*Герой Зхубин упоминает "Адажио" Баха. Но это неверно. Произведение принадлежит другому композитору, его сочинившему, - Алессандро Марчелло. Иоганн Себастьян Бах создал популярную клавирную версию уже готового адажио, что и породило распространённое заблуждение о музыке, которую называют "вечной".

Глава 23 ЧТО ХОТЕЛ СКАЗАТЬ ПАЙАМ?

Ты живешь только один раз, но если ты делаешь это правильно,

то одного раза достаточно.

Мей Уэст

МИШИКО

- Привет, персидская принцесса! - прозвучало знакомым голосом из тени цвктущего куста, тошнотворно пахнущего для моего беременного восприятия.

Пайам брякнул свысока и скорее с издевкой в тоне, чем с комплиментом и уважением к новоиспеченной родственнице.

Он сам, как всегда слишком уверенный в себе альфа-самец на выгуле, с напомаженными волосами какой-то блестящей фигней, шагнул ко мне, ну, не с совсем отпавшей челюстью, но чуть смутившейся и растерявшейся от его появления на нашей с Зхубином свадьбе.

Какого хера он тут забыл?

Пока я тупила и туго соображала, как и что произойдет дальше, он схватил мое запястье и неожиданным рывком потянул к себе.

Напрасно прошмыгнула и тут же заткнулась возле других, забившись где-то в уголок мозга, мысль: поцелует в руку! Захотел попонтоваться. А, нет. Он дернул меня без нежностей и хотя бы намёка на банальное уважение перед супругой своего дяди.

Не для поцелуя руки.

- Полегче, племянничек! - протестом на грубое прикосновение включился мой мозг, а заодно и рот смог пропустить из горла эти звуки, а я попыталась освободиться из захвата Пайама. - Отпусти! - потребовала, напрягаясь, пытаясь противостоять.

Но сильные мужские пальцы, сжимавшие сейчас мою руку, не разомкнулись.

- Не противься! Просто выслушай. После того, как мой дядя украл тебя у меня, я сам не свой. Не могу вырвать из своего сердца! Ты не стала мне чужой, Михаэла! Помнишь, как мы познакомились в Хопе? Как нам было с тобой хорошо на Мальте? А Измир? Неужели из твоей светлой прелестной головки исчезли обещания, данные мне в моей квартире в Турции? Мы же собирались пожениться. Делили вместе постель.

"Парниша берега попутал!" - решила я про себя, но вслух спросила:

- Ты перебрал со спиртным? Поздняк метаться и ворошить память... Ни времени, ни желания, родственник! - попыталась свести все к шутке.

- Михаэла, у меня к тебе нет никаких обид и плохих намерений! Только выслушай, прошу. Что ты вообще знаешь о моем дяде? Он двуличный - не тот, за кого себя выдает!

- Пайам, там гости, мой любимый муж и наша с ним свадьба. Какого хера тебе приспичило меня просвещать? Все, что надо, мне известно. А возникнут вопросы, спрошу у него напрямую. Не хочу за спиной тут, возле женской уборной, перемывать ему кости... Не забывай, что я - теперь твоя родственница. Поэтому отпусти мое запястье и не сдавливай так. Синяк останется.

- Не такой я представлял себе жену арбаба Зхубина. Ты - чужая и отдалилась от меня. Мне неловко смотреть тебе в глаза, но ты узнаешь правду!

- Вываливай! - выдохнула я и скривилась от неизбежности.

Меня уже напрягало настойчивое давление со стороны Пайама.

- Пойдем. В женской комнате можно закрыться и никто не помешает мне сказать тебе кое-что очень важное. Гарантирую, что после этого ты уже не будешь женой Рахнамы старшего!

- С хера не буду? Только что подписи в брачном контракте поставили! Ты что удумал? Здесь говори. - уперлась я и даже поискала взглядом опору, чтобы зацепиться и не поддаваться иранцу. - А то свистну Масуда. Он - мой телохранитель.

Бывший "друг" даже не остановился, а, наоборот, прибавил шагу промолчав.

Мы отдалились от площадки с гостями и свернули за угол в сторону входа в женский туалет.

- Успокойся. - все охранники заняты делом. Нужна ты им!

Увлекаемая за темной дишдашей Пайама, я успела бросить взгляд по сторонам. Но кричать только из-за того, что родственник моего мужа собрался мне что-то сказать, посчитала глупостью. Опозориться самой и заодно поставить в неловкое положение Зхубина перед высокопоставленными гостями, которыми он дорожит, было бы верхом головотяпства.

Знаю.

Проходила уже.

В Венгрии.

На второй день свадьбы Миклоса и Франтишки.

Я тогда сбежала от Радимира*, сделавшего мне совершенно неожиданно предложение руки и сердца. Мы стояли тогда на сцене перед тремя сотнями гостей. И меня понесло... Убежала. Уехала. Очнулась лишь в Моравии у порога в дом своего деда-чеха, не узнавшего в ночи меня - любимую его внучку и пригрозившего пристрелить на месте...

Господи! Какие были тогда классные и счастливые времена!

А что теперь? Кто знал, что после знакомства с альфа-самчелло Пайамом я окажусь в Иране?...

И сейчас прилип старой отжеванной жвачкой, хера с два отдерешь. Если так подумать, зачем мне - будущей маме подобные стрессы? Поэтому поддалась, семеня по выложенному кафелем коридору.

Пайам достиг двери с наклейкой женщины в хиджабе и занес свободную руку, расставив пальцы, собираясь пятерней открыть дверь...

Ладно таблички. Меня каждый раз удивляет здесь в общественных туалетах дырка в полу и шланг для смыва. Неудобно и негигиенично. К тому же постоянно мокро на плиточном покрытии и можно промочить ноги, если зайти в WC открытой обуви.

Фишку, вернее бизнес, для проката резиновых сапог или галош никто пока не предпринял. А пора посадить на входе кассира или кассиршу с разными размерами непромокаемой обувки!

Ладонь Пайама с размаха пришлась в полотно двери и мы услышали возглас:

- Ах, ты шайтан!

А за возмущенным воплем появилась пожилая женщина и... няня моего мужа.

- Ханум Афсун! - узнала я следовавшую за ней.

- Арбаб Рахнама-младший, - проигнорировав меня, уставилась она на Пайама. - Не стыдно? Что за хождение за руку с супругой твоего дяди? Чего остолбенел? Зачем открыл дверь женской уборной? Позор! Позвоню, вот, обязательно позвоню, арбабу Юсуфу и пожалуюсь на его безмозглого сынка!

Пайам разжал хват своих пальцев на моем запястье, но ничего не успел придумать в свое оправдание.

Со стороны площадки празднования свадьбы раздались крики.

А дальше - подхваченный один за другим в панике невыносимый для ушей визг, громкие возгласы ужаса, вой какой-то женщины заставили меня, иранца и Афсун с какой-то из наших гостей поторопиться к месту происшествия.

- Что случилось? Все голоса смешались. - переходя на бег, спросила я Афсун на фарси. - Простите, у меня все выученные слова вылетели из головы.

- Ты только не волнуйся! - притормаживая меня за локоть начала няня. - Со стороны вашего с Зхубином шатра все кричат: "Невесту убили. Ханум отравили". Якобы труп нашли.

- А не лучше подождать спокойно и позвать сюда охрану? Для безопасности ханум невесты? - догнав нас, предложила гостья.

- Нет. Пойдем. - выплеснула я взыгравшее сейчас любопытство и умолчала пока вскипающую догадку, поспешив дальше, оставляя и Афсун и ее знакомую позади.

Пайам в это время скрылся за поворотом коридора из зарослей тех самых вонючих для моего носа цветущих кустов.

"Что он хотел мне сказать?" - мелькнула мысль и растаяла, как совершенно неважная теперь.

- Мамичка! - закричала я на бегу в отчаянии, вспомнив и еще раз обрадовавшись, что родная душа где-то рядом. - Мамииии! - поддерживая подол путающегося внизу платья, тянула на одном зависшем звуке в испуге, что и с ней может что-то случиться.- Кого убили? - заметив официантку, уносящую пустые сервировочные блюда и тарелки, спросила я на инглиш.

- Скорее! Она там! - запыхавшись, показала поворотом головы работница в униформе ресторана. - Я не пойду. Боюсь. Мертвых...

- Девушка, но я ведь невеста! - попыталась доказать ей, но та,словно только теперь узнав, шарахнулась в сторону, как от привидения.

Маленькая заминка на препирательство с пугливой официанткой дала возможность старушкам нагнать меня.