- Где кровь для вливания? - спросил мужской голос. - Медсестра? Не слышу. Медсестра!
- Ее нет! Давление падает.
В ответ на это я разобрала одну из тех матерных фраз, которым меня выучил Реза на его родном языке. Врач, как оказалось, неплохо владеет усилительной лексикой!
- Медсестра! Что с кровью? Медсестра? Кто-нибудь, найдите ее!
Дальше прозвучали снова маты на местном наречии.
- Ушла в отпуск, - пошутил кто-то рядом, больно трогающий меня внутри.
- Послала всех на... и отбыла! - подхватил чей-то бас веселую ноту.
- И правда, где она?
- Всем молчать! Где кровь? Что с давлением? - возмутился кто-то мужским голосом на фарси.
- Семьдесят на сорок. Пульс 120.
- Быстрее! Мы теряем пациентку!
- Мишикоо! Мишикооо! - зазывно протянула мое имя откуда-то возникшая подруга Катка. - Мишикооо!
- Horni Dolni... - услышала я начало знакомого чешского ругательства, при произношении в целом означающем групповые половые акты прямо на природе - посреди леса. - Вы ослепли?! Медсестра лежит в обмороке, а пакет с кровью валяется на полу! Быстрее поднимите кровь! Подключайте капельницу! - продолжала кричать на чешском моя прабабка Анелка.
Я ее не видела. Но во мне засела уверенность, что именно ее призрак сейчас материт бригаду хирургов.
Вокруг образовалась возня. "Наверное, приводят в чувство медсестру". - догадалась я.
- Вынесите эту ослицу вон из операционной! - приказал раздраженно знакомый голос хирурга. - Вооон!
Мелькнула картинка из прошлого, где я сталкиваю с лестницы любовницу Седлака, переодетую в костюм для ролевых игр."Но ведь она не теряла сознания!" - вспоминаю я, пока мои уши улавливают громкие отборные возгласы хирурга.
"Спрошу потом у Резы, что означает эта фраза и еще... Стоп! Я очень четко отделила из общего кгвалта голос на чешском! У меня наверное в голове серое вещество закончилось", - думала я неспешно.
А куда деваться? Не то что встать и уйти от этих непонятных медиков, но даже пошевелиться не могу! Только чудная уверенность, что где-то рядом стоит моя прабабка-рома, которой я никогда в своей жизни не видела, подкрепилась следующим возгласом:
- Посмотри влево, ты, ёхарный конь! Вот здесь! Начинаем лигирование (*перевязка сосуда).- дал строгое указание очень похожий на дедушки Федора голос . Не на фарси. На его родном русском.
- Да! Здесь! Нашел поврежденный сосуд! Лигируем! Тампон, медсестра, еще тампон. Скорее! Где донорская кровь? - слышала я голоса членов хирургической бргады.
- Подключила! - ответила медсестра на фарси.
- Мишикоооо! - снова закричала Катка издалека и я закрутила педали быстрее, чтобы догнать подругу.
Из-за слепящего меня солнца совсем перестала ее видеть. Неслась теперь наугад, пока не поняла, что переднее колесо съехало с узкой дорожки у скалы, и я теперь падаю.
Падаю.
Падаю.
Оторвалась от покрытия дороги вместе с велосипедом.
И снова падаю
Лечу прямиком в голубое облако над долиной...
- Дочка, Мишико! Мишико! Ты моргаешь, просыпайся детка! Мишикооо! - звал меня родной голос и я, открыв глаза, повернула голову к маме, сидящей рядом с Зхубином на диване.
Картина моих любимых - здесь, а не суматошная возня в оперционной, по ощущению лишь пару секунд назад, пордовала!
Муж держит на руках Бахрама! Сын смотрит на меня с любопытством, мол, чего там разлеглась? Возьми меня к себе на ручки!
Это счастье! Я жива. Не убилась на велике, слетев с верхотуры вниз...
Мой рот невольно расплылся в улыбке.
- Как ты, любимая?
- Доченька!
Слова мужа и мамы прозвучали хором.
- Живу! Ощущение, будто переработалась. Сил нет, а так, все норм.
После разговора с мамой и с мужем, я спросила о главном:
- Когда мы поедем все вместе домой?
- Врач сказала, что ты останешься под наблюдением минимум еще три дня. У тебя случилась большая кровопотеря. Придется полежать на капельницах. - ответила мама и смахнула слезу.
- Ты ничего не утаиваешь? Есть осложнения? Я больше не могу стать мамой? - вконец запаниковав, озвучила я свою страшилку-фикс.
Зхубин подошел и склонился надо мной. Его рука потянулась к моей голове в какой-то клеенчатой шапочке и сняв ее, начала гладить.
- Душа моя, Михаэля! Не придумывай плохого! Хирург объяснила тебе еще до операции, что после никакого препятствия иметь детей у нас с тобой нет. Но сейчас твое состояние осложняется неудачным местом прикрепления зародыша, как объяснили мне, - с разветвленной сетью мелких сосудов. Плодное яйцо было удалено из селезенки. Врачи настаивают оставить тебя под наблюдением некоторое время, это необходимо для полного восстановления твоего организма.
- Поэтому у меня такая слабость?
- Твое общее состояние тяжелое из-за потери крови. Мы доверимся докторам. Хорошо, доченька?
- А как же Голь Галтан? Столько планов было и теперь они рушатся...
- Все состоится! Не волнуйся! Я включу айфон и сниму тебе все, до мельчайших деталей! - успокоил меня Зхубин тихим, но настойчивым тоном.
Прильнувший к его плечу Бахрам начал усиало моргать, смыкать реснички и постепенно заснул.
- Посмотришь в режиме реального времени, если врачи тебя здесь не побеспокоят. Впрочем, я предупрежу медперсонало проведении обряда. Думаю, никто не запретит тебе все увидеть.
- Мама, дедушка Федор был на операции. - вспомнила я, когда Зхубин с Бахрамом и она уже выходили из палаты.
- Тебе приснился мой папа во время наркоза? - спросила мама, остановившись в дверях.
- Нет, он нашел место кровотечения и показал врачам. Там еще медсества в обморок упала. Она мне донорскую кровь должна была подключить. Я все слышала.
- Ахудеть... Как это? Они что, анестезию не дали? Сэкономили? Твари такие... Суки гребаные! Я их... туда..., сюда... и через...
Мама не сдержалась и, перемежая словацкие ругательства с русскими, выплеснула все, что ее сейчас взволновало.
- Почему твоя Дариа возмущается? Что случилось? - спросил обеспокоенно Зхубин, уложивший сына в переноску от коляски, вернувшись к моей кровати.
- Ничего страшного! Я просто слышала немного из разговора хирурга и его помощников... Во время операции. Они долго не могли подключить мне донорскую кровь, потому что медсестра потеряла сознание, моё давление сильно упало. Еще больно было внутри. Внутри копошились и резали по живому...
- Чтоооо? По живому? Без наркоза? Они тут издеваются над моей женой! Я разберусь с этим безобразием! - воскликнул он и сын в переноске проснулся, недовольно закряхтев.
- Не кричи! Анестезию делали, но я почему-то сначала ехала во сне на велосипеде, а потом начала немного слышать... Врачи не могли остановить кровотечение и найти его участок. Мой дед Федор подсказал, чтобы проверили слева... Они нашли. Был приказ харурга: "Лигируем!" А потом я нечаянно съехала с дороги и провалилась в пропасть. Было очень больно.
Мой муж, вспылив, выскочил с Бахрамом на руках из комнаты.
- Сейчас он там всех порвет, как Тузик грелку. - констатировала я на словацком неизбежное.
- Ахудеть! - сделала свой привычный вывод мама. - Но я не могу по вашему, по иранскому. Никак не успокою зятя! Он у тебя, как вулкан! Взрывается без предупреждения. Не обижает? Только искренне!
- Что ты! Зхубин из-за защиты, из любви ко мне так реагирует.
- Ты и вправду слышала, что говорили врачи? Совсем не спала?
- Мама, я спала. Но рядом почему-то постоянно шорхалась прабабка Анелка, обложила всех чешским многоэтажными конструкциями...
- Кто такая Анелка? О ком ты судачишь?
- Это наша цыганская знахарка, а еще примчался дедечек Федя. Он по-русски хирурга конем нехорошим обозвал и показал, где место кровотечения.
- Как ты вытерпела, Мишка? Девочка моя... Ужас. Здесь есть видео и аудио запись в палате? Так хочется высказаться на нашем, понятном... - всплеснула руками мама.
- Ты не переживай! Меня спасли. Жива! Жаль только, что беременность была внематочная. И этот малыш бросил меня, не пришел в наш мир...
