- Нет.

- Явился на допрос?

- Скрылся.

- Его имя?

- Фаддей Яровец.

По столу прошёл шорох. Яровца уже разыскивали из-за тайников, письма и пожара.

Сафронов поправил круглые очки.

- Вы просите отменить показ перед императорской семьёй на основании слов беглого часовщика, переданных осуждённой мастерицей.

- Я прошу остановить механизм до повторной проверки.

- «Златокрылую» вчера осмотрели три государственных механика. Корпус опечатан. Пружины разряжены. Взрывчатых веществ нет.

- Взрывчатки не было и в первоначальном корпусе балерины, - сказал Арсений. - Её установили позднее.

- Именно поэтому павильон охраняется.

Корнев сидел у края стола и следил за губами говорящих. Когда Сафронов повернулся к нему, следователь поднял папку.

- У нас есть подтверждение, что благотворительные игрушки переделывали после сборки. Есть вторичный привод в лисе Феликса. Есть повреждённая запись о списанных деталях. Повторный осмотр разумен.

- Осмотр разрешаю, - ответил председатель. - Отмену нет. После газет о пожаре и банковских выплатах отказ Дымарских от показа будет выглядеть признанием, что их главный автомат опасен.

- Репутация не удержит пулю, - сказал Арсений.

- А слух не является пулей.

Сафронов подписал допуск. Мне разрешалось войти внутрь «Златокрылой» под надзором двух государственных механиков и Корнева. Ни одного инструмента без описи. Ни одной детали без свидетеля.

У двери Арсений остановил меня.

- Вы не обязаны туда лезть.

- Я также не обязана возвращаться на каторгу, однако выбор пока ограничен.

- Если Яровец устроил ловушку...

- Тогда он выбрал странный способ. Предупредил нас заранее.

- Или направил к автомату именно вас.

Я посмотрела на его забинтованную руку.

- Вы потребовали остановить выставку, хотя ему не верите.

- Я не доверяю человеку. Проверяю сообщение.

- Наконец-то мы одинаково понимаем осторожность.

Он хотел что-то ответить, но Сафронов позвал нас в экипажи.

Императорский выставочный павильон занимал половину площади у реки. Стеклянный купол держался на чугунных фермах, внутри строили павильоны заводов, университетов и железных дорог. Рабочие развешивали флаги, электрики проверяли дуговые лампы, военные охраняли центральную сцену.

«Златокрылая» стояла за бордовым занавесом.

Автомат был выше двух человеческих ростов. Женская фигура из латуни держала в левой руке щит с двуглавым орлом, правая лежала на груди. За спиной складывались золотистые крылья. Под длинным металлическим одеянием скрывалась рама на колёсах.

- Красиво, - сказал один из государственных механиков.

- Красота увеличивает число мест, куда можно спрятать ошибку, - ответила я.

Всеслав Дымарский вышел из-за сцены.

Жёлтого жилета на нём не было. Сегодня он носил тёмный костюм, безукоризненно подходящий человеку, который отвечал за торжество перед императором.

- Кузина Эвлалия, - произнёс он. - Не ожидал, что комиссия снова допустит вас к нашему общему детищу.

- Мы не родственники.

- На мануфактуре всех мастеров принято считать семьёй.

Арсений подошёл ближе.

- Откройте корпус.

- Уже проверен.

- Откройте.

Всеслав посмотрел на председателя. Тот кивнул.

С фигуры сняли грудные пластины. За ними находился основной завод: две большие пружины, регулятор, музыкальный вал и система тяг. При повороте церемониального ключа «Златокрылая» должна была раскрыть крылья, поднять щит, произнести приветствие и протянуть правую руку императрице.

Мы начали с поиска заряда.

Государственный химик протёр полости реактивной бумагой. Собаки обнюхали основание и декоративные панели. Я сняла кожухи с пружин, осмотрела винты, швы припоя и свежие царапины.

Взрывчатки не было.

- Устное предупреждение не подтвердилось, - сказал Сафронов.

- Фаддей говорил о втором приводе, - напомнила я.

Основная система шла от ключа к центральному валу. От него четыре тяги расходились к крыльям, щиту, голове и голосовому цилиндру. Пятая уходила вниз, под сценический настил.

Я легла на деревянный помост и посветила фонарём в щель.

- Здесь трос.

Механики сняли боковую доску. Под сценой находился небольшой пружинный блок, соединённый с грудью автомата и правой рукой. Он был взведён отдельно и не зависел от церемониального ключа.

- Этого нет в схеме, - сказал один из проверяющих.

Всеслав подал свёрнутый чертёж.

- Есть в дополнении. Феликс предложил второй привод, чтобы поклон не прерывался при слабом заводе. Вот его подпись.

Арсений развернул бумагу.

Под схемой действительно стояло «Ф. Дымарский». Почерк выглядел знакомо после записей на цилиндре и в комнате Феликса.

- Когда подписано? - спросил Корнев.

- За три недели до смерти, - ответил Всеслав. - Феликс хотел сделать сюрприз брату. Арсений постоянно ругал его за несоблюдение сроков.

- Не припомню, чтобы он скрывал изменения в главном автомате, - сказал князь.

- Вы в последние месяцы почти не разговаривали.

Удар был нанесён вежливо и точно.

Я спустилась под сцену. Второй привод состоял из пружины, храпового колеса и трёх тяг. Одна поднимала голову, вторая включала голос, третья шла вдоль правой руки. На уровне локтя она входила в закрытый цилиндрический кожух.

- Откройте рукав.

- Декоративные панели запаяны, - сказал Всеслав. - Их вскрытие испортит позолоту перед показом.

- Позолота переживёт.

Сафронов позволил снять нижнюю пластину. За ней оказался пустотелый каркас, рычаг ладони и противовес. Никакого оружия. Выше мешал литой наплечник. Чтобы снять его, требовалось разобрать половину корпуса.

Государственный механик проверил движение вручную.

- Тяга разворачивает ладонь и опускает её к зрителю. Обычный жест приветствия.

- Отдельная пружина может запустить голос и руку без ключа, - сказала я.

- Только после снятия предохранителя, - ответил Всеслав.

Он показал стальной штифт в основании. Штифт стоял на месте и был опечатан комиссией.

- До открытия пост охраны не снимают, - решил Сафронов. - Второй привод разрядить, завтра взвести при свидетелях. Показ состоится.

Арсений подал официальное возражение. Его внесли в протокол и отклонили.

К полудню в павильон приехала Милолика.

После отказа от занятий мы почти не разговаривали. Девочка держала руку в ортезе, но проволочную тягу сняли. Неонила следила, чтобы она не переутомлялась.

- Папа хочет оставить меня дома, - сообщила Милолика вместо приветствия.

- На сцене ты должна вручить императрице ключ?

- Да. Это придумал дядя Феликс.

Арсений подошёл с другой стороны.

- После того, что мы нашли, участие слишком опасно.

- Вы сами разрешили мне войти в его комнату.

- Комната не стояла перед императорской семьёй.

- И не могла выстрелить?

Он замолчал. Сейчас мы знали, что могла хотя бы спрятать доказательства и шпиона.

- Если механизм опасен, опасно всем, - сказала Милолика. - Если безопасен, я выполню обещание дяде.

- Ты не обязана доказывать смелость.

- Я не доказываю. Я хочу сама решить.

Арсений посмотрел на меня.

- Не втягивайте Ратникову.

- Я уже втянута, - сказала я. - Но решение действительно Милолики.

- Что нужно для безопасности?

Мы составили короткий порядок.

Милолика не подходила ближе вытянутой руки к автомату. Поворачивала ключ только один раз и не удерживала его. Если я трижды стучала металлическим стопором по раме, она сразу выпускала ключ и отходила к Неониле. Арсений стоял между сценой и императорской ложей.

Я сделала аварийный стопор из закалённой стальной пластины. Он входил между зубьями центральной передачи и заклинивал основной вал. Испытание провели на малом ходу. «Златокрылая» остановилась, не сломав зубья.

- Второй привод стопор не удержит, - заметил Арсений.