из Братиславы, приземлился в Тегеране, я собиралась поехать с Масудом и с Резой, чтобы встретить маму в аэропорту.

Зхубин планировал остаться дома, поработать в кабинете.

Накануне ночью, после снова потревожившего мой сон кошмара с переодетым Дедом Мразом в загребском парке Зриньевац, меня тряхнуло от резкой боли внизу живота.

Словно удар ножом ряженого убийцы на этот раз пришелся мне в брюшину.

Зхубин спал раскрытый в кровати, в своей мускулистой неотразимости. Решила, не буду разводить панику. Наверняка, вчера много соленого и перченого съела. Вот желудок и бунтует! Поищу в аптечке таблетки. Поболит и пройдет.

По пути в ванную я ощутила струйки, стекающие по ногам и увидела, что после меня на полу остаются следы крови.

- Что за херня? - спросила сама себя, испугавшись.

Смыв в унитазе красную жидкость, успела помыть руки и увидеть свой зеленовато-бледный оттенок лица в зеркале, но тут же потеряла себя в отражении, удивившись наступившей темноте в башке, и хлопнулась в обморок. По ходу зацепила на полке стакан с зубными щетками и большой флакон с мужскими духами, но заметить этих деталей при моем падении не успела.

Зхубин потом рассказал, что услышал звук чего-то разбившегося о кафельный пол и проснулся. Он поднял меня, лежащую в осколках разлетевшегося стекла, и принес в постель.

Вызванный мужем и приехавший ночью домашний доктор диагностировал внутреннее кровотечение, и тут же позвонил 115 в Службу неотложной скорой помощи.

Я пока не знала, а Зхубин не перевел на английский, что наш врач посоветовал немедленно везти меня в экстренную хирургию, предполагая опасный диагноз - внематочную беременность.

______________

Сноски к главе:

*Chodiť spať so sliepkami — в переводе со словацкого языка означает ходить спать с курами (рано ложиться спать).

*Kocky sú hodené — кости или кубики брошены. Так говорят в Словакии, подразумевая, что какое-то дело решено и на этом точка.

*«Не проси Бога направлять твои шаги, если сам не хочешь идти» - португальская пословица.

Глава 33. КОГДА РУШАТСЯ ПЛАНЫ...

Когда рушатся планы, закрываются двери... Благодарнее будьте ко всем переменам. Даже если не радуют сердце они. Вы поймёте со временем, постепенно, Это ангел вас бережет и хранит. Надежда Висмал

МИШИКО

Маму встретил Реза и всю дорогу из аэропорта до дома в пригороде Тегерана развлекал ее, делая краткий экскурс по городу, по истории некоторых мест, а еще просто, упражняясь в словацком. Мама Дариа осталась довольна, так как хитрец поначалу не обмолвился о моем пребывании в клинике. Это ему строго настрого запретил Зхубин...

- Мы проведем дополнительно ультразвуковое обследование, но я уже сейчас ставлю диагноз: внематочная беременность. Кровотечение вызвано ею и промедление критично. - сообщила нам акушер-гинеколог, которая благополучно вела мою беременность Бахрамом, а сейчас, по звонку Зхубина, срочно приехала в клинику, куда меня госпитализировали.

Я ничего не смогла сказать. Всхлип, вырвавшийся из меня наружу и осознание, что зародившаяся во мне новая жизнь прервется, будто резали по живому живот.

Кошмарная боль схватками пронзала низ и уходила в ноги, будто парализуя. Меня вырвало. Зхубин помог вытереться и приобнял, лежащую и плачущую.

Не прерывался.

Говорил с доктором.

Поспешность сквозила во всем.

Давила.

Сминала суть в тихо обсуждаемых с доктором на фарси хода операции и рисках.

- Господин Рахнама, пока медсестры подготовят вашу супругу, вам придется выйти. Но перед отправкой ее в операционную, я разрешу вам подбодрить ханум Михаэлу и попрощаться. - предупредила ханум-гинеколог.

Мой иранец перестал сжимать мою ладонь и ушел в коридор.

- Экстренная пациентка. Надо поторапливаться. - разобрала я шепот иранок - медсестер.

- Смогу ли я быть мамой после? - спросила я врача на английском, вытерев слезы и собравшись с духом, заранее предполагая отрицательный ответ.

- У вас диагностируется прерванная абдоминальная внематочная беременность. Яичники и трубы чисты и никак не пострадают. Мы удалим зародыш из брюшины, уберем возникшее кровотечение, при этом полностью исключив какие-либо токсичные медикаментозные препараты, которые могут привести к необратимым последствиям в области матки. Об этом я уже поговорила с господином Рахнама. Ваш муж успокоился, когда его заверила, что у вам и в дальнейшем могут быть дети.

Я протянула руку к вернувшемуся на миг в палату Зхубину.

- Пожалуйста, пусть мама приедет сюда! После. Как все закончится. - попросила его, прощаясь перед тем, как меня собрались увозить из палаты.

- Хорошо. Мы вместе навестим тебя, как только ты проснешься после наркоза. Пусть поможет тебе Всевышний, моя любовь! Он справедлив и не оставит нашу семью в беде. Я молюсь и все наши с этого часа будут за тебя просить у Бога! Ты сама крепись и ни о чем не переживай, что планы на ближайшие дни рушатся. Я люблю тебя очень и, если бы это было возможно, всю боль, что ты сейчас испытываешь, взял бы себе...

- Люблю. Врач сказала, что Бахраму придется теперь перейти на искусственное питание. Ведь не смогу его кормить...

- Наш сын - крепкий парень. Я бы мог дать задание найти кормилицу, но не хочу, чтобы кроме твоего материнского молока, Бахрам брал грудь чужой женщины. Наш малыш - будущий мужчина и он стойко преодолеет все трудности.

Меня переодели в предоперационном помещении, оставив только короткую рубашку в мелкий синий рисунок кружков и ромбов.

- Считайте до десяти! - попросил меня анестезиолог.

- Оne, two, three, four, - проговорила я четко, но "five" и "six" уже смялись. Губы и язык не послушались, а я помчалась на своем детском велосипеде KELLYS* вслед за подружкой Каткой, по узкой тропке к лесу.

Еще две просеки и мы выскочим на серпантин за деревней. С одной стороны будут нависать горы, а с другой, лучше не смотреть вниз! Там резко обрывается дорога, уходящая в пропасть. Внизу, в долине, расположены соседние поселения... Из некоторых труб на крышах поднимается вверх дым.

- Догоняй! - кричала моя одноклассница, а я лишь видела развевающийся на ветру ее легкий шарфик.

Пахло родными просторами. Мелькали далеко внизу луга, заросшие некошеным сиреневым и желтым василистником, оставались позади глубоко в просветах пропасти деревеньки, а впереди возвышались знакомые горы...

- Кровотечение не удается остановить... - донесся до меня откуда-то сверху, будто из прорезанного солнцем неба, голос.

- Ассистент! Чего ждем? Ищем причину. - вторил ему кто-то на фарси.

Пронзительно и нестерпимо меня прорезала боль в животе... Но ни пошевелиться, ни простонать не смогла. Как скованная лежала пластом.

- Так вот как получается "запредельное терпение"! - подумалось, но меня перебила старушка, начавшая свое обращение не с "добрый день, уважаемый доХтор!", а назвав его с разбегу русским словом из трёх букв.

- Kokot! Rychle!

Кто это обозначил?

Я удивилась услышанным на чешском словам.

Женский голос на чистом чешском выговоре, без иранского акцента, обозвал кого-то мужскими причиндалами в ругательной форме и поторопил: "быстрее!".

- Давление ниже нормы, продолжает падать. - сообщил голос сбоку снова на персидском.