- Я продолжу занятия.

Корнев выдохнул через нос.

- После осмотра я решу, в какой камере.

Пропавший вагон нашли за угольным пакгаузом. На борту была свежая надпись «Пустой», а внутри стояли двенадцать ящиков со звездой благотворительного общества.

Пломбы не нарушены. Скобы плоские, штампованные.

Фаддей постучал по ближайшей крышке.

- Такие вскрывали в лаборатории?

- Такие подменяли, - сказала я.

Корнев выставил караул и потребовал привести начальника станции. Вместо него нашли женщину в форме благотворительного общества. Она пыталась выйти через прачечную с дорожной сумкой.

Я узнала имя из накладных.

Аграфена Лукова.

Она управляла депо Руфины и исчезла за несколько минут до того, как люди Корнева приехали брать её под охрану. Теперь Аграфена сидела в конторе Ольховой, сжимая мокрые перчатки.

- Я не знала о бомбах, - сказала она прежде, чем Корнев задал вопрос.

- Значит, знали о чём-то другом, - ответил он.

- О защитных приборах. Княгиня говорила, пограничные школы грабят, детям нужны сигнальные механизмы.

- В двойных стенках кукол? - спросила я.

Аграфена посмотрела на меня.

- Вы сами чертили корпуса.

- Именно поэтому знаю, сколько места там нет для школьного звонка.

Она отвернулась.

На стол легли письма с подписью Руфины. В них требовалось не вскрывать внутренние пакеты, менять пломбы после лечебницы и отправлять грузы через Ольховую. Обозначения были осторожными: «запасные средства», «особая защита», «неучтённые сигналы».

- Всеслав привозил детали, - сказала Аграфена. - Княгиня утверждала накладные. Я исполняла.

- Кто руководил мастерской подмены? - спросил Корнев.

- Приказчик мануфактуры. Имени не называл. На руке перстень с чёрным камнем.

- Такой носит половина семейного совета, - сказал Арсений.

Аграфена вздрогнула, увидев его у двери.

- Ваше сиятельство, я спасала общество. Если бы отказалась, княгиня закрыла бы приютские кухни.

- Моя мать угрожала?

- Не прямо.

- Она никогда не угрожает прямо, - сказал Арсений.

За прачечной обнаружилась мастерская.

В комнате стояли весы, ящики с пломбами разных учреждений, бухты соломы и пресс для скоб. На стене висела таблица нужного веса. Рабочим не требовалось знать содержимое. Они вынимали часть игрушек, меняли внутренние пакеты, добавляли металл, подгоняли общий вес и ставили новую пломбу.

- Чистая работа, - произнёс Фаддей. - Если не считать назначения.

Он открыл шкаф с цилиндрическими футлярами. Внутри лежали обрезки воска и ткань, пропитанная кислотой.

- Здесь стирали записи?

- Или портили то, что не успевали вывезти, - ответила я.

Аграфена призналась, что ночью по приказу Всеслава один ящик перенесли в последний вагон. Сам Всеслав приезжал после полуночи, затем уехал на дрезине к северному разъезду.

Корнев послал людей вдоль путей и распорядился не выпускать со станции ни один состав.

Начальника нашли связанным в сигнальной будке. Он был жив. Дежурный телеграфист лежал рядом оглушённый, поэтому телеграммы из Ладограда оставались без ответа.

Когда его привели в чувство, первым вопросом Корнева было:

- Кто перевёл вагон?

- Машинист мануфактурного локомотива. Показал приказ Всеслава.

- Где он сейчас?

Телеграфист посмотрел в окно.

Со стороны северного разъезда донёсся гудок.

Один длинный. Потом два коротких.

Арсений повернулся к путям.

- Это не наш сигнал прибытия.

На насыпи показался локомотив без вагонов. Он шёл слишком быстро для станции. Из трубы валил густой дым. Машинист стоял на подножке, а не у регулятора.

За сотню саженей до стрелки он прыгнул в снег.

Локомотив продолжил разгон.

Запасной путь вёл прямо к вагону с благотворительными ящиками.

- Увести людей! - крикнул Корнев.

Рабочие бросились от пакгауза. Двое погнались за машинистом.

Арсений добежал до стрелочного рычага и дёрнул его. Рычаг не сдвинулся.

Я опустилась рядом. Между тягой и рамой торчал свежий стальной штифт.

- Стрелку заклинили.

- Можно выбить?

- Если найдём кувалду за полминуты.

Фаддей сорвал с ящика плоскую скобу и подал мне.

- Подойдёт?

Я вставила край под головку штифта. Правая рука не удерживала узкий металл, левая ладонь отозвалась болью.

- Демьян, снимите браслет.

- Не положено.

Локомотив снова загудел. Рельсы под ногами задрожали.

- Тогда держите скобу сами.

Он выругался, открыл замок и встал рядом.

Скоба гнулась. Штифт вышел на толщину ногтя и застрял.

- Нужен номер стрелки, - сказал Арсений. - У разных серий предохранитель снимается по-разному.

На корпусе под слоем грязи виднелось клеймо Дымарских, но табличка с моделью была сорвана.

- По форме серьги это старая серия, - сказал он. - Девятая или двенадцатая.

- Угадаете неправильно, сломаете тягу, - ответила я.

До локомотива оставалось меньше половины расстояния.

Телеграфный аппарат в будке затрещал.

Телеграфист, ещё держась за голову, сорвал ленту.

- Серебряный ключ отвечает на запрос инженера! Модель стрелки Р-двенадцать. Предохранительный винт под нижней серьгой, левая резьба.

Арсений поднял голову.

- Кто передал?

Телеграфист прочёл подпись:

- Милолика Дымарская.

Я почти рассмеялась. Не от веселья, а потому что девочка, которую все хотели запереть от опасности, сейчас держала стрелку за несколько вёрст от неё.

- Нижняя серьга, - сказала я.

Арсений лёг на мокрый гравий и нащупал винт. Поворачивать нужно было против привычного направления. Пальцы скользили.

Я подала ему широкую отвёртку из чемодана.

- Она опечатана, - начал Демьян.

- Потом составите протокол.

Арсений сорвал винт. Предохранитель вышел, но тяга осталась под нагрузкой.

- Теперь вместе, - сказал он.

Двое рабочих навалились на рычаг. Я не могла тянуть кистями, поэтому упёрлась плечом в боковую рукоять и перенесла вес тела. Демьян подхватил снизу.

Рычаг пошёл.

Медленно, с металлическим стоном. Остряки стрелки поползли к соседнему рельсу.

- Ещё! - крикнул Арсений.

Замок щёлкнул.

Локомотив вошёл на другой путь в нескольких десятках саженей от вагонов. Пронёсся мимо пакгауза, сбил пустой тупиковый упор и врезался в кучу песка. Пар вырвался из повреждённой трубы. Металл заскрежетал, но взрыва не произошло.

Рабочие повалили машиниста в снег у водонапорной башни.

Я осталась у стрелки, пытаясь восстановить дыхание. Правое плечо болело, левую ладонь жгло под повязкой.

Арсений сел рядом прямо на мокрый гравий.

- Милолика знала номер.

- Она рисовала ваши модели комнат и путей.

- Я думал, она просто играет.

- Дети редко делают «просто», если взрослые дают им хорошие чертежи.

Он посмотрел на меня.

- Вы целы?

- Ортез придётся проверить. А вам придётся объяснить Корневу побег из дома.

- Я не бежал. Выехал через ворота.

- Юридически это, несомненно, всё меняет.

Его рука лежала рядом с моей, но он не прикоснулся. Между нами оставались мой статус, обещание и взгляд Демьяна. Я была благодарна ему именно за отсутствие жеста.

Вагон с ящиками отцепили и поставили под охрану. Машинист признался, что получил деньги и приказ направить пустой локомотив на запасной путь. Имени заказчика якобы не знал. В кармане у него нашли жетон мастерской Игната.

К полудню мы вскрыли последний ящик.

Внутри лежали обычные механические птицы. Солома соответствовала весу, скобы были коваными. На первый взгляд его не подменяли.

Фаддей проверил каждую птицу. У одной грудная пластина оказалась толще остальных. Под музыкальным цилиндром находился второй футляр.

На этот раз внутри лежал целый валик фонографа.

На крышке Феликс выцарапал букву «А».

Арсений не взял цилиндр. Только попросил Фаддея проверить поверхность.