- Звоню из заграницы. Приехать не могу, но хотела спросить, как там дедкин дом? Целый?

- Мишка, что ты мне тут горбатого до стены лепишь? В деревне говорили, ты в халупе с ребенком жила, с парнем и бабкой... - женщина запнулась, видимо, подбирая слова. А потом определила, что хотела сказать: - Странной такой, в длинных лохмотьях и платке, как у мусульманки. "Скорую помощь" я сама видела на улице, в вашу сторону мчалась. А зрение у меня пока - Бог не обидел - будь здоров!О, думаю, раз шаришься по хутору и рожу не кажешь, не буду навязываться.

Я пропустила ненужную тираду склочной тетки и постаралась узнать нужное.

- Скажите мне, что в доме сейчас? Я уже уехала оттуда.

- Полиция была и медпомощь тоже. Кто-то из деревенских выстрелы услышал и вызвал. Соседи говорят, что вроде четыре трупа там нашли. Один - старухи смуглой в платке. Все чужие, не местные!

- О, Боже! - не сдержалась я, невольно выдав всхлип.

- Мишка, на кой бандитов ты нам на деревню наслала? Чертова шалава иранская!

- Не сходите с ума! Я никого не насылала. Будьте здоровы и спасибо за информацию!

- А кто mrtvola (*трупы) похоронит? Их на труповозках на доследование забрали...

- У меня просьба, замкните дом, а ключи над порогом оставьте, где дедечек Ваклав обычно прятал!

- Ну, ты и нахалка! Дом заграбастала, чуть всю деревню не перестреляла, а теперь командуешь!

- Я - наследница. Все по закону. Дед так решил.

- Мало ли что старый пердун решил! Я про то, что твой борзометр зашкалил, девка!

- Тэта Сарка, не грешите так, ведь я на шестом месяце беременности.

- А мне в телефон ничей живот не видно! Пугать грехами не надо! Нашлась, что ляпнуть... Ты такая же беременная, как я - балерина!

Крик сварливой жены дальнего родственника деда довёл меня. Выжал, будто на раз, силы и эмоции. Мне даже плохо стало. Голова заныла начинающейся долгой болью...

Какая же эта тэта Сара...

Определения пошли только на мате. Длинной и заслуженной для сварливой жены Ондржея шлеей. "Ведьма" - оказалось самым невинным званием, присвоенным мной только что тосичной родственнице.

Не стала слушать ее крики дальше. Нажала отбой. Ух, как она меня завела, сука! Резко, не владея нервами, вытащила сим-карту и переломила её пополам. Приспустив окно, почувствовала, как бешеный поток воздуха хлестнул по ушам. В тот же миг выбросила прочь мелкий мусор - туда, где под колёсами мелькает асфальт автобана и никто не обнаружит моего цифрового следа. И сразу в боковое зеркало заметила сидевшую на хвосте "Шкоду".

Все слышавший и видевший Томислав сделал музыку погромче.

Чтобы самой успокоиться, я его не отвлекала, тихо рассказывая сыну на персидском, как могла, во многом присочиняя и приукрашивая, о Горычке и Морице. Его очень заинтересовала история собак - "спасателей".

- Хорошо бы Бахрам подремал, через двадцать километров начнется серпантин. Или его не укачивает?

- Пока нет. Всегда с удовольствием в машине ездит!

Но я, а вскоре и сын снова уснули от монотонности поворотов и зигзагов по дороге к морскому переходу Ядролинией на остров Паг, от наступившего вечера и сумерек.

Меня разбудил лязг рампы и грохот колёс при погрузке на паром Призна-Жиглен.

- Спи, спи еще. - прошептал, чтобы не разбудить Бахрама, Томица. - Еще полчаса и мы дома!

- Скорее бы уже. Спина ноет и всю попу отсидела.- призналась, как есть, все-таки решив проснуться.

Из-за усилившегося давления внизу я только и думала, как бы поскорее добраться до туалета на пароме.

Моя возня с обуванием снятых в дороге кроссовок и бурчание разбудили Бахрама.

Я запомнила номера той чешской "Škoda Octavia". В ней сидели лишь два человека, водитель и пассажир. Мужчины. Но заметила, что обгоняя нас, они вообще не смотрели по сторонам и не интересовались автомобилями справа или позади. Может быть, как говорит Томислав, это просто совпадение?!

Что делать? Как уже привыкла в последнее время, мысленно попросила помощи, обратившись ко всем Богам на свете. А еще задавала себе вопрос, на который не имелось ответа: "Как вырваться из этого круга бед и несчастий, в котором меня, как белку в дурацком колесе, мотает и не выпускает наружу?"

- Томи, я вчера с Бахрамом слонялась по супермаркету. Мы убивали время, пока можно заселяться в отель, чтобы там дождаться тебя. Знаешь, в конзуме постоянно объявляют о каких-то акциях, скидках?

- Везде так.

- У меня мозги свернулись в трубочку после прослушивания надоедливой инфы. Мысленно я переделывала каждое объявление под себя.

- Что ты имеешь в виду?

- Моя жизнь, я сама, как супермаркет с акциями, где навязывают: "Купите одну мелкую проблему и сразу десять огромных получите бонусом в придачу к вашей жизни! Или - приобретите десять зашкваров по цене пяти и мы увеличим ваши попадаловы в сто раз! Ваше страдание, наша прибыль!"

В зеркале заднего вида я заметила, как Томи, коротко взглянув, улыбнулся.

- Это ты верно подметила. Не у тебя одной такие ощущения. Поспи! Пусть тревоги последних суток утихнут...

Я не дала хорвату договорить и вскрикнула, переполошившись:

- Смотри! Заметил? Эта машина никак не отвяжется. "Škoda" снова здесь.

- Да, позади нас. Неужели хвост?

_____________

Сноски к главе:

*Ej bok – [эй, бок] произносится хорватами в момент удивления, как неформальное приветствие - эй, привет!

*Bokić» [бокич] - по-русски это примерно "приветики", "здоровки". А вообще, "Bok" или "Bog", в зависимости от того, кто или где вас приветствует, по-хорватски означает "привет". По-хорватски "бок" также означает "сторона" или "бок". В Загребе часто можно услышать такие варианты, как "bok bok" или "bok bok bok".

*Gdje si? (хорв.) - Где ты?

*Томислав прочитал наизусть стихи из "Книги песен" Генриха Гейне "В сердце моём как в море..." (Heinrich Heine "Buch der Lieder").

Глава 53 НЕ ОСТАВЛЯЯ СЧАСТЬЕ НА ПОТОМ... НЕЖДАННАЯ ВСТРЕЧА

Прощаясь… навсегда и укрываясь тайной твоих шагов… исчезнувшую нить я встречи жду… где радости с печалью так хочется соединить… Гоша Турански

Не оставляйте счастье на потом. Спешите достучаться, дозвониться. Боритесь за того, кто за бортом. Ведь завтра может просто не случиться… Нина Бабенко

ТОМИСЛАВ

Кому сказать — не поверил бы!

Получив от Мишико неожиданное СМС, перезвонив ей моментально, я собрался минут за двадцать, в первую очередь захватив детское кресло, данное соседкой, и стартовал.

А, да. Успел предупредить уже на ходу Иванну: мол, остаётся на хозяйстве и рулит виллой с курортниками.

Папу не беспокоил. Ему и так морально непросто рядом с больным другом Божо…

По пути заправил полный бак и покатил на пристань, чтобы поскорее переправиться с острова на материк.

Пришёл в себя и отдышался, лишь дождавшись парома, когда заехал внутрь и занял парковку, руководимый матросом.

Чуть успокоился. А то переволновался, много суетился.

Остался сидеть в «Фольксвагене», открыв окно сентябрьскому бризу.

Всё ещё сам себе не верил в реальность происходящего.

Она меня не забыла.

Счастье.

Позвонила.

Счастье!

Я еду к ней на встречу.

И снова — огромное зашибенское и нежданное счастье нашей встречи!

В кубе и сверх него.

Не оставленное. Не отставленное и не отложенное «на время», «на потом»!

А как ещё?

По-другому — никак!

Я гнал… нет, правильнее сказать — мчал к ней на всех парах, моля Бога, чтобы успеть и ничего плохого не случилось!

— Brže‑brže! Brže‑brže!* — подстёгивал себя мысленно, повторял, бормоча вслух: — Brže‑brže! Brže‑brže! В Чехию. Спасать свою бывшую жену.