- Тата, не волнуйтесь! Мы поедем сейчас на лифте в хирургию и там поговорим. Только спокойно. Главное, постарайтесь не переживать.

- Как не переживать? Тихана скончалась от инфаркта, не приходя в себя. Даже попрощаться не смог с ней. Столько не успел сказать...

- Мы спустимся на другой этаж. К Томичке. Но сейчас он спит. Его жизни ничто не угрожает.

- О чем ты? Говори дальше! Я сегодня со всеми вами или ума лишусь, или сдохну.

Я подвела бывшего свекра к дверям реанимации и заглянув, подозвала дежурную медсестру.

- Здесь отец господина Зубича. Можно нам вместе его увидеть?

- Только через стекло палаты! Пациент в коме. Пройдите за мной.

- В какой такой коме? - вскрикнул барба Иван.

- Тише, нашего Томи прооперировали срочно. Но с ним все хорошо. Его хирург с уверенностью говорил. - приобняв за плечи, постаралась я быстрее успокоить старика.

- Что за день сегодня? Бог решил обрушить небо на мою голову и забрать самых близких? В конце концов, когда я дождусь от тебя вразумительного объяснения, почему ты здесь? Как узнала о Томице?

Я только вздохнула, даже не собираясь сообщать подробности, а особенно, о ехавшем на помощь к Томиславу Дражене, что попал в аварию и также, как его друг, борется теперь со смертью...

Некоторое время я и ссутулившийся от горя старик стояли у большого окна в реанимационном боксе и смотрели на подключенного к аппаратуре и к капельнице Томиславу...

- У палаты вам сегодня ночью не стоит оставаться! Больной пока в коме. Но если ваш сын придет в себя, мы сообщим по оставленному номеру телефона. - объяснила нам дежурная врач уже поздним вечером.

- Мы отвезем вас домой, барба Иван. А завтра снова сюда - к сыну.

Будто постаревший за несколько часов на много лет мой свекор лишь согласно кивнул головой.

- Мне с утра с Надицей надо поговорить и много успеть сделать! Похороны для Тиханы готовить... Кто эти мужчины, что им от тебя надо? Ни на шаг не отстают. - спросил меня, прервав свои рассуждения, барба Иван, когда мы все втиснулись в больничный лифт между этажами.

- Это... - я не успела найти правильные слова, потому что между этажами кабина снова остановилась и в раздвинувшуюся дверь к нам шагнули старший Божо и младший Лука Кнезовичи.

- Господи, спаси и дай всем остаться живыми! - прошептала я, подняв глаза вверх, но уткнулась взглядом лишь в потолок лифта.

Свекор тут же узнал об автокатастрофе и о тяжелом состоянии Дражена. А потом, схватившись за сердце, поделился с Божо и его сыном своей бедой. Как по команде, Кнезович положил руку теперь на свое больное сердце.Так, придерживая "моторы", старики делились горем.

Охи и ахи, слова поддержки я и мои спутники Реза и Али слушали долго.

- Михаэла, - уже на парковке позвал меня дядя Божо, готовую идти вместе барбой Иваном к машине, где ждали Реза и Али. - Я сегодня изменил о тебе свое мнение. Несмотря ни на что, ты примчалась, чтобы спасти, поддержать Томислава?

- Не сразу получилось. С пересадками. С рейса на рейс. Операция уже началась...

- Из Ирана летела?

- Да, дядя Божо. - кивнула ему, посчитав неуместным упоминать о пребывании до этого в Турции, в Сиде, о только что сделанном предложении руки и сердца иранским олигархом и, самое главное, о моем согласии выйти за него замуж.

- Подумай, если твое сердце так отзывается на беду, случившуюся с Томи, может быть ты сделала ошибку и стоит здесь остаться? Жить с мужем, детей рожать? Не зря же вы с ним венчались и прожили душа в душу отпущенное вам время в счастье?

- Нет, не зря. Барба Божо, мое сердце на разрыв сейчас из-за того, что случилось. Томица для меня родной человек и таким останется. Спасибо вам, за добрые слова!

Я хотела пожать руку старику, но он первый приобнял меня и похлопал легонько по спине.

- Ах, наша невестка, словачка Мишка! Ты сама не знаешь, что натворила. Видно ведь, любишь Томичку, а продолжаешь метаться и искать: к какому берегу пристать?! Все не находишь...

- Я уже нашла. Как только Томи поправится, объявлю. Скажу потом всем!

- Смотри только, чтобы не опоздала. Жизнь короткая. Сама видишь, Тиханы в один миг не стало. Иван сам не свой от горя... А наши сыновья? Страх какой! Побывали сегодня на волосок от смерти. Сам на одних сердечных сегодня только и спасаюсь...

Я попрощалась с Божо Кнезовичем и направилась к машине, где уже сидел свекор и слушал Резу.

- Ты как-то с акцентом мне говоришь. Сам-то откуда будешь? - перебил барба Иван моего бодигарда-переводчика.

- Я из Ирана, но жил и учился пять лет в Братиславе.

- Ясно. В Хорватии побудь и послушай, как правильно надо выговаривать! Практики тебе не хватает, парень! А так, респект! Я уже ваш персидский никогда не смогу выучить. - признался старик, а потом неожиданно спросил нас всех: - Вы когда прилетели?

- Днем. - ответила я.

- А где ночуете?

- Будем искать. Но сначала вас отвезем домой. Мы в Задарском аэропорту сразу взяли в аренду авто, чтобы Томислава найти. Некогда было о жилье думать. - ответил Реза.

- И нечего шляться по ночи искать. - вздохнул старик. - Мишка, запоминай! Ночуешь в хозяйских апартаментах. Заодно и собаки присмотрены будут. Томи в госпитале, а Гору надо инсулин утром и вечером колоть. Пес часто боится, прячется от меня, как только пора.

- Спасибо. Останусь. Но Горочки больше нет. - всхлипнула я. - Убили. Мы его с Али и Резой мертвого нашли... Завтра надо похоронить утром. Сейчас уже темно. А Морицу я закрыла в квартире одну. Бедная девочка, ждет. Приедем, погуляю с ней, а вы отдыхайте и обязательно примите свои лекарства.

- Отстань с лекарствами! - Горе какое! Собаку изничтожили? Гору тоже? О, Господи. - запричитал он.

Когда мы уже подъезжали к дому, старик, словно обдумав заранее решение, по-хозяйски напомнил мне, где лежат все ключи от квартир виллы.

- Хорошо. Ничего не изменилось. - кивнула ему.

- Ваша с Томи спальня свободна. Квартира А5 цела после погрома, там пусть парни разместятся. Кондиционер на тепло включат и нормально. Проверишь сама постель и, что им надо. - рассуждал невесело мой бывший свекор.

- Спасибо! Завтра вместе поедем в больницу. Томи проснется и надо, чтобы вы были рядом.

- Поехать-то поедем... А ты сама не показывайся. - буркнул свекор в раздумье, но настроенный серьезно.

- Почему? Он злится на меня или не хотите его волновать?

- Он-то злится, но из сердца тебя, дуру, никакой поганой кочергой выжечь не может. - проговорил с досадой старик. - Не надо ему знать, что ты здесь. Вообще. Распереживается...

- Мама, у меня разрывается сердце. Он такой беспомощный там, в палате. - плакала я, позвонив ей спустя время, когда Али и Реза были устроены в верхнем апартаменте, барба Иван ушел в свою комнату, а я коротко побыла во дворе с ничего не понимающей грустной ши-тцу, вернулась обратно и покормила собаку.

- Тебе надо быть сильной, доченька. - расстроенным подавленным голосом успокаивала она меня. - Приедешь потом домой?

- Не хочу пока ничего обещать. Еще днем я знала, как поступать дальше и вроде бы решила свой путь. А барба Иван наговорил столько, что хоть бы заснуть, пока все передумаю.

- Ты мне об Иране и как у тебя с Пайамом там - потом расскажешь. А то папа сегодня что-то меня тревожит.

- Да, иди к нему. И сама не переживай. Я справлюсь. Просто, полоса такая, мамичка. Черная. Норке там не распространяйся. Чтобы молоко у нее не пропало. А я постараюсь быть сильной, как ты наказала. Хоть бы все обошлось...

- Береги себя и не рыдай, детка!

- Мама, у меня в глазах уже почти нет слез.

- Ага. Только сердце расплескивается морем печали...

Глава 2. ПОХОРОНИЛА ГОРА. ПОКАЯНИЕ

Неважно как ты молишься,

важно сколько в тебе веры.

Людмила Щерблюк

Человеку, преклонившему колени,

легче дотянуться к Богу.