Вовремя, ибо силы снова меня оставили.

Кай померил мне температуру, принес стакан с водой и распорядился насчёт обеда.

— Сдается мне, в себя я не приходила со вчерашнего вечера…

— Ну почти. Ты была в отключке четыре дня.

— Божечки, вот чего меня так плющит…

— Плющит тебя из-за Ока, — хмыкнул Майерхольд.

— Зачем ты пытался его вырвать?

— Подумай.

— Кай, у меня ещё есть время.

— День?! Остался всего лишь день. А после сама знаешь, что произойдет. Ева, одумайся. И позволь мне вытащить его.

— Нет, — я мотнула головой. — Этот день может стать решающим.

— Какая же ты невыносимо упрямая! — скривился он. В этот момент в дверь постучали. Это горничная принесла суп.

Кай, всё ещё жутко злой, помог мне поесть, укрыл одеялом и приказал отдыхать. Я, в общем-то, была не против. Прикрыв глаза, я быстро отключилась.

Проснулась уже вечером. Слабость никуда не делась, но общее самочувствие было сносным. Лежать в кровати очень скоро стало скучно, и тогда я отправилась бродить по замку.

В столовой никого не оказалось. В библиотеке тоже было пусто. Даже в гостиной царила тишина.

Там-то я и обнаружила свежий выпуск «Столичного Вестника».

«Коронация! Его Величество Эдгар Мудрый решил оставить дела и передать королевство в руки…» — тут меня настиг натуральный ужас.

— В руки младшего сына, Астарта Райнхарда, — дочитала я вслух, с ненавистью сжимая газету пальцами.

Завтра. Коронация пройдет уже завтра! И завтра разрушится всё то, к чему мы так долго шли.

Что за чертовщина?!

— Ева? Ты чего?

— Кай! — воскликнула я, резко оборачиваясь. — Как это понимать?!

— Прямо, — невозмутимо отозвался Майерхольд.

— Тут не твоё имя.

— Верно. Потому что отец решил передать трон не мне.

— Кай, объясни же, что ты задумал?

Первый принц улыбнулся и медленно приблизился. Аккуратно вырвал газету из моих рук, обнял и прошептал на ушко:

— Для начала успокойся. Тебе нельзя нервничать. Вдох… Выдох. И ещё раз. Вдох. Выдох. Умница, — он поцеловал меня в висок, а после усадил в кресло.

— Я ничего не понимаю…

— Тебе и не нужно. Единственное, что от тебя требуется — жить. И жить счастливо. Обо всём остальном позабочусь я.

Я смотрела в его глаза, полные нежности и тревоги за меня, и понимала, что он сейчас ничего мне не скажет. А если и скажет, то соврет. Сделает всё, лишь бы я не волновалась.

— Всё будет хорошо?

— Всё будет лучше некуда, — заверил меня он. — Пойдешь ужинать? Эф вот-вот накроет на стол.

Я молча кивнула и позволила ему увести себя в столовую. По пути мы встретили маму. Она тут же завела тему моего самочувствия и на протяжении всей трапезы твердила, как важно беречь своё здоровье.

— Дамы, — произнес Кай, вежливо улыбнувшись. — Мне нужно идти. Вернусь поздно, не скучайте.

Он бросил в сторону мамы быстрый взгляд, после задорно подмигнул мне и ушел порталом.

— Что это было? — спросила тут же.

— Ничего, — пожала она плечами.

— Ничего выглядит немного иначе. Что за странные игры в гляделки?

— Ева, ты…

— Не накручиваю. Он просил тебя ничего мне не говорить, да?

— Евочка, доченька, он переживает за тебя. Сама подумай, ты едва ли не умерла у него на руках!

Я вздрогнула и попыталась переварить последнюю фразу.

— Что значит — чуть не умерла?..

— То и значит. Ты жутко нас испугала, — произнесла она, быстро смахивая слезы с глаз. — Лекарь сказал, что тебе осталось недолго. Сказал, что с таким истощением люди… не живут люди! Кай пытался вытащить из тебя это ужасное Око, но ты сопротивлялась. Держалась за него, как утопающий за соломинку. Кай умолял тебя отпустить силу артефакта, но ты ведь упрямая. Все эти дни он был рядом. Следил за тобой. Я уговорила его отдохнуть лишь на третьи сутки, когда тебе стало чуть лучше. До этого он и слышать о сне не хотел.

Я слышала маму и ощущала, как волосы на затылке шевелятся от ужаса.

— И единственное, что сейчас его волнует — это ты, твоё здоровье и твой покой! — припечатала матушка, вновь смахивая слезы.

Поднявшись с места, я в два шага приблизилась к ней и крепко обняла.

— Со мной всё будет хорошо. Честно-честно!

— Угу…

— Я сильная. Я справлюсь. Правда. Но мама, больше всего на свете меня угнетает неизвестность. Расскажи, что будет завтра. Пожалуйста.

— Ох, Ева… — вздохнула она. — Я сама мало что знаю.

— Так расскажи же всё, что знаешь!

— Кай хочет прийти на церемонию коронации, — проговорила родительница нехотя.

— И?..

— И с помощью советов заставить Розалинду сдаться.

— Но ведь король уже всё решил.

— Король сейчас в невменяемом состоянии. Он очень слаб. Его слова можно оспорить, если все министры встанут на сторону Кая.

— План Кайрата слишком опасный! Если мне не изменяет память, брат королевы — глава городской стражи. Что если они вмешаются? Что если министры его предадут?

— Я говорила ему об этом. Сотню раз говорила. Но он меня не послушал.

Мне хотелось в срочном порядке броситься на поиски Кая и хорошенько на него… поорать. Как можно быть таким беспечным? Зачем он идет на столь рискованный шаг?

Но я могла лишь ждать его возвращения.

Прошел час. Второй. Я проводила матушку в постель, но сама не смогла уснуть. Всё бродила туда-сюда по замку, не находя себе места.

И вот он явился.

— Кай! — воскликнула я, вскакивая с кресла.

— Ева? Почему ты не спишь? Я ведь сказал, что буду поздно…

— Кай! — оборвала его я, стремительно приближаясь. Ярости моей не было предела, а из-за нервов и усталости я совершенно забыла, что такое самообладание: — Кай, ты дурак!

— Любопытное утверждение, — усмехнулся он. — Как ты пришла к этому открытию?

Он ещё и насмехается надо мной!

— Как пришла?! Как пришла?! Я тебя сейчас придушу!

— М-да… Вижу, госпожа Эллисон не сдержалась и рассказала тебе весь план.

— Не называй это пособие для начинающих самоубийц планом! Ни черта это не план! Ты буквально придешь к Розалинде и очень вежливо попросишь посадить себя в темницу! Ты…

Договорить мне не дали. Ладони Кая обхватили мои щеки, а сам он наклонился ко мне, накрыв губы нежным поцелуем.

— Евангелина, я был бы рад всё тебе рассказать, но…

— Но?..

— Не могу.

Ещё никогда я не была так близка к убийству человека…

Скрипнув зубами, я тяжело вздохнула и уперлась лбом в его грудь. Руки сами собой сцепились вокруг него в крепких объятиях.

— Я боюсь.

— Чего же?

Подняв глаза, я сказала со всей искренностью:

— Потерять тебя.

— Звучит как признание в любви, — ухмыльнулся принц. Это стало последней каплей. Надув щеки, я ударила его по плечу. Не сильно. Но ощутимо. А тот лишь рассмеялся!

— А ну соберись, у нас тут серьезный разговор!

— Как страшно, — протянул Майерхольд, подхватывая меня на руки и прижимая к себе. — Посмотрите-ка на неё, какая бесстыдница. Нападение на члена королевской семьи — это, вообще-то, преступление.

— Да ты что? — фыркнула я, ловко вырываясь. Соскочив на пол, я показала ему язык и спросила с вызовом: — И что ты мне сделаешь?

— Накажу, разумеется.

— Сначала поймай!

Ловил он меня недолго. Мой побег закончился у кровати. Я ударилась локтем об колонну, но не растерялась. Юркнула под одеяло и уже оттуда заявила:

— Я в домике.

— А вот и нет, — цокнул языком первый принц, сдергивая с меня одеяло и нависая сверху. — Я тебя поймал.

— Значит, придется наказывать… — вздохнула я с деланной грустью.

— Придется.

— А как?..

— Думаю, как-то так, — произнес он, вновь прижимаясь к моим губам.

Этот поцелуй был другим. Не таким, как все предыдущие. Более горячим. Более страстным. Но при этом безгранично нежным.

Этот поцелуй разгонял кровь и будоражил кровь, заставляя думать о чём-то… большем.

Внутри меня словно загорелся огонек, и я не стала противиться этому жару.