Мы не устраивали допрос. После рассказа о Руфине Арсений хотел немедленно вызвать Корнева и задать дочери десяток вопросов. Я предложила сначала восстановить пространство.

Детская, где произошёл взрыв, оставалась закрытой. Входить туда Милолика не хотела. Поэтому мы вырезали из картона стены, мебель и фигурки людей. Девочка сама выбирала цвета. Арсений получил синюю фигуру, Феликс зелёную, Руфина серую. Всеславу досталась жёлтая.

- Почему он жёлтый? - спросил князь.

- У него был жилет такого цвета, - ответила дочь. - Очень некрасивый.

Арсений посмотрел на меня.

- Не ищите скрытого смысла, - сказала я. - Иногда жилет просто некрасивый.

Он сидел рядом, повреждённое предплечье лежало на перевязи. С пожара прошли ночь, утро и половина дня. Марк сменил повязку, воспаления не было. Милолика от занятий отдыхала, но картонные фигуры передвигала левой рукой без труда.

- Начнём до прихода гостей, - предложила я. - Кто был в комнате первым?

Милолика расставила слуг, Неонилу и себя. Потом добавила Эвлалию у стола.

- Она принесла балерину в большом ящике. Дядя Феликс помог снять крышку.

- Эвлалия оставалась рядом?

- Сначала. Потом бабушка попросила её показать механическую птицу дамам у окна.

Фигура Эвлалии переместилась.

- Кто подходил к балерине после этого?

- Лакей. Он поставил ключ на поднос. Потом бабушка.

Серая фигурка встала вплотную к столу.

Арсений молчал. Я видела, как напряглась его здоровая рука.

- Что именно делала бабушка? - спросила я.

- Поправляла юбку. Там кружево завернулось под подставку.

- Она наклонялась надолго?

- Не знаю. Я хотела подойти, но она сказала не мешать взрослым исправлять ошибки.

Я записала слова без толкования.

- Потом?

- Пришёл дядя Всеслав. Он принёс шкатулку для папы и поставил на тот же стол.

Жёлтая фигура оказалась с другой стороны балерины.

- Шкатулка касалась куклы?

- Нет. Наверное. Я смотрела на крышку, там был поезд из серебра.

- Он открывал её?

- Да. Показывал папе часы для стрелок.

Арсений передвинул собственную фигурку ближе к Всеславу.

- Я помню шкатулку. Внутри лежала модель железнодорожного привода.

- Вы отвернулись от Феликса? - спросила я.

- Он стоял у окна. Мы до этого спорили, поэтому держались в разных концах комнаты.

Милолика поправила зелёную фигурку.

- Дядя подошёл к вам, когда Всеслав показывал часы. Вы опять начали говорить тихо и сердито.

- А у стола кто остался?

Девочка посмотрела на план.

- Никто. Потом Эвлалия вернулась, завела балерину и позвала меня.

- Сколько времени кукла была без неё?

- Пока дамы смотрели птицу. Несколько минут.

Руфина и Всеслав имели возможность коснуться корпуса. Лакей тоже. К показаниям ребёнка следовало относиться осторожно: прошло шесть недель, взрыв смешал последовательность. Но две фигуры возле стола были фактом, который прежнее следствие не проверило.

- Почему ты не сказала на суде? - спросил Арсений.

- Меня спрашивали, видела ли я, как Эвлалия ставила куклу. Я видела.

- О бабушке и Всеславе?

- Не спрашивали.

Ответ лёг на стол тяжелее любого обвинения.

Арсений провёл ладонью по лицу.

- Мать могла поправить кружево. Всеслав действительно принёс мне подарок. Ни то, ни другое не доказывает подмену.

- Я и не говорю, что доказывает, - сказала я. - Нужно проверить шкатулку, лакея, время и показания гостей.

- Лакей исчез.

- Тем важнее найти.

Милолика переставила серую фигуру подальше от балерины.

- Бабушка не хотела меня ранить.

Арсений накрыл её левую руку своей.

- Мы пока не знаем, кто хотел. Ты правильно сделала, что рассказала.

- Вы будете на неё кричать?

- Нет.

- А на Всеслава?

- Тоже нет.

- Тогда как вы узнаете правду?

Он посмотрел на картонный план.

- Иногда человек говорит больше, когда на него не кричат.

Милолика удовлетворилась ответом и ушла с Неонилой обедать. Мы с Арсением остались среди бумажной мебели.

- Вы подозреваете мать, - сказал он.

- Я подозреваю всех, кто имел доступ.

- Она создала благотворительное общество, через которое шли птицы и кукольные дома.

- Это ещё одна причина проверить документы, не причина объявить её убийцей.

- Вы удивительно осторожны после вчерашнего разговора.

- Потому что Милолика боится не только преступника. Она боится потерять семью из-за собственных слов.

Арсений поднял серую фигурку.

- Моя мать спасла мануфактуру после смерти отца. Когда кредиторы хотели забрать цеха, она договорилась с банками и сама вела счета. Я знаю её недостатки. Но не представляю у детского стола со взрывателем.

- Родство плохо сочетается с беспристрастностью.

- Вы говорите о женщине, которая может оказаться вам чужой.

- Все в этом мире мне чужие.

Он посмотрел резко.

Фраза прозвучала жёстче, чем я хотела. В прежней жизни оставались сын, друзья, мастерская. Здесь никто не знал Таисию Круглову. Даже руки называли меня другим именем.

- Кроме Милолики, - добавил Арсений.

- Она знает меня несколько дней.

- Этого хватило, чтобы доверить вам то, чего не сказала мне.

Ревность к доверию дочери была неуместной, но понятной.

- Потому что вы сначала защищаете её от ответа, а потом задаёте вопрос.

Он вернул фигурку на план.

- Я проверю мать и Всеслава.

- Не один.

- Корнев получит копию записи. Вы довольны?

- Это не учебное достижение, помните?

- Именно поэтому спрашиваю не вас.

После обеда следователь приехал с бумагой, найденной в мастерской. Семь рядов нот, цифры и фамилия «Яровец». Оригинал пострадал от воды, но чернила сохранились.

Мы разложили рядом музыкальный валик лисы.

На нём было двадцать четыре штифта. Большинство создавали обычную мелодию. Три поднимались отложенным механизмом и давали сигнал Феликса.

Цифры под нотами не совпадали с длиной мелодии.

- Это номера отверстий, - сказала я.

На боковой части валика едва заметно стояли деления. Каждому соответствовало гнездо под съёмный штифт.

- Яровец делал фонографы, - напомнил Арсений. - Зачем кодировать музыку через игрушку?

- Возможно, это не музыка. Инструкция, как поставить иглу на скрытую дорожку.

Корнев пододвинул лупу.

- Внутри лисы цилиндра не было.

- Был серый воск. А фонограф Феликса кто-то разобрал и собрал снова.

Мы перенесли лису и аппарат в мастерскую. Милолику не позвали: работа с хрупким валиком требовала времени, а ей обещали отдых от следствия до вечера.

Фонограф оказался исправен. Ночная медная стружка появилась после замены втулки на режущей головке. Кто-то подготовил аппарат не для прослушивания, а для записи или изменения цилиндра.

Я сняла музыкальный валик лисы. По последовательности нот переставила семь штифтов в указанные гнёзда. Когда последний встал на место, внутри оси щёлкнула пружина.

Торцевая крышка вышла на толщину ногтя.

За ней находился второй валик.

Очень тонкий восковой цилиндр был намотан на металлическую основу под музыкальным. Не в отдельной полости, а внутри самой оси. Мы нашли тайник и всё равно не увидели его.

Корнев поднял руку.

- Никто не включает до фотографирования.

Он вызвал техника комиссии. Цилиндр сняли при свидетелях, измерили, описали повреждения. На поверхности проходила глубокая царапина. Часть канавок была стёрта.

- Игла лисы его не читает, - объяснила я. - Нужен фонограф с малым валом.

- Такой вал стоял здесь, - сказал Арсений.

Фаддей Яровец, вероятно, изготовил не только тайник, но и аппарат для него.

Техник поставил цилиндр на ось. Рупор повернули от окна. Корнев проверил двери, Арсений запер вентиляционную решётку металлической пластиной.

Я опустила иглу.

Сначала из рупора вышел только шорох. Мелкий, сухой, похожий на песок под полозьями.