*«همه چیز برای کسی که می‌خواهد می‌آید» («Всё приходит к тому, кто хочет»). Поговорка на фарси. Акцент в ней на сильном желании и настойчивости — близко к идее, что «зверь» приходит к активному «ловцу». По смыслу похоже на русскую фразу: "на ловца и зверь бежит!"

*Имеются в виду: I‑24/7 — глобальная сеть Интерпола для обмена полицейскими данными в реальном времени. SIENA — защищённая система Европола для стран ЕС. GCCPOL — платформа полицейского взаимодействия стран Персидского залива. Sharaka — проект Интерпола, даёт странам Северной Африки и Ближнего Востока доступ к его базам. AFRIPOL — координационный механизм Африканского союза по борьбе с транснациональной преступностью. AFSECOM — безопасная платформа AFRIPOL для обмена разведданными. WAPIS — система Западной Африки, объединяет национальные базы и стыкуется с I‑24/7.

*Дашти-Марго (перс. دشت مارگو).Слово иногда переводят как «долина смерти». Она расположена между долинами рек Гильменд и Хашруд. Это глинисто-песчаная пустыня площадью около 150 тысяч км², высота — примерно 500–700 метров над уровнем моря. На юго-западном участке встречаются массивы песков, а между ними — такыры (глинистые участки) и солончаки. Географически эта территория как раз примыкает к исторической области Белуджистан. Дашти-Марго раскинулась сразу на территории нескольких стран — Ирана, Пакистана и Афганистана.

*Регистан- песчаная пустыня. Она тоже лежит в юго-западной части Афганистана, и её часто упоминают в одном ряду с Дашти-Марго, когда говорят о пустынных пространствах у границ с Белуджистаном.

*У южноафриканцев есть неформальные прозвища для паспорта: "зелёная мамба" (Green Mamba ) — из‑за зелёного цвета обложки; "книга билтонг" (Biltong Book ) — шутливое сравнение с упаковкой вяленого мяса (билтонг — популярный в ЮАР продукт).

*Современный иранский тип компактной пусковой ракетной установки третьего поколения, с принципом «выстрелил и забыл» Переносной вариант Almas‑1 — это пусковая и ракета в контейнере; по габаритам он сопоставим с AT4 или чуть крупнее, в багажнике внедорожника спокойно лежит. Вес комплекта — порядка 26–30 кг (ракета ~15 кг, ПУ ~11,5 кг, плюс, если надо, тренога), тяжёлый, но в одиночку поднять можно ).

Поздравление с Финалом книги

Мои читатели!

Поздравляю вас и себя с опубликованной финальной главой "Глубже моря Любви" и, соответственно, всего книжного сериала из семи полновесных романов.

Стоп, стоп, стоп.

Никуда не расходимся. а то пропустим банкетЭПИЛОГ!

И тогда всё!

Почему предупреждаю? А Муза уже нашла место, где спрятаться от тапок и помидорок, что могут стартануть в нашу с ней сторону!

Особо ожидающим "повсеместный" хэппи-энд, эх, не угодим.

Поэтому волнение присутствует, но глаз пока не дёргается.

Пы и Сы: В ленте книги после последней строки Эпилога (еще пишу и улучшаю) объявляются массовые сборы на накрытой поляне, танцы, ваши предложения по улучшению "каКчества" литературных произвдений, радость и позитив.

Всех обнял.

Макс Линн.

ЭПИЛОГ, часть 1. ТАЙНА, СТАВШАЯ ЯВЬЮ. СЧАСТЬЕ ЖИЛКИ

Не иди позади меня — возможно, я не поведу тебя. Не иди впереди меня — возможно, я не последую за тобой. Иди рядом, и мы будем одним целым.

Индейская мудрость

ЖИЛКА

Рыжая в тот день отвезла детей родителям Адама.

После похорон они хватались за любой повод побыть с внуками, пообщаться.

Но Жилка также понимала, что свекры каждый раз рвут себе душу, приглядываясь к малышам и считывая в них повторение их погибшего сына, продолжение их рода. По мимике, которую детвора копировала у папы, по невольным жестам и привычкам...

- Хочешь, я поеду с тобой? Сама тебя отвезу. Полчаса и выходи, припаркуюсь у вас во дворе. — просила Хана, позвонив и беспокоясь о сестре. — Куда тебя несет в глушь, на какой-то моравский хутор?

- Я сама. Это моя дань памяти и долг. Любимой подружке и ее дедечеку Ваклаву.

- Не надо плакать. Ты же сама знаешь. Держись. Может, лучше приедешь ко мне? Моих не будет дома пару часов. Посидим, страпачки со вчера разогрею, посмотрим хорошее кино. А? Обещаю молчать.

Хана уговаривала младшую сестру, не зная, как ту остановить и не отпускать в дорогу. Человеческая психика не железная. Одна за другой потери очень дорогих людей подкосили её Анджелу.

Сначала погиб Адам.

Хана разрывалась между семьёй, своими детьми и каждодневными встречами с сестрой. Помогала, как могла.

А потом случилась новая катастрофа. И её масштаб, словно помноженный на еще не зажившую боль после похорон любимого мужа, умножился во сто крат.

По телевидению в новостях объявили о жестоком убийстве молодой женщины — словачки в хорватском столичном парке Зриневац. Имя не было названо, но сестра узнала свидетелей происшествия, сразу догадавшись — Дед Мраз, которого видела во сне Мишка, забрал в реальности её жизнь ударом ножа в сердце.

С Жилкой случилась истерика, которую удалось погасить лишь после приезда бригады на «неотложке» успокоительными.

Пол-зимы сестра посещала психолога, но депрессия не оставляла, а кризисы повторялись, иногда пугая малышей.

- Не езди, умоляю! У меня предчувствие странное...

- Не придумывай всякую фигню. Я уже собралась. — решительно буркнула Жилка. — Там яблоки падают и гниют в саду. Готовься возиться с повидлом. С тебя závin (чеш. яблочный рулет) для моих сладкоежек! Наберу корзину и позвоню на обратном пути. Спустишься, заберешь...

В дом деда Ваклава Анджелу тянуло.

Как в прошлое, подернутое зыбкой пеленой очень важных, дорогих воспоминаний.

Их, если начать перечислять, будто перелистывая, загибая пальцы, то смахивая слёзы, то улыбаясь и усмехаясь, она лелеяла, хранила. Никак не могла предать.

Вот и моталась туда-сюда, между Брно и далеким хутором с пустым, скучающим по человеческому теплу дому. Без хозяина, что умер. Без наследницы, которую убил переодевшийся в костюм Деда Мраза, киллер...

- Миииишка. Бееедная моя подрууужка. — подвывая в машине, жала газ, Жилка.

Потом, вдруг представив перед собой лица сына и дочки, опомнившись, она успокаивалась и убирала ногу в легких осенних полусапожках с педали, гася скорость.

Воспоминания, смешиваясь друг с другом, крутились в голове, а слезы застилали зеленые глаза, с отражающимся в них последние месяцы неисчерпаемым горем.

Каждый раз, направляясь в деревню, молодая женщина одергивала себя. Ей по привычке хотелось заехать в продуктовый, потом в сельскую пекаренку со всегда свежей и по-домашнему вкусной выпечкой, чтобы скупиться там только любимыми продуктами и напитками для моравского лешего — пана Ваклава.

- Ох. — выдыхала Жилка, невольно притормаживая, завидев вывеску «Potraviny» (чеш. «Продукты», борясь с собой, чтобы не остановиться возле зданий с надписями: «Venkovský obchod“( «Сельский магазин») или «Pekařství» ( булочная).

Миновав улицу в центре деревни, в тот прохладный ноябрьский день, она порулила знакомой дорогой вверх, на холм, и дальше — за поворот, где виднелись уже крыши разрозненных домов на хуторе.

- Странно. — пробормотала она, заметив внедорожник черного цвета, на вид слишком крутой для это округи, возле ворот халупы. — Неужели воры-миллионеры? Позарились на сладкие после первого заморозка яблоки? Вот суки. А я без пистолета. Говорил мне муж Ханки, хотя бы биту с собой возить, а я дура — самонадеянная.

Она притормозила, не доехав до двора, чтобы её ярко-красного цвета старенькая «Ауди», подаренная еще Крыстофом Рокусеком и не отобранная после развода, не привлекла ничьё внимание.

Вышла, стараясь не хлопать дверцей. Взяла на всякий случай корзину, и двинулась «мелкими перебежками», прячась то за сараем для сена посреди луга, то за одинокими деревьями, то, чуть ли не вприсядку двигаясь вдоль штакетника, отделяющего двор моравского лешего от грунтовой укатанной дороги с задней стороны, минуя загон для козы и дом чуть поодаль, соседки Мишкиного деда — старушки Жденки.