Через полчаса охранник внёс корзину. Вместе с ней появился коренастый мужчина в рабочей куртке. На левой руке у него не хватало мизинца и половины безымянного пальца. Он держал под мышкой набор напильников и смотрел на меня без страха, зато с откровенным отвращением.

- Гордей Степанович Сиверцев, старший мастер третьего цеха, - представился он. - Его сиятельство велели проверить всё, что вы станете делать.

- И сравнить винты?

- Винт украли.

- Но партия осталась.

Он поставил инструменты на дальний край стола.

- Для убийцы князя я работать не буду. Смотреть могу. Руками помогать не стану.

- Хорошо.

Мой спокойный ответ его озадачил.

Я выбрала липовую дощечку. Липа подходила для первого прототипа: лёгкая, податливая, не раскалывается от тонкой выборки. Готовое устройство лучше было бы сделать из более прочного материала, но сначала требовалось проверить форму.

- Что строите? - всё-таки спросил Гордей.

- Поддержку для запястья Милолики. Она удержит кисть в нейтральном положении и не даст пальцам оставаться неподвижными весь день.

- Шину доктор уже сделал.

- Та шина не меняет угол и держит руку как раненую вещь. Эта должна помогать двигаться.

Я обвела на бумаге примерный контур предплечья по вчерашним меркам. Точных слепков не было, поэтому оставила запас и предусмотрела сменные подкладки. Затем начала выбирать углубление под ладонь.

Руки Эвлалии работали увереннее, чем я ожидала. Резец шёл вдоль волокон без рывков. Моё знание формы соединялось с её ремеслом, и от этого становилось не по себе. Я пользовалась навыком мёртвой женщины, не зная, согласилась бы она одолжить его.

Гордей следил молча. Через несколько минут взял крупный напильник, чтобы выровнять металлическую планку. Его кисть была сильной, но запястье уходило наружу. Из-за отсутствующих пальцев он сжимал рукоять большим и указательным, перенапрягая основание ладони.

- Давно болит? - спросила я.

- Что?

- Вот здесь.

Я коснулась собственного запястья с локтевой стороны.

Он спрятал руку за спину.

- Не ваше дело.

- Согласна. Но если продолжите держать напильник так, через год станет моим. Будете искать устройство, чтобы работать без боли.

- Я сорок лет работаю.

- Поэтому тело сорок лет приспосабливается. Не всегда удачно.

Гордей фыркнул и снова взял инструмент. После десятого движения поморщился.

Я нашла кусок пробки и кожаный ремешок.

- Рукоять слишком тонкая. Утолстим с этой стороны, тогда нагрузка ляжет на ладонь, а не на два пальца.

- Жалость оставьте девочке.

- Это не жалость. Плохой захват портит точность. Мне нужен мастер, который не сорвёт размер.

Он хотел отказаться, но профессиональная гордость победила. Подал напильник.

Мы обернули рукоять пробкой, срезали лишнее под форму ладони и закрепили кожей. Гордей сделал несколько движений по стальной кромке. Запястье осталось ровнее.

- Мягко, - буркнул он.

- Привыкнете. Если мешает, снимете.

Он обработал планку ещё раз, снял ровную стружку и уже без просьбы проверил размер штангенциркулем.

- На две десятых больше.

- Оставьте. После первой примерки подгоним.

К полудню прототип обрёл форму. Две липовые пластины охватывали предплечье и ладонь, не закрывая шрам. Между ними шла тонкая стальная перемычка. Для пальцев я сделала мягкие петли, которые пока не тянули, а только показывали направление движения.

Дверь открылась.

Арсений вошёл вместе с Корневым. Следователь первым осмотрел вентиляционную решётку, стол и руки каждого присутствующего.

- Крюк нашли в шахте этажом ниже, - сообщил он. - Шнур обрезан. Отпечатков, разумеется, нет.

- Значит, подозревать можно весь дом, - сказала я.

- И вас. Вы знали, где лежит винт, а через стену слышали работу реле.

- Я также позвала охрану.

- Иногда преступник первым поднимает тревогу.

- Иногда следователь говорит очевидное, чтобы проверить реакцию.

Корнев чуть повернул голову, читая мои губы.

- Реакция удовлетворительная.

Арсений заметил изменённую рукоять в руке Гордея.

- Что это?

- Пробка и кожа, - ответил мастер. - Удобнее держать.

- Ратникова сделала?

- Я сам сделал. Она подсказала.

Князь перевёл взгляд на меня.

- Быстро.

- Что именно?

- Вы находите слабое место человека и предлагаете ему решение. Хороший способ купить расположение.

Гордей положил напильник на стол.

- Меня куском пробки не купишь, ваше сиятельство.

Арсений не повысил голос.

- Я разговариваю с Ратниковой.

- Тогда не превращайте мой труд в её уловку, - сказал мастер и вышел, получив разрешение Корнева.

Когда дверь закрылась, я убрала стружку с края стола.

- Удобная рукоять не является ни признанием, ни индульгенцией.

- Вы всегда помогаете тому, кто отказывается с вами работать?

- Если его боль мешает моей задаче. Я не святая, можете успокоиться.

Корнев усмехнулся и попросил показать ортез. Я объяснила назначение каждой части и отдельно отметила, что натяжение пальцев пока не установлено.

- Это для ребёнка? - спросил следователь.

- После проверки врачом.

- Хорошо. Потому что после ночной кражи любой механизм из ваших рук будет осматриваться дважды.

- Согласна.

Арсений ожидал сопротивления и не получил его. На миг он выглядел почти растерянным.

Корнев забрал мои записи об обломках и ушёл допрашивать охрану. В мастерскую приехал Марк Вельский. Он прочитал операционную запись, сравнил размеры и потребовал снять стальные тяги.

- Без них это обычная лубковая шина, - возразила я.

- С ними вы можете разорвать сухожилие.

- Тяги не работают постоянно. Они ограничивают разгибание.

- Натяжение слишком велико.

Мы подвесили к петле маленькие грузики и измерили усилие простыми весами. Марк оказался прав: сталь возвращала палец резче, чем я рассчитала. Современные пружинные сплавы вели себя иначе.

Я сняла перемычку и заменила её более тонкой, изменив плечо рычага.

- Теперь? - спросила я.

Доктор проверил.

- Вдвое меньше. Всё равно только на несколько минут.

- Первая примерка и не должна быть долгой.

Арсений наблюдал за нами, опираясь на шкаф.

- Вы согласились с ним.

- Потому что измерение подтвердило его возражение.

- На станции вы спорили.

- Тогда он предлагал отложить движение без измерений. Здесь принёс весы.

Марк закрыл саквояж.

- Я буду рядом при примерке.

- И запишете состояние руки до и после.

- Вы невыносимы.

- Зато предсказуема.

Милолику привели после обеда. Девочка увидела ортез и остановилась у двери.

- Он похож на ловушку для мышей.

- Первый прототип, - сказала я. - И мышь из него убежала бы.

- Почему?

- Петли слишком широкие.

Она приблизилась. Марк снял перевязь, проверил кожу и разрешил примерку. Я надела мягкую подкладку, затем закрепила липовые пластины на предплечье. Пряжки оставила свободными, чтобы под них проходил палец.

- Тяжело? - спросила я.

- Нет.

- Давит?

- У большого пальца.

Я отметила место углём и сняла немного дерева. Вторая примерка села лучше.

Петли легли на три пальца. Когда Милолика пыталась согнуть указательный, тонкая тяга не делала движение за неё, лишь не позволяла пальцу завалиться в сторону.

- Попробуй коснуться этой отметки.

Я нарисовала точку на деревянной пластине.

Ноготь дрогнул. Палец сдвинулся едва заметно.

- Ещё, - попросил Арсений.

Милолика повторила. На третий раз движение стало меньше. На четвёртый лицо девочки напряглось.

- Достаточно, - сказала я.

- Я могу ещё.

- Сегодня мы проверяем устройство, не силу воли.

Она стиснула зубы.

- Я сказала, могу.

- А рука говорит другое. Кожа побледнела под петлёй.

Милолика дёрнула застёжку левой рукой. Я помогла освободить пряжку, но она сама сорвала ортез и бросила на стол.