- Молчи! Я стесняюсь! - предупредила иранца, ощущая, как от стыда запылали мои щеки.

- Я жду, Зхубин! Не таи! - старушка оставалась непреклонна.

- Няня, если говорить культурно, то моя любимая женщина, которой скоро защищать диплом университета, знающая не менее восьми языков, девятым, кстати прибавится скоро персидский, - полиглот. Потому что к каждой литературной версии иностранного она добавляет двойные стандарты!

- И малыш будет умненький... - попыталась всунуться со своим мнением опытная старушка, но ее воспитанник оказался настойчив.

- Не обольщайся! Если так пойдет, то младенец заговорит сразу на матах... Короче, моя прекрасная словачка неплохо владеет ненормативной лексикой. Словацкой, чешской, хорватской, немецкой. Наверное список не полный, я перечислил лишь из собственного восприятия.

- Умница, Михаэла! - похвалила меня Афсун, и даже приобняла, чего я не ожидала, а Зхубин разочарованно и осуждающе посмотрел на няню. - Это же надо столько знать! Я тебе так скажу, девочка, в жизни все пригодится! Особенно острое словцо! Мужчины сами ругаются за нашими спинами, а еще упрекают!

Иранец скривился, как от зубной боли, пропуская запущенный камень в свой огород.

- Слава Всевышнему, что ей недоступны ругательства на фарси! Их просто негде ей слышать! Правда, дорогая?

- Слава-слава! Правда-правда! - подтвердила скороговоркой я, пытаясь сдержать физиономию от расплывающейся лыбы.

Как хорошо, что Реза свалил вовремя, а то бы спалились на пару.

Даже, если по моей отобразившейся мине на лисьей морде лица Зхубин слегка засомневался, то решил при няне не выяснять столь щекотливую тему:

"Мол, как она умудрилась что-то узнать, если учительница персидского, занимающаяся с Михаэлой три раза в неделю, очень порядочная дама, строго чтящая иранские религиозные ценности, мать четверых детей? Нет. Никак не могла от нее Мишико улышать что-то нецензурное. Не поверю! Разве что в интернете вполне сумела бы почерпнуть немало сомнительных фраз..."

Ура! Кажется я начала читать мысли своего будущего мужа...

________________

Сноскакглаве:

"Гол Галтан" (катания, перекатывания в розах) - это многовековой ритуал, ставший в современном Иране приятным торжественным моментов для семей с новорожденными детьми. А в некоторых городах обряд проводят массово - в рамках весенних фестивалей. Суть традиции — младенца перекатывают в лепестках дамасской розы, чтобы принести ему благословение, здоровье и защиту от болезней.

Иллюстрации к иранской народной традиции "Гол Галтан" (есть варианты произношения "Голь Галтан"), упомянутые в главе.

Глава 17 CHERCHEZ LA FEMME. ИЩИТЕ ЖЕНЩИНУ

Искать женщину без изъянов может только мужчина без извилин.

Фаина Раневская

Любая тайна сжигает человека изнутри.

Зиппо Майран

Cherchez la femme! Шерше ля фам!И вы найдете ключ к разгадке многих тайн, даже мира.

А главное - заказчицу и организатора всех ваших мелких

и грандиозных по масштабам и затратной степени решения проблем!

Моё, выведеннное методом "научного и жизненного тыка"

ХАНУМ И ЕЁ НАЁМНИК

Он вбивался в нее.

Капал потом на лицо и сморщенный сейчас полосками напряжения лоб.

Видел в упор и не одобрял:

приоткрытый рот с зубными имплантантами, с размазанной нелепой губной помадой, клейкой и с непременным вульгарным блеском, что эта дура постоянно наносит перед сексом, пачкая его одежду или кожу;

странного серо-голубого цвета, с вкраплениями черных точек, глаза, смотрящие будто сквозь - в своё внутреннее сосредоточие - не пропустить момент начала оргазма. Он знает причину. Чтобы не загасить, а продлить. Как можно дольше. А если удастся - множественно.

Член, как работающий в правильном запрограммированном темпе орган робота, подпитываемый от зарядки обыкновенных, но долговечных литиевых батареек, ощущал трение стенок влагалища.

В кондоме.

Ноль для вожделения, тем более - кайфа.

Никаких сладостных ноток.

Все происходящее для мужчины являлось лишь очередной дежурной физической разрядкой. А точнее сказать, частью служебных обязанностей перед нанявшей его ханум.

"Давай, уже! Что-то сегодня медлишь. Подзатянула..." - пропускал он мысли, разбивая фразы на отрывочные слова, деля на части, чтобы они соответствовали, а не нарушали заданный ритм фрикций.

Негласное правило витало в пропахшей нежеланной женщиной комнате. Зудило в переносице от слишком приторного, по его восприятию, парфюма Rasasi, которым ханум могла провонять за пару минут помещение. Даже, если лишь вошла и вскоре вышла, оставляла шлейф терпкой, пересахаренной и напористой пряности. До першения в горле и слезоточивости глаз.

И теперь, во время близости, ему мешал запах. Сдавливал воздух, которым не хотелось дышать.

Любое правило этой женщины вынимало и расхлёстывало душу, не возвращая ее потом в нормальное состояние.

Кстати, прежде чем она позволила доступ к своему телу, мужчина обязан был прекратить пользоваться своими део и туалетной водой.

Потому что главное правило - не оставлять никаких следов!

Между ним и ею слово скреплено договором. Отказ наёмника - равен самоуничтожению. Если не сразу, так потом. Иначе не выбраться из колеса, в которое он попал и крутится заведенным, почти безропотным зверем внутри.

Она - работодатель и щедрый плательщик. Ему приходится подчинять свою волю своеобразной инструкции.

Её удовлетворение - один из оговоренных пунктов.

Таких установок в его работе - не счесть. Да и не хочется заморачиваться на подобном.

Время - единственное, не подчиняемое никаким указаниям и договорам.

Вот он и положил сейчас на него с высокой башни, зная, сколько важных дел мог бы успеть закрыть, поставив жирную точку и получив гонорар, а продолжает тупо и поступательно трахать вагину неуёмной в своих желаниях богатой самки.

Неуёмной во всем.

Не только в сексе.

Ханум имеет мерзкий и очень властный характер с масштабными аппетитами. Ей всегда мало. Никогда не наступит момент, чтобы расклеился слой губного блеска и вылетело одно единственное решение, разрешающее прекратить!

- Достаточно.

Этого ни ему, ни её окружению не дождаться, как не узреть занесенной над неправедными во плоти и в образе руки Аллаха...

Мужчина остановил поток своих мысленных рассуждений. Ему ли - опытному киллеру вспоминать всуе имя Всевышнего? Даже уголок губ приподнялся, впустив на миг подобие улыбки.

Женщина под ним распыхтелась. Раскраснелась. Хлюпала при каждом вбивании в ее лоно его плоти.

Ухала, напоминая ночную птицу. А на самом деле стонала от удовольствия, совершенно не контролируя себя и то, как выглядит со стороны. Глазами мужчины, ненависть которого множится с каждой их близостью.

Его старания - вдалбливания и вбивания между распахнутыми ногами, широкими ступнями и некрасивыми скрученными пальцами, с безобразным на его взгляд черно-розовым педикюром. увенчались затребованным изначально результатом.

Наконец-то!

Женщина резко расслабилась, потом напряглась, словно перед рывком из-под него - ввысь окрыленная, сжалась вся, как дверь-гармошка в общественном транспорте, а после распустила "меха", затряслась мелкой, еле уловимой дрожью наслаждения.

- Уу-уухх...

Стоило только ощутить ее оргазм и он не стал больше ждать. Отпустил себя, кончая, охваченный своим, не таким, как бы хотелось, сродни улёту в эйфорию, удовольствии.

Скорее - вынужденном.

Стоны и горловые всхлипы, разносящиеся сейчас по спальне,словно эхом, раздражали и вынуждали поскорее закончить весь неинтересный давно спектакль.

- Вот. Вижу, тебе хорошо. - насмешливо перебил он слишком наигранные сопения и охания, похожие на крики совы в темном лесу. Хотелось закругляться и побыстрее подвести итог их очередной встречи.