- Этого я тебе не гарантирую. Если иранец захочет предъявить свои права на детей — ему никто не помешает. Закон на его стороне. Понял? Ты же познакомился в прошлом отпуске на Филиппинах с девушкой и даже хотел жениться…

Томислав покачал головой.

- У меня был шанс в Зриневаце перед вами всеми сделать Мишке предложение руки и сердца. В спальне, на комоде лежит неиспользованное кольцо. Специально у знакомого ювелира заказал.

- Томица, второй раз жениться на одной и той же женщине… Даже не знаю, что и сказать. Ты — герой!

- Я просто хочу быть счастливым и дарить счастье той, которая однажды войдя в мое сердце, больше оттуда не уходила.

- Открой ей двери. А то запер на сто замков. — с иронией посоветовал Кнезович. — А вообще, ты — мужик. Даже чуть завидую. Я так не умею. Верицу ценю, но… Как говорится, to je samo trenutak, a brak je dug.

(*хорв. - Это всего лишь миг, а брак — долгий.)

- Смотри, догуляешься.

- Pa što bi? Jedan put... Tajno je sladak*.

(*хорв. - Ну и что? Один раз... Тайное — сладко.)

Томислав не стал спорить с другом детства.

Они оделись и вышли из подъезда, направившись в ресторан поблизости.

Перекусили и, не чокаясь, подняли маленькие рюмки с виноградной ракией на помин — таты Дражена и дяди Божо — для Томицы...

В стерильной тишине палаты, где Михаэла всё ещё оставалась во власти забытья комы, время словно замерло.

Но снаружи расследование идёт своим чередом.

Пусть SOA и прокуратура разбираются в деталях.

Томиславу важно, чтобы злополучное время, которое будто замедлилось для Мишико, наконец сдвинулось. Чтобы родная женщина открыла глаза. Чтобы они снова стали семьёй. Он вырастит Бахрама и новорождённых малышей в абсолютной любви, став для них настоящим отцом.

ЭПИЛОГ, часть 3. Я ЖИВУ! СЧАСТЬЕ ТАМ, ГДЕ ЛЮБОВЬ.

Рано или поздно в вашей жизни наступает такое время,

когда вы отходите от драмы и людей, её создающих.

Вы окружаете себя людьми, с которыми вы смеётесь.

Вы забываете плохое и фокусируетесь на хорошем.

Жизнь так хрупка и так непредсказуема, проживайте её

не иначе как счастливо. Падать — часть жизни,

подниматься на ноги — её проживание. Быть живым —

это подарок, а быть счастливым — это ваш выбор.

Ошо

И улыбнутся боги, когда вы друг друга найдете среди суеты и лжи, в мире фальшивого, одноразового, он не будет силён в речах, но назовёт тебя: «моя жизнь», и этим будет все сказано.

Анна Захарова

МИШИКО

На Адриатическом шоссе, которое называется в здешних краях «Jadranska magistrala», в разгар сезона спешить нельзя ни в коем случае.

Дорога вьётся не как хмельная змея, а будто рептилия, чересчур принявшая на грудь.

Её кидает из одной стороны в другую, петлями и неимоверными зигзагами между отвесными скалами Велебита, между обрывами в глубокие каменные каньоны или сразу с верхотуры - в синее море...

Езда на скорости 30-50 километров в час при зное под сорок и выше изматывает. Слишком медленно приближает к цели. Но стоит подъехать к причалу, вдохнуть ветра с солью и увидеть уже идущий по воде паром Ядролинии, как всё становится на свои места. Особенно – разгоряченные нервы.

Скоро! Скоро уже будем дома!

Паром с материка выпустил вместе с другими авто и нагруженный до отказа темно-синий «Ford». Наш. И мы в нём покатили давно известным путем.

По серпантину вверх. Оставили берег и причал, постепенно приближаясь к родной уютной бухте — на другой стороне. Их у острова много. Как счастья у таких, как я, попадающей в зашквары, беды, но выживающей и по-новой бросающейся искать потерянный смысл в жизни.

Мне сразу вспомнился папа. Когда я еще была совсем зеленая девчонка, не знающая что меня ждёт вот-вот — недалеко, за следующим поворотом судьбы. Вспомнилась наша прогулка. Папина просьба:

- Дай мне снега... Счастье ведь как снег. Кажется, что можно зачерпнуть много. Только достаточно не будет никогда! И каждая снежинка, как прекрасное мгновение жизни человека, неповторима. Одно только похоже — недолговечность. Тает. Так и счастье не задерживается долго. Исчезает. Потом придет другое, но сегодняшнее его ощущение не повторится никогда!»

Отец посмотрел на меня и спросил:

- В твоих глазах - тоска. Dcéra (*словац. - дочка), что мешает твоему счастью?

С того дня пролетели годы и я научилась ценить отпущенные судьбой крупинки, мгновения радости…

Так и теперь. Когда снова приехала на любимый остров. Не одна. С моими самыми дорогими на свете близкими и родными!

Эмоции внутри то начинали щекотать и так неспокойные нервы, то выдавливали из глаз слезы, скорее радости, чем печали. Чувства бушевали все и разом. Или затихали внезапно. До замирания дыхания и комка, подкатывающего в горло, - от восхитительной реальности происходящего здесь и сейчас.

Приоткрыв окно, чтобы еще и еще глотать пахнущий солью и морем восхитительный воздух, чуть высунулась и выпустила из себя давно, еще с зимы, засевшее осознание восторга - существования:

- Я живуууу! Hvala lijepa!*

(*Большое спасибо)

Томислав улыбнулся в боковое зеркало со своей стороны и мы встретились взглядами.

Сидели тесно. Бахрам, я, няня Даница, нанятая Томицей еще в Загребе, и, конечно, широкая двойная люлька с полугодовалыми «футболистами» Резой и Зхубином.

На переднем сидении возле хорвата ехал барба Иван с то дремавшей, то выглядывающей в окно Морицей, которая не просто смотрела мелькавшую «киношку» о пейзажах Пага, а ждала: когда наконец появится знакомая бухта с домом, где постоянно будет много гостей-курортников, привычный шум на пляже и, самое приятное во время прогулок, - чистое любимое море, где можно пробежаться, поднимая брызги, или проплыться, показав шик стиля «по-собачьи».

Сказку для сына так и назвала «Море для Морицы». На ночь выдавала отрывками, сочиняя на ходу что-то вдобавок Бахраму, подросшему к началу сезона «на мору, на Ядране», выучившему хорватский. Легко. В загребском детском саду, общаясь с детками и воспитательницами. Его туда вынужденно отдал «для пробы» Томислав, чтобы чуть-чуть упорядочить хаос, который ему пришлось пережить, когда меня спасали врачи, а потом все близкие «ждали из комы».

Но это осталось в прошлом...

А пока ехали уже не по слишком крутому серпантину, а по ленивой еще одной «хмельной змее», устало ползущей вверх по каменистой пустыне среди бежевых, желтых, бело-красных и оранжево-коричневых скал.

В сторону Новалии.

В тесноте.

В духоте.

Но зато все вместе.

Мы договорились заранее на короткое торможение перед поворотом налево, на нашу дорогу. Справа находится небольшой загон для осликов.

Для Бахрама остановимся. У нас припасена морковка и резаные, без косточек, чтобы не подавились, яблоки. Это лучшее — угощение серым длинноухим и большеглазым красавцам! А для моего старшего мальчика — приключение и впечатления, которых хватит надолго!

Через примерно неделю, когда мы все устроимся и наладим быт, к нам приедет тэта Иза. Она за последние полгода так много участвовала в решении наших обыкновенных проблем и громадных зашкваров, что ей, как мы решили на семейном совете, положен обязательный не отдых, а «отходняк» от пережитого и пропущенного через её отзывчивое сердце.

Ключи от своей и Томислава квартиры, чтобы поливать цветы и просто присматривать, она отдаст своей подруге по Nordic walking в парке Зриневац. В том самом. Где меня зарезал Дед Мраз…

Я вздохнула. «Отходняк» всё еще требуется и мне самой.

Остров — мое спасение в любой жизненной беде проснулся давно после холодов среди бушующего весеннего цвета. Зиму я не помнила. Мне удалось ее практически всю проспать. Провалялась в койке, будто медведица в берлоге, роль которой для меня лично играла палата интенсивной терапии. А затем пришлось долго восстанавливаться. Но о проблемах со здоровьем совсем не хочется. И не буду!