________________

Сноска к главе:

*"Joon bekan" переводится, как "борись изо всех сил" - جان بکن В предложении: “Zood bash digeh, joon bekan!” - «Поторопись уже!» Это может обозначать, что-то в роде «ну давай уже» или «шевелись!» В Иране сипользуется «joon bekan!», чтобы высказать свое нетерпение или раздражение.

Глава 14. POLAKO* и ЛЮБОВЬ НА БУКВУ "с"

Вроде того быть или не быть Я хотел бы знать как? Вот в чем вопрос Как бы мне тебя бы не убить Не любить тебя как? Вот где ответ.

На рану как соль! Сука любовь! Любовь, любовь… Сука любовь…

Михей и Джуманджи, «Сука любовь»

Как будто потихоньку отпускает. И заживают сердца переломы. И в "кошки-мышки" память не играет, и я дышу, пусть через раз, но ровно...

Но только в телефоне переписка О нас /несбывшихся/ еще напоминает.

Светлана Чеколаева

ТОМИСЛАВ

Подготовка к новому сезону на вилле, после погрома, продвигалась медленно.

Отца не хотел нагружать, а физически сам пока не справлялся. Нанимать бригаду для мелкого ремонта, что раньше мог начать и закончить быстро, не позволяли чисто мужские заморочки. Стыдно отнимать время у мастеров, к примеру, для восстановления раскуроченной мебели, переноски вещей, нетяжелых установок полок и дверей в кухонном гарнитуре... Да и папа соглашался с моим решением - не вызывать помощь.

- Učinimo to, sine. Bez žurbe. Polako.* - часто повторял он.

Мне стоило усилий упросить его не повторять постоянно: "Хвала, что ты жив. Остальное сможется."

А это дурацкое "рolako" - итак взяло верх над всем, за что бы я не принимался.

Потихоньку.

Устранение поломок и следов громившего из-за ненависти и мести преступника, а также приготовления вместе с Иванной к дню рождения все-таки отвлекли от печальных мыслей. Потихоньку! Но вопрос "была ли Мишка здесь на Пагу, когда я чуть не умер?" волновал и не давал покоя ни днем, ни ночью...

Я ловил себя на мысли, что схожу с ума, когда в -надцатый раз листал в телефоне нашу с ней переписку. Со времен, знавших Мишико и меня вместе. Счастливыми. Любимыми...

Отдирал себя от этого занятия. Потихоньку.Но мобилу не откладывал далеко.

Мельком, "рolako" нет-нет, снова перечитывал ее и свои смс...

- Вы родились под счастливой звездой. - на очередном осмотре моей раны сказал хирург. - Даже убийца умудрился попасть вам в легкое в то место, где я потом вырезал вместе с пулей опухоль. И снова удача. Ничего злокачественного. Но редкое явление. Потому что липома в легком встречается нечасто. Она предпочитает другие места и органы...

Он говорил, говорил, убеждал меня, что я очень счастливый человек, а я ждал, зная, какой вопрос сейчас ему задам.

- Доктор Якшич, а кто кроме моего отца дежурил в палате?

То, как он улыбнулся, изменившись в посветлевшем лице, будто что-то вспомнив, вдохновило меня на немедленный ответ о Мишико.

Но врач сжал свои губы. А твердость, с которой прозвучали слова, несколько ошарашила меня:

- Ваш отец дежурил. Плюс, конечно, медсестры менялись по смене.

- Во время комы мне слышались голоса, будто кто-то покушался на чью-то жизнь. - продолжил я свой опрос подозреваемого во всеобщем сговоре доктора.

Он кивнул головой, соглашаясь.

- Да, ничего особенного! Маленький инцидент с одной из наших несдержанных на эмоции медсестер!

- Вы уверены, что в моей палате не сидела возле меня Мишико?... - я осекся и произнес её имя по-другому: - моя бывшая жена Михаэла. Ведь разрешение на пребывание в боксе реанимации ей должны были дать по вашему согласию, как лечащего врача.

- Вам что-то снилось в коме, господин Зубич. Не берите в голову. Пройдут сомнения. Все заживет и вы сами восстановитесь полностью. Правда, теперь раз в полгода придется показываться - на предмет новообразования там, где удалена опухоль. От души желаю вам выздоровления! Не стоит приниматься за большие нагрузки, избегайте стресса. Помните и радуйтесь, что все так удачно закончилось...

Я хотел проведать Дражена, но к нему как раз приехали все-все Кнезовичи. Совпало, что семья в этот день отмечала день рождения бабушки Божены. Чуть побыв, обняв их, помнящих её, уже несколько лет назад ушедшую в иной мир, попрощался.

Поговорить с другом без свидетелей и что-то выяснить у него - тоже не получилось. Сегодня было бы не к месту.

Давя педаль газа по дороге на виллу, я гонял в голове разный сумбур мыслей:

"Казалось бы, радуйся до безпамяти! Выжил. Мстительный сученыш, стрелявший в мое сердце, даровал возможность наверстать то, что мне всё никак не успевалось...

Странное ощущение после комы. Я делюсь своими воспоминаниями, а на меня смотрят, как на придурка. Типа, приснилось...

Даже доктор. Серьезный человек, спасающий человеческие жизни. И он туда же!

Неужели у меня в башке произошли какие-то необратимые изменения? Никак не могу себя собрать из развалившихся и израненных частей во время спусков со скелетона? Не получается осознать, что всему виной коматозный сон..."

- Ты как? - позвонил из Задара Златан, узнавший от Винко о задержании покушавшегося на мою жизнь гада.

- Никак. Тяжело. Силы на нулевой отметке. Что физически, что эмоционально - руины. На вилле есть дела, но не могу вернуться в Загреб. Следствие идет и пару недель хирург попросил остаться на острове. Самое противное, что не дает нормально вздохнуть депрессняк, свалившийся зачем-то и вроде ниоткуда, ведь не убили, лишь ранен был... - поделился я с кумом своим сокровенным.

- Постепенно пройдет. Горе не забывается. Оно, как туман, чуть рассеивается и слабнет... Томи, понимаю тебя и доказывать ничего не стоит. Милан иногда объявляется. Он держит слово. Когда есть у возможность, проведывает место гибели Марека. Присылал мне видео. Ведь мы не совпадаем по часовым поясам. Но я ему сказал, чтобы в следующее посещение перевала звонил, несмотря на время.

Мы помолчали в трубки. Каждый вспомнил что-то своё.

Златан, как родной старший брат, наверное, что-то из их совместной семейной жизни.

Я, как друг, момент, когда мне приснился вещий сон о гибели Геммы и уезжающих в сторону Южных Альп младшего Хорвата и его красавицы - невесты...

- Милану далековато ехать на кладбище в Херн Бэй. Или в Окленд лететь специально, а потом из аэропорта в пригород добираться. - проговорил я, вспоминая, как мы там были в год, когда другану посчастливилось встретить женщину своей мечты - одну из маори, многочисленного в Новой Зеландии племени. Кайю. - А от Крайстчерча - пару сотен километров.

- Он летал туда тоже. Родители Джасинды одно время хотели изменить стеллу, так наш Мило после моих и от всей нашей семьи просьб, переубедил их. Уговорил. Твой друг там совсем обжился, притерся, ассимилировался в их обществе. Вот они и послушали его.

- О, Господи. Зачем беспокоить могилу Марека и ее... - только и смог прохрипеть я своим осевшим голосом.

- Смерть никогда не забывается. Она отходит в сторону. На время. Вроде позволяет или нет оправиться родственникам, а потом снова и снова дает о себе знать. Чтобы не забывали. Наивные. Явится снова и душа упадет в бездну пустоты от потери.

Близкого.

Родного.

Любимого.

Златан рассуждал о переживаниях родителей Джасинды, о своих чувствах, а я лишь кивал молча в телефон.

Он вспоминал сейчас и ушедшего на небеса месяц назад их деда Каслава.

- Позвоню тебе в субботу. Будешь праздновать?

- Не особо. Настроения вообще нет. Ноль. Маре и Дмитар приедут. Куда от них деться? Поддерживают меня по полной программе. Не быть же неблагодарным. Сделаю мясо на гриле. А так... Как тебе объяснить? Сил мало еще. Будто у меня в легких не пулю и опухоль заодно вырезали, а и души кусок прихватили, не забыв посыпать солью там, где не хочет заживать... Мой пес пострадал из-за меня. Этот нелюдь убил ни в чем неповинную собаку. Горка защитить меня пытался. Малыш... Как моей словачке теперь сказать, что я не уберег его, ума не приложу. - признался я старшему Хорвату. - После расставания с Мишкой не ладится как-то всё. Чуть не погиб. Выжить-то сумел, а внутри - не пойми что творится...